Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 436

– Си‑деть!

И к моему удивлению, цветок послушно замер.

– Хорошо, – сказал наконец хозяин кабинета, глядя на меня. – Допустим, вы оставляете Губовых в гостях. Что дальше?

Я улыбнулся и пожал плечами:

– Посмотрим.

– Может быть, он как‑то связан с предстоящей экспедицией, – напомнил директор фонда.

– И тогда, это быстро вскроется, и у нас будет причина выставить его из княжества, – ответил я. – Вы сами сказали, что здесь он не так силен, как в родном мире. А вся его сила перед старшим народом держится исключительно на страхе. Но в одном вы правы.

Молчанов удивленно поднял бровь:

– И в чем же, позвольте полюбопытствовать.

– Нужно будет поговорить с ним за чашкой чая, – ответил я. – Как сказала ваша подчиненная: в Северске за чашкой чая можно быстро найти общий язык.

Морозов тихо хмыкнул.

– Смелое решение, мастер‑князь, – произнес он.

Молчанов посмотрел на меня так, будто пытался понять, где заканчивается моя ирония и начинается упрямство. Видимо, граница была неочевидной. Впрочем, я и сам не до конца её видел.

В кабинете повисло неловкое молчание, которое прервал стук в дверь.

– Войдите, – произнёс директор фонда.

Дверь открылась, и в кабинет заглянул молодой служащий, которого мы видели в холле. Он держал в руках папку и выглядел так, будто очень надеялся, что его появление не станет причиной нового разговора, в котором он окажется виноват уже по факту присутствия.

– Инженер Сухарев просил передать, что ему нужно ещё несколько минут, – торопливо начал он. – Он нашёл схему дренажных канав, но теперь ищет пояснительную записку к ней.

Молчанов медленно вздохнул и прикрыл глаза.

– Конечно, пусть ищет.

– Он сказал, что без пояснительной записки жители могут неправильно понять уклон, – продолжал пояснять паренек.

– Я понял, – терпеливо ответил хозяин кабинета, но я видел, как тяжело ему давалось держать себя в руках.

Парнишка видимо тоже это заметил. Быстро кивнул и скрылся за дверью. Молчанов же взглянул на нас:

– Прошу меня простить, мастера, – произнес он. – У меня еще много дел.

– Да, конечно, я все понимаю, – ответил я. – До встречи.

– До встречи, мастер‑князь, – ответил директор фонда и мы направились к выходу. Федя проводил нас недовольным щелчком зубов. И почему‑то мне показалось, что даже плотоядный цветок понимает, что сегодня у нас впереди еще множество сюрпризов.

Глава 6

Взгляды за чаем

– Любопытный он человек, – произнёс Морозов, как только дверь кабинета за нами закрылась.

Я удивленно взглянул на него. Уточнил:

– Молчанов?

Воевода кивнул:

– И он тоже. Но я про инженера.

Я усмехнулся.

– Человека всерьёз беспокоит уклон дренажных канав.

– Уклон очень важен, – невозмутимо ответил Морозов. – Иначе всю улицу может затопить даже после не очень сильного дождя. Которые здесь не редкость.

Он кивнул в сторону окна, за которым как раз начинал моросить дождь. Капли лениво ползли по стеклу, собираясь в тонкие, прозрачные дорожки. Двор фонда постепенно пустел. Люди ускоряли шаг, поднимали воротники плащей и пытались укрыться от непогоды.

– Не завидую людям, которые отвечают за дренаж, – протянул я, провожая взглядом одну из служащих фонда, которая, прижав к груди папку с бумагами, почти бегом пересекала двор.

– А зря, – возразил Морозов. – Когда всё работает как надо, их никто не замечает. А вот когда перестаёт – о них сразу же вспоминает весь город.

Я кивнул, признавая, что Морозов прав, и мы медленно двинулись дальше по коридору. В кабинетах кипела жизнь. Из‑за приоткрытых дверей тянуло свежими отварами, и слышались приглушённые голоса. Где‑то в глубине здания хлопнула дверь. За одной из створок кто‑то чихнул так громко, что по коридору прокатилось короткое эхо. И я вдруг понял, что именно здесь рождалась добрая половина перемен, которые потом происходили в Северске.

Я притормозил у одного из кабинетов, дверь которого была отворена. За ней был виден длинный стол, у которого сидели трое мужчин. Двое о чем‑то оживленно спорили, размахивая руками и пытаясь доказать свою правоту, а третий расположился чуть в стороне от них, силясь разобраться в чем‑то наверняка очень сложном. Вид у него при этом был очень несчастный. Я заметил, что между прядей волос у него виднелось что‑то напоминающее рожки – витые, гнутые, с заостренными кончиками. Словно почувствовав, что на него обратили внимание, мужчина вдруг поднял голову и взглянул на споривших. И я заметил, что на его лице проступила довольная улыбка:

– Вот! – начал он, указывая на лежавшую перед ним тетрадь. – Я же говорил!

Спорщики мигом прервались и уставились на него:

– Ничего вы не говорили! – начал один из них.

– Говорил!

И спор разгорелся с новой силой, только теперь в нем принимали участие три стороны. При этом последний участник внезапно раздался в плечах, стал крупнее, и глаза его полыхнули красным. Однако коллеги не особенно впечатлились этой трансформацией и не выглядели испуганными.

– Обычный рабочий процесс, – заметив мой интерес, пояснил воевода. – В споре рождается истина.

Я покачал головой и направился дальше.

Коридор постепенно вывел нас к лестнице. Большие окна здесь выходили на площадь перед зданием фонда. Сквозь серую пелену дождя виднелись редкие машины, прохожие и мокрые деревья вдоль дороги.

– Переждем? – уточнил воевода, обращаясь ко мне. – Быть может, здешний чай не так уж и плох. А Федя наверняка не выберется из кабинета начальника, чтобы нас догнать.

Я вздохнул:

– Вы заметили, что меня этот цветок немного нервировал?

– А кого бы не нервировал? – усмехнулся Морозов. – Я хоть и повидал в жизни всякого, но такое растение и меня заставило напрячься. Мне пришло в голову, что этот Федя вполне может быть молодым побегом. А если он вырастет…

Я вздрогнул, представив плотоядный цветок взрослым.

– Есть вероятность, что это растение одомашненное и культивированное, – продолжил Владимир Васильевич. – А где‑то обитают его дикие сородичи.

– Думаете, в чаще нашего леса есть такие? – осторожно уточнил я.

– В этом мире нет, – успокоил меня воевода. – Я бы о подобном точно знал. Да и наш Иволгин обязательно развел бы такой цветник на своей территории.

Я кивнул, соглашаясь. Молодой леший наверняка был бы очарован подобным хищником.

– Так что, задержимся? – вновь предложил помощник.

– Дела в городе закончены, – ответил я. – Можно заехать к Инге, чтобы узнать, у нее ли гостят Губовы. А потом уже домой.

– Разумно, – согласился воевода и шагнул к выходу.

Открыл дверь, и в помещение ворвался прохладный, влажный воздух. А едва мы вышли на крыльцо, как дождь усилился. Воевода покосился на меня, но я только поднял воротник и спустился по ступенькам к авто. Морозов последовал за мной. Стылый воздух забрался под полы пиджака и враз забрал все тепло от кожи, напоминая, что я живу в северном городке.

Мы сели в салон, и воевода включил печку, чтобы сухой воздух просушил одежду.

– Спасибо, – пробормотал я и откинулся на спинку кресла.

– Негоже князю простывать, – усмехнулся Морозов.

– А вы сами не боитесь заболеть? – отозвался я.

– Я привыкший к здешней погоде, – отмахнулся воевода и добавил, – Здесь столичного лета не бывает. Полгода здесь зима, а полгода – весенняя осень и осенняя весна. Иногда в июне идет снег.

– Дела, – протянул я, растирая замерзшие ладони.

– Я видел, что вам Никифор выдал теплую пижаму, – продолжил Морозов с легкой улыбкой.

– Подставил он меня, – скривился я, вспомнив неловкую ситуацию, в которой оказался утром.

– Будь комбинация девичья, то можно было бы и так сказать, – возразил Владимир Васильевич. – А домовой выдал вам такую солидную вещь. А главное, полезную.

– И чем же она полезная? – я удивленно вскинул бровь.