Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 469

– Ведьма, – хмыкнул я, решив, что это работа Альбины Васильевны.

Затем открыл дверь и сел на переднее сиденье. Воевода занял место за рулем и завел двигатель. Повернулся ко мне и я попросил:

– К зданию Совета.

Морозов кивнул и автомобиль плавно тронулся с места, оставляя за спиной освещенное крыльцо управы и небольшую группу репортеров, которые наконец вышли наружу.

Некоторое время мы ехали молча. Я откинулся на спинку сиденья, и смотрел в окно. За стеклом медленно проплывали вечерние улицы Северска. Зажигались фонари, прохожие торопились домой, а над крышами домов медленно сгущались сумерки.

– О чем задумались, мастер‑князь? – нарушил тишину Морозов.

Я потер переносицу, отгоняя нарастающую головную боль.

– Зачем Осипову потребовалось встретиться? – обратился я вслух к самому себе. – Не жду от него ничего хорошего.

Морозов некоторое время молчал, внимательно следя за дорогой. Затем флегматично пожал плечами.

– Вариантов не так уж много, – протянул он негромко.

Я перевел взгляд на воеводу.

– Например?

– Если бы на повестке дня стоял какой‑то важный вопрос, он созвал бы заседание, о котором вас, согласно регламенту, обязаны были оповестить. А раз зовет вечером, без поотокола, да еще в зал Совета… значит, хочет, чтобы разговор прошел с глазу на глаз.

Я задумчиво кивнул. Потому что в словах Владимира Васильевича была логика. Авто же свернуло на широкую улицу, ведущую к центральной площади. Вечерний город не засыпал. Светились витрины магазинов, из открытых дверей лавок доносились музыка и смех, возле старого театра останавливались машины. Несколько дам в вычурных платьях и шляпках обмахивались веереами. Вероятно, они были актрисами, которые зазывали гуляющих на представление. Воевода чуть сбавил скорость перед перекрестком:

– И если Осипов вызывает вас одним из первых, значит, а может и единственным, то считает, что без вашего участия вопрос решить не получится.

Я нахмурился. Потому что эта идея мне не нравилась. Последние недели показали, что если Совет вдруг начинал нуждаться в моей помощи, ничего хорошего ждать не приходилось.

Я невесело усмехнулся.

– Знаете, Владимир Васильевич, иногда мне кажется, что спокойная жизнь в Северске существует исключительно для других людей.

– Тяжела доля князя, – философски ответил Морозов. – Впрочем, и до вашего появления здесь тоже спокойно не было. Просто теперь проблемы решаются быстрее.

Я покачал головой.

– Очень сомнительное утешение.

Морозов усмехнулся, но промолчал. Автомобиль свернул на площадь Совета. Морозов плавно остановил машину у широкого гранитного крыльца. Заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Прибыли, мастер‑князь.

Я кивнул. Взглянул на массивное здание. В сумерках оно казалось особенно мрачным. Неожиданно в голове мелькнула мысль, что сегодняшний разговор можеь оказаться куда важнее, чем обычная рабочая встреча.

– Сопроводить вас? – уточнил воевода.

Мне хотелось согласиться. Потому как поддержка Морозова стала для меня надежной опорой. Я так привык к его надежному плечу рядом, котрое заменяло отечечкое. Его советы, молчаливое согласие и редкие улыбки стали маяком. Но тут же я смутился этой слабости и нехотя покачал головой. Затем коснулся ладонью ручки двери и ответил:

– Незачем. Думаю, Осипов вызвал меня не для того, чтобы напасть на меня в здании Совета. Но если он это сделает, то я смогу за себя постоять, уверяю.

Открыл дверь и выбрался из салона. Зябко поежился: вечерний воздух оказался заметно прохладнее. Над площадью уже зажглись фонари, отбрасывая полосы света на гранитную мостовую. Я поднял воротник пилжака, поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя тяжелую створку.

Дверь открылась почти бесшумно.

Холл был пуст, лишь за стойкой дежурного сидел молодой чиновник, который сидел, склонив голову над свежей газетой. Я подошел к стойке, постучал по деревянной поверхности костяшками пальцев. И заслышав этот звук, парень вздрогнул и поднял голову:

– Добрый вечер, – с улыбкой поприветствовал его я.

Парень резко вскочил со стула:

– Добрый, мастер‑князь, – торопливо затараторил он. – Мастер Осипов уже ожидает вас. Просил проводить сразу, как только вы прибудете.

– Благодарю.

Распорядитель вышел из‑за стойки и неторопливо направился к широкой лестнице. Шаги гулко отдавались под высокими сводами.

Сопровождающий остановился перед высокими двустворчатыми дверями и толкнул створки:

– Николай Арсентьевич прибыл, – сообщил он.

Из‑за его плеча, я видел полутемный зал Совета, освещаемый только приглушенным светом редких ламп. Горели только настенные светильники и несколько ламп над центральной частью длинного овального стола. Остальная часть помещения тонула в мягком полумраке.

Во главе стола сидел Осипов. Перед ним лежала тонкая кожаная папка, рядом стояли две чашки и заварочный чайник, от которого шел пар.

Услышав мои шаги, председатель Совета поднялся.

– Добрый вечер, Николай Арсентьевич, – с вежливой улыбкой начал он. – Благодарю, что приехали так быстро.

– Добрый, – ответил я и вошел в зал.

Осипов внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять мое настроение. Слегка усмехнулся:

– После вашего звонка у меня возникло ощущение, что откладывать встречу не стоит, – ответил я и председатель коротко кивнул.

– Верное ощущение, – ответил он и жестом указал на кресло напротив.

– Присаживайтесь.

Я опустился на сиденье и с интересом взглянул на председателя, в ожидании начала разговора.

Осипов неторопливо разлил отвар по чашкам, придвинул одну мне:

– Прошу, мастер‑князь, – с улыбкой произнес он.

– Регент, – поправил его я.

Осипов молчал. Некоторое время смотрел в окно, за которым уже окончательно стемнело.

– Думаю, это уже решенный вопрос, Николай Арсентьевич, – наконец произнес он, – должен признаться… в последнее время я много размышлял о княжестве. И сказать по правде, лучше кандидатуры на должность князя, чем ваша, мне сложно придумать.

Осипов повернулся ко мне сделал небольшой глоток отвара и продолжил:

– Благодаря вам, Северское княжество движется в совершенно правильном направлении.

От этих слов я едва не приоткрыл рот от удивления. Потому что такого начала разговора я точно не ожидал.

– Признаться, рад это слышать, – осторожно ответил я. – Хотя… несколько неожиданно.

Осипов склонил голову:

– Почему же? – уточнил он.

– Потому что еще совсем недавно многие мои решения вызывали у Совета весьма неоднозначную реакцию. А вы, если уж честно, были против любых моих начинаний.

Осипов понимающе кивнул.

– Думаю… пришло время кое‑что признать.

Он сел в кресло, положил ладони на стол и продолжил:

– Поначалу мне казалось, что вы действуете слишком резко, и даже опрометчиво. Вы шли поперек воли Совета, отстаивая свои… скажем так, сомнительные предложения, и это вызывало у меня здравый пессимизм. Но теперь, когда я вижу первые результаты. И вынужден признать свою ошибку.

Я внимательно смотрел на председателя, стараясь понять, к чему он ведет.

Осипов говорил искренне. Во всяком случае, внешне выглядело это именно так. Но слишком уж неожиданно и быстро мастер‑председатель изменил свою позицию. Словно угадав мои мысли, председатель Совета едва заметно улыбнулся.

– Не ищите подвоха, Николай Арсентьевич. Его нет.

Он развел руки и продолжил:

– Лишь теперь я понял ваш высокий замысел.

– И что это за замысел? – уточнил я.

– Вы не решаете отдельные проблемы. Вы меняете сам подход к развитию княжества. И должен сказать, это вызывает уважение.

Я невольно усмехнулся.

– Благодарю за столь высокую оценку.

– Бросьте, мастер‑князь, – отмахнулся Осипов. – Она вполне заслуженная. Признаться, это даже странно. Вы молоды, а молодость – мать ошибок. Но вы действуете наверняка. Именно поэтому я хотел сказать вам лично… Совет готов поддерживать новые инициативы. Разумеется, если они будут столь же продуманными. Они же у вас есть?