Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 359

– Но старинную книгу стоит вернуть туда, откуда я её взял, – добавил он, чуть понизив тон. – Может, это всё сказки… просто выдумки.

Губов на секунду замолчал, глядя на переплёт.

– Но нельзя позволять глупой животине их испортить.

Морозов коротко хмыкнул.

– Кажется, у вас появилась новая миссия, – бросил он словно между прочим.

Воевода протянул Губову вторую книгу – ту самую, что тот уронил – и, не дожидаясь ответа, сунул её ему в руки.

– И может это и неплохо, – добавил он уже на ходу.

И, развернувшись, направился к машине, будто разговор на этом был завершён.

Губов остался стоять на месте чуть дольше, чем требовалось.

Он посмотрел на книги в своих руках, затем на меня, и в его взгляде мелькнул немой вопрос.

Я лишь пожал плечами.

– Не знаю, что он имел в виду. Стоит спросить, чтобы быть уверенным, – спокойно сказал я.

Губов кивнул, будто принял этот ответ и поспешил следом за воеводой.

Шёл директор заповедника уже иначе. Не так, как человек, нашедший истину. Но и не так, как тот, кто окончательно её потерял.

Мы подошли к авто, Роман Победович сам открыл заднюю дверь и разместился на сиденье.

– Куда едем? – спросил воевода, заводя двигатель. – К Молчанову?

Я кивнул. Морозов вывернул руль, и авто выехало на дорогу. Губов молчал, уставившись в окно и словно все еще пытаясь переварить услышанное в кабинете жреца.

Машина свернула на знакомую улицу. Остановилась у здания фонда Завета. Воевода заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Прибыли, мастер‑князь. Готовы к очередному интересному разговору?

– Само собой, – с улыбкой ответил я и коснулся ладонью ручки двери.

– А что делать с ним? – воевода едва заметно повернулся в сторону Губова.

Я обернулся. Директор заповедника всё так же молчал, отрешённо смотрел в окно, погружённый в свои мысли. Он по‑прежнему прижимал к груди книги, словно боялся расстаться с ними хоть на секунду.

– У меня есть идея, – ответил я после паузы и обратился к Губову. – Роман Победович, вы с нами?

Директор заповедника резко моргнул, с трудом сосредоточив на мне мутный взгляд:

– Да… да, конечно, – пробормотал он. – А куда мы идём?

– К одному очень интересному человеку, – хитро прищурившись, ответил я.

Губов помрачнел. Видимо, считал, что с него на сегодня хватит разговоров с интересными людьми. Но спорить не стал. Открыл дверь и вышел из авто. Двигался он почти механически, как заведенная игрушка.

Мы тоже покинули салон и направились к крыльцу. Поднялись по ступеням, и я потянул на себя тяжелую створку. И мы вошли в холл.

– Сколько бы раз я ни был здесь, – тихо заметил я, оглядываясь по сторонам, – Каждый раз это здание поражает своим размахом.

– Фонд очень любит производить впечатление на посетителей, – усмехнулся воевода. – Иначе никто денег на благие дела не даст.

– Ну почему же? – удивился я. – Бывший директор рыбнадзора дал. Да еще и умолял, чтобы их взяли.

По старой традиции Молчанов уже ждал нас у стойки. Он о чем‑то вполголоса беседовал с девушкой, которую я видел здесь еще в свой первый визит. Довольно улыбнулся:

– Роман Победович, за мной, – решительно произнес я и шагнул к беседующим. Заметив нас, Молчанов обернулся. И на его губах заиграла улыбка:

– Добрый день, мастер‑князь, – поприветствовал он меня. – Признаться. Не ждал вас сегодня.

Я кивнул, заметив лукавые огоньки в глазах директора фонда. Я был уверен, что Молчанов точно знал не только когда мы приедем. Но и даже примерное время нашего прибытия. И скорее всего, он догадывался о том, с кем именно мы будем.

– Добрый, – ответил я. – Прошу меня извинить, что прибыли без звонка. Просто у нас есть один очень важный разговор. Наедине.

– Тогда прошу за мной, – согласился директор фонда и обратился к девушке. – Инга, не присмотрите за нашим гостем? Судя по его виду, он растерян. И по правилам хорошего тона ему нужно предложить горячий успокаивающий чай.

Инга смерила взглядом явно растерявшегося Губова и неожиданно тепло улыбнулась:

– Конечно, присмотрю, – мягким, убаюкивающим голосом произнесла она. – Мастер…

Она с интересом взглянула на директора заповедника.

– Р‑р‑р‑роман Победович Губов, – с трудом выдавил тот.

– Идемте, Роман Победович, – промурлыкала распорядитель и направилась вглубь зала. Губов бросил на меня растерянный взгляд, но я кивнул:

– Идите с ней.

– Поверьте, она не причинит вам вреда, – добавил воевода, и я заметил, с каким трудом ему дается скрыть улыбку.

Губов кивнул и поплелся за девушкой, то и дело оборачиваясь в нашу сторону.

– Простите, что пришлось приехать с гостем, – начал я, как только Губов и Инга скрылись в коридоре. – Просто у него было острое желание побеседовать с мастером старшим жрецом. И сделать это именно сегодня.

– Судя по виду вашего приятеля, разговор не задался, – заметил Молчанов.

– Он вышел очень сложным, – подбирая слова, осторожно ответил я. – В Романе Победовиче проснулся дар миссионера‑проповедника, и он очень хотел получить благословение на свою миссию от мастера Феоктиста. Но жизнь, как водится, внесла в эти планы коррективы.

– Скорее уберегла от верной смерти, – поправил меня директор фонда. – Проповедовать старшему народу…

Он не договорил. Просто сокрушенно покачал головой, словно давая понять, что есть куда более легкие способы самоубийства. Я же довольно усмехнулся, в очередной раз подметив: Молчанов в курсе всего, что происходит в Северске.

– Хотя наверняка это был бы первый случай в истории, – продолжил дампир, заметив мою реакцию. – И он бы стал примером для остальных. Но можете не беспокоиться, жизнь вытравит всю дурь, что забродила в голове вашего столичного гостя.

– Очень на это надеюсь, – произнес молчавший до этого момента воевода. – Губов хороший. Просто… не от мира сего. Было бы жаль, если бы он скоропостижно скончался. Или без вести пропал.

– Глупые мысли в его голове от безделья, – тяжело вздохнул директор фонда. – Ладно, идемте в мой кабинет. Обсудим вопрос, ради которого вы проделали такой долгий путь.

Глава 26

Чудеса

Мы поднялись по лестнице. Молчанов шёл впереди, размеренно и неторопливо, словно времени у него было в избытке. Я же невольно заметил про себя, что, несмотря на его демонстрируемое спокойствие, в каждом движении читалась настороженность. Словно обычно невозмутимый дампир сейчас чего‑то боялся.

Мы прошли по длинному коридору, по устланному темно‑красному ковру, и остановились у массивной двери нужного кабинета. Молчанов отворил ее, пропуская нас внутрь.

Помещение встретило нас привычной прохладой и полумраком. Тяжёлые шторы на окнах были сдвинуты лишь наполовину, пропуская достаточно света, чтобы не приходилось зажигать лампу, но не настолько, чтобы в комнате стало по‑настоящему светло.

– Присаживайтесь, господа, – пригласил Молчанов, указывая на кресла.

– Спасибо, – ответил я.

Мы вошли в помещение, уселись на свободные места. Директор фонда неторопливо обошёл стол, устроился в своём кресле и положил руки на столешницу, выжидающе глядя на нас.

– Итак, – произнёс он спокойно. – Вы прибыли для того, чтобы…

Я едва заметно усмехнулся. Конечно, Молчанов уже догадался, зачем мы здесь. Просто хотел соблюсти приличия.

– У меня появилась мысль, что в Северские леса желают попасть вовсе не промышленники, – начал я.

Молчанов чуть прищурился и уточнил:

– А кто же?

Я пожал плечами:

– Тот, кому интересно… обратная сторона княжества. Скорее всего, эти люди ищут места силы. А может быть, и что‑то другое. Но уж очень их интерес связан со старшим народом.

Директор фонда откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столешнице:

– Возможно, вы правы, мастер‑князь, – ответил он после паузы. – И что предлагаете?