Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 349

– Сказочное место.

Я невольно усмехнулся.

– Да, – признался я. – Только в сказках обычно всё заканчивается хорошо.

Я на секунду задумался и добавил уже тише:

– А здесь… здесь всё сложнее.

– Но ты справляешься, – сказала она.

В голосе сестры прозвучала искренняя гордость.

– Ты стал настоящим князем.

– Стараюсь, – я пожал плечами.

Мне не хотелось говорить об этом больше. Потому что всякий раз, когда я задумывался о своей новой роли слишком серьёзно, тотчас находилось с десяток причин усомниться в собственных силах.

Именно в этот момент за спиной послышались лёгкие шаги.

Я обернулся. В дверях стояла Вера Романовна. В руках она держала небольшую стопку бумаг. Свет из коридора падал на её плечи, и на мгновение показалось, будто она колебалась входить или всё‑таки оставить нас наедине.

– Простите, что отвлекаю, – произнесла она наконец.

Голос её был тихим, но в нём чувствовалась привычная деловая сосредоточенность.

– Я разбирала утреннюю почту… и, кажется, здесь есть кое‑что важное.

В душе зашевелилось уже знакомое чувство беспокойства. И я выпрямился в кресле. Уточнил:

– Что там?

Вера подошла ближе и протянула мне один из конвертов. Я взял его почти машинально и сразу узнал почерк. Адрес отправителя был написан знакомой рукой. Письмо пришло из отчего дома. На секунду мир словно замер. ладонь предательски дрогнула сама собой. А за моей спиной послышался тихий, испуганный вздох. Я обернулся. Марина смотрела на конверт так, будто он мог в любую минуту обжечь её. Похоже, она тоже узнала почерк.

– Он… – пробормотала Марина.

Я покачал головой.

– Сомневаюсь, – сказал спокойно. – В этом случае он бы позвонил.

Я на секунду задержал взгляд на почерке, который так хорошо знал с детства.

– Так или иначе… сейчас узнаем…

Глава 21

Разговоры, которых бы не хотелось

Я вскрыл конверт аккуратно, но без особой церемонии. Вынул лист с рукописным текстом, написанным размашистым и уверенным почерком, который сразу узнал.

Пробежался взглядом по строкам и невольно поморщился. Письмо оказалось коротким. Настолько коротким, что его можно было прочитать за несколько секунд.

Отец уточнял, как у меня дела. Сухо интересовался положением в княжестве. Спрашивал, удалось ли наладить управление и справляюсь ли я с новыми обязанностями.

А затем, так же спокойно и деловито, просил заехать в гости в самое ближайшее время. Ему нужно было обсудить со мной несколько важных вопросов. И всё.

Ни приветствия. Ни прощания. Ни обычных напутствий, которыми люди иногда пытаются смягчить сухость деловых писем. Только короткий текст и точка.

Я медленно выдохнул, сложил лист пополам и, не глядя, бросил его на стол.

– Ну? – нетерпеливо уточнила сестра.

Она всё это время следила за моим лицом так пристально, будто надеялась прочитать ответ раньше, чем я произнесу его вслух. Пальцы её чуть сильнее сжались на подлокотнике кресла, и я понял, насколько для неё важны новости.

– Про тебя ни слова, – ответил я спокойно. – Просто хочет, чтобы я заехал в гости.

Марина на мгновение растерялась.

– Зачем? – не поняла она.

Я пожал плечами и кивнул в сторону лежащего на столе письма.

– Хочет что‑то обсудить.

Сестра нахмурилась, явно пытаясь понять, что именно может скрываться за таким сухим приглашением. Но в письмах отца редко содержались пояснения. Он предпочитал обсуждать важные вещи лично и обычно в тот момент, который выбирал сам.

Вера Романовна всё это время стояла рядом, спокойно наблюдая за разговором. Она не вмешивалась, пока не решила, что время задать свой вопрос всё‑таки настало.

– Вы поедете? – уточнила она.

Я устало потер переносицу.

Честно говоря, сейчас мне меньше всего хотелось возвращаