Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 394

Пушистый манипулятор заметно расслабился, вытянулся, прикрыл глаза и на мгновение стал похож на существо, которому в этом мире всё удалось – и заботу получить, и угощение заслужить, и внимание к себе привлечь.

А потом он покосился на меня. Он смотрел на меня так, словно получил приз, о котором я мог только мечтать, и теперь наслаждался своим триумфом без лишней скромности.

И мне показалось, что он при этом ещё и усмехнулся – совершенно по‑человечески, с той самой хитрой, довольной улыбкой, которая бывает у существ, точно знающих цену своему обаянию.

Глава 13

Рабочие будни

Дальнейшая беседа прошла в непринужденной обстановке. Я же слушал вполуха, время от времени вставляя разрозненные реплики. Мысли всё время возвращались к стопкам папок, которые остались в кабинете. И такие эмоции терзали не только меня. Я заметил, как Вера весь обед сидела с отстраненным видом, словно ее мысли были где‑то далеко. И я даже знал, где.

– Братец, ты нас слушаешь? – окликнула меня Марина, привлекая внимание к себе.

– Прости, задумался, – признался я.

Сестра внимательно посмотрела на меня и обеспокоенно уточнила:

– Что‑то случилось? Опять плохие новости?

– Всё в порядке, – поспешно заверил ее я. – Просто много работы.

В глазах девушки читалось, что она не верит моим словам. Но спорить не стала. Только бросила осторожный взгляд на Веру и вернулась к горячему, которое подал домовой.

Гаврила был доволен, что никто больше не расспрашивает его о делах. Он приободрился и наверняка считал, что никто не замечает его интерес к происходящему за окном.

Наконец снаружи мелькнула фигура девушки в короткой куртке и Дроздов мгновенно вскочил на ноги.

– Вам пора? – с серьезным видом спросил я.

– Да. Дела, знаете ли, – отозвался парень и направился к выходу.

– Погоди, – приказал домовой и нагнал парня у порога, чтобы вручить ему крупный кусок пирога, обернутый в бумагу. – Негоже недоедать, – проворчал Никифор, пряча в уголках губ улыбку.

Дроздов поблагодарил за угощение и выскочил прочь.

– Эх, молодежь, – пробормотал домовой, задумчиво потирая подбородок. – Когда‑то и я был таким.

– Как‑то не верится, – произнес я едва слышно.

– Не верится, что я был глупым? – хитро сощурился Никифор и тут же продолжил, – Это факт. Я всегда был смекалистым. И обед не пропускал. Никифор принялся собирать со стола опустевшую посуду. Марина доела пирог и отодвинула от себя тарелку.

– С такими трапезами я наверняка стану походить на шарик, – заявила она, но не выглядела при этом недовольной.

– Уж не намекаете ли вы, что я готовлю вредную пищу? – словно между прочим осведомился Никифор.

– Как можно? – искренне удивилась девушка. – Я только здесь поняла, как вкусно можно есть дома. У нас в столице таких яств я никогда не пробовала.

– Это понятно, – важно кивнул домовой и добавил, – вам надобно гулять опосля кушаний. Лекари советуют делать круги в пару верст…

– Это зверские лекари такое советуют, – усмехнулась Вера Романовна.

– Вы считаете, что человеку такое помешает? – недоуменно пожал плечами домовой. – Ходить полезно.

– Только с сопровождением, – вставил я и продолжил, когда сестра нахмурилась, – Чтобы не попасть на зубок медведю.

– Чтобы я успела сбежать, пока зверь будет доедать моего сопровождающего? – усмехнулась Марина и отмахнулась от меня. – Не беспокойся. Я помню, что ты велел не выходить за пределы поместья.

– Глупости, – проворчал домовой. – Уж на опушку то выйти можно. Лешие в обиду не дадут.

У меня на этот счет было свое мнение, но вступать в очередную дискуссию не хотелось. И потому я лишь покачал головой.

Марина вздохнула и встала из‑за стола.

– Попробую сделать круг по двору, – заявила она и направилась прочь.

– Смотри не умотайся, – бросил я ей вслед.

– Молодежь, – вновь вздохнул домовой и направился на кухню.

