Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 442

Роман тоже смотрел на родителей, и во взгляде было столько тепла, что я вдруг понял: сейчас парень видит не маменьку и батюшку. А мужчину и женщину, которые когда‑то выбрали друг друга и спустя годы всё ещё не пожалели об этом выборе.

Наверное, это было важнее любых нравоучений. Морозов, похоже, подумал примерно о том же. Потому что в какой‑то момент наши взгляды встретились. Воевода слегка приподнял бровь. Я едва заметно пожал плечами. Словно мы одновременно сказали друг другу: «Типичный северский вечер».

За одним столом сидят князь, воевода, две столичные барышни, местная девушка, директор заповедника, домовой где‑то гремит посудой на кухне, а тёмный повелитель злобы рассказывает сыну о ценности любви.

И самое удивительное заключалось в том, что всё это действительно выглядело совершенно нормальным. По крайней мере, для Северска.

– Вам стоит пригласить Ингу на свидание, – предложила Марина, подкладывая себе на тарелку овощного рагу.

Роман Победович, который как раз потянулся за стаканом с морсом, замер на полпути.

– А у вас его не было? – подозрительно сощурилась Анна Павловна.

Вопрос прозвучал быстро. Как реагируют только матери, которые всю жизнь отслеживают малейшие изменения в поведении собственных детей.

– Мы виделись несколько раз, – смутился Роман. – Не мог же я навязываться девушке. Это неприлично.

Он говорил искренне. Даже слегка возмущённо. Будто сама мысль о подобной настойчивости казалась ему неправильной.

– Неприлично не дарить девушке цветы, – небрежно перебила его мать.

– Но она не любит цветы, – возразил парень.

Анна Павловна нахмурилась. Марина перестала есть. Вера медленно подняла взгляд от чашки. Даже я заинтересовался. Потому что заявление было неожиданным.

– Это невозможно, – одновременно сказали воевода и старший Губов.

Получилось настолько слаженно, что оба мужчины сами удивлённо посмотрели друг на друга. Потом усмехнулись. И кивнули с видом людей, только что подтвердивших давно известную истину.

Причём выглядели они при этом совершенно одинаково уверенными в собственной правоте.

– Вот видите, – заметил Побед. – Разумный человек меня понимает.

– Безусловно, – поддержал его Морозов. – Девушка может не любить человека, который дарит цветы. Может не любить садовников. Может даже не любить букеты.

– Но не цветы, – закончил старший Губов.

Они вновь переглянулись. На этот раз уже почти дружески. Роман посмотрел на них с выражением глубокого отчаяния.

– Господа, вы сейчас рассуждаете как участники тайного общества цветоводов.

– Потому что опыт нельзя игнорировать, – важно заметил Павел Андреевич.

– Именно, – поддержал воевода.

– Я серьёзно, – не сдавался Роман. – Инга сама сказала, что не любит получать букеты.

– Это совсем другое дело, – неожиданно вмешалась Вера Романовна, и все не сговариваясь повернулись в ее сторону.

Соколова аккуратно поставила чашку на блюдце и улыбнулась.

– Многие девушки не любят цветы, которые потом приходится выбрасывать.

– Вот! – оживился Роман. – Именно так она и сказала.

– Разумная барышня, – одобрила Марина.

– Но цветы она всё равно любит, – невозмутимо заметила Вера.

– Как это? – не понял Губов.

– Очень просто. Можно любить розы в саду. Полевые цветы или цветущие яблони весной. Сирень под окном или живые растения в горшках. Но не любить букеты.

Роман задумался. Причём настолько серьёзно, будто перед ним только что открылась новая область человеческого знания.

– Никогда не смотрел на это с такой стороны, – с неохотой признался он.

– Многие женщины не любят цветы, – вступился я за Романа.

Мне показалось, что парень уже начал чувствовать себя человеком, которого всей компанией готовят к какому‑то крайне ответственному экзамену. Причём сам он об этом узнал только сегодня утром.

Роман тут же благодарно посмотрел в мою сторону.

– Многие так говорят, когда эти самые цветы им не дарят, – со знанием дела заявил Владимир Васильевич.

Воевода откинулся на спинку стула и сложил руки на груди с видом человека, который сейчас собирается поделиться житейской мудростью, добытой тяжёлым трудом и многочисленными наблюдениями.

– Не признаваться же, что им не встречались настоящие мужчины.

За столом повисла тишина. Марина подняла бровь. Вера Романовна сглотнула. Я посмотрел на воеводу, который выглядел совершенно довольным собой.

– Но стоит подарить такой женщине букет, как она расцветает, – произнёс Побед с лёгкой улыбкой. – И тут же забывает о том, что говорила ранее.

При этом он многозначительно посмотрел на супругу.

Анна Павловна мгновенно покраснела. Причём настолько искренне, что на несколько секунд стала удивительно похожа не на грозную госпожу Губову, а на простую, юную девушку.

Я даже не сразу поверил своим глазам. Кажется, смутить её было задачей почти невозможной. Но ее супругу это каким‑то образом удалось.

– Побед, – негромко произнесла она.

– Что? – невинно уточнил он.

– Не начинай.

– Я и не начинал, – поспешно ответил он, и я заметил, как улыбка на его лице стала шире.

Роман посмотрел на родителей с таким выражением, будто внезапно обнаружил существование совершенно новой и крайне тревожной стороны их семейной жизни.

– Мне начинает казаться, что я многого о вас не знаю, – признался он.

– Это хорошо, – спокойно ответил отец.

– Почему?

– Некоторые знания детям совершенно ни к чему.

После этих слов Марина закашлялась. Вера опустила взгляд в тарелку. Морозов с величайшим интересом принялся изучать собственную кружку. Я же понял, что Павел Андреевич опаснее, чем выглядит. Причём значительно.

Тем временем старший Губов вновь посмотрел на сына. На этот раз взгляд его стал мягче.

– И тебе, сынок, пора бы начинать понимать, что между тем, что женщине надо, и тем, что она просит – есть разница.

Роман нахмурился. Было видно, что он пытается осмыслить услышанное.

Я вдруг поймал себя на мысли, что вечер получился удивительно уютным. За окнами сгущались сумерки. На кухне гремел посудой Никифор. За столом сидели люди, которые ещё вчера были почти чужими друг другу. А сейчас спорили о цветах, любви и женской логике так, будто знали друг друга много лет. И это ощущалось по‑северски правильным.

– К чему такие сложности? – Роман закатил глаза.

– К чему такие сложности? – повторила Губова задумчиво. – Они делают жизнь прекрасной.

За столом стало чуть тише. Даже Роман перестал возмущаться и посмотрел на мать внимательнее.

– В смысле?

– В самом прямом, – ответила женщина. – Если бы всё в жизни доставалось легко и сразу, люди очень быстро перестали бы это ценить.

Она поставила чашку на стол и строго взглянула на сына.

– У тебя есть шанс обрести пару, которая сделает тебя счастливым. Не упусти его.

Голос её стал серьёзнее. Тепло никуда не исчезло, но теперь в словах появилась та самая материнская настойчивость, против которой, как я подозревал, Роман боролся всю сознательную жизнь.

– Иначе…

Парень мгновенно напрягся.

– Что?

Однако ответила не Анна Павловна.

– Второго шанса судьба тебе может не предоставить, – спокойно заключил Побед.

Сказал он это буднично. Но почему‑то именно его слова прозвучали особенно весомо.

На мгновение Роман даже отвёл взгляд. Похоже, эта мысль пришлась ему не по душе. И вместе с тем заставила задуматься.

Сам отец семейства будто не заметил произведённого эффекта. Он придвинул к себе тарелку и вдохнул аромат поданного Никифором блюда.

– До чего же вкусно пахнет это мясо, – произнёс он с искренним удовольствием. – Надо обязательно вызнать рецепт у вашего Никифора. Хотел бы я, чтобы наш повар готовил нам такое по выходным.

Смена темы произошла настолько резко, что я невольно усмехнулся. Только что человек рассуждал о судьбе, любви и единственном шансе на счастье. А теперь его полностью занимало жаркое.