Затем столовую покинули и мы с Верой. Мы не сговариваясь направились в кабинет. И чем ближе мы подходили к заветной двери, тем ярче разгорался азарт в глазах секретаря.

– С чего начём? – спросила Вера, едва только мы вошли в помещение.

– С расстановки приоритетов, – ответил я. – Из всего этого нужно выбрать то, чем следует заняться в первую очередь. И определить, что может подождать.

– Разумно, – согласилась секретарь. И работа, которую мы начали до обеда, продолжилась.

– Знаете, Николай Арсентьевич, – произнесла Вера спустя время, – чем больше я смотрю на эти проекты, тем больше понимаю, каким продуманным был подход вашего предшественника. Он выстраивал целую систему. Смотрите.

Она указала на лист, на котором были выписаны проекты и продолжила:

– Сперва дороги, чтобы обеспечить связь между поселениями. Потом медицина и образование. Затем поддержка ремесленников и торговли. Налоговые послабления для создания новых предприятий, торговых гильдий, развития речного судоходства. Одно вытекает из другого.

Я подошёл ближе, глядя на неё через плечо. Девушка была права. Проекты не были разрозненными. Они складывались в единый принцип развития княжества. Словно князь начинал работу с нуля.

– Он думал на годы вперед, – пробормотал я, разглядывая записи. – Создал фундамент, на котором можно было построить дальше. И благодаря ему у нас есть готовая основа, чтобы постепенно, шаг за шагом все это реализовать.

Вера кивнула. Мы на мгновенье встретились с ней взглядами. И я невольно подумал, что глаза у нее удивительные. Захотелось ей об этом сказать. Я даже открыл было рот, чтобы это сделать. Но тут же подумал, что выставлю себя полным дураком. Или того хуже – покажусь ей повесой.

Соколова будто прочла мои мысли. Она покраснела и отвернулась. Я вернулся в свое кресло, и мы продолжили разбирать проекты. Это занятие заняло у нас остаток дня и вечер. Даже ужинать пришлось в кабинете. Благо, что Никифор не возражал. Он уже привык, что секретарь трапезничала тут и потому деловито сдвинул документы, чтобы поставить на стол поднос с тарелками.

– Делу время, а покушать счас, – заявил он и скрестил на груди руки.

Мы с Верой не спорили и быстро принялись за еду. Затем вернулись к работе.

Через окно я видел, как к дому подъехала машина воеводы. Он вышел из салона и направился к казармам, не оглядываясь на Романа Победовича, который с блаженной улыбкой пошел за ним следом. Он что‑то рассказывал, размахивая руками. Оставалось надеяться, что он не придет сюда, чтобы поведать о поездке.

Как только когда стрелки часов подобрались к полуночи, мы наконец закончили сортировку. Я откинулся на спинку кресла, потирая глаза, в которые словно насыпали песка. Спина затекла от долгого сидения, в голове шумело. Но вместе с усталостью я ощущал какую‑то легкость, какая бывает только после того, как ты наконец выполнил очень важную и нужную задачу.

Вера сидела напротив. Волосы секретаря растрепались, выбившись из аккуратной причёски. На пальцах остались следы чернил. Но глаза ее всё ещё горели.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – произнес я, глядя на лежавшие перед нами исписанные листы.

– Впечатляющая работа, – заметила Вера, оглядывая результаты нашего труда. – Теперь хотя бы понятно, с чего начать.

Я только кивнул. Теперь, передо мной была полная картина того, что предполагал мой предшественник.

– Спасибо вам, – искренне поблагодарил я. – Без вашей помощи я бы ещё неделю разбирался с этим архивом.

Вера слегка кивнула, а потом тихо произнесла:

– Думаю, старый князь был бы рад, что его труды не пропали даром.

И от этих слов я вдруг почувствовал странную связь с человеком, которого никогда не знал. Мы с ним оказались на удивление похожими. Потому что оба хотели сделать Северск лучше. Только у него не получилось довести задуманное до конца. А у меня получится. Должно получиться.

– Идите отдыхать, – произнес я, обращаясь к Вере. – Уже поздно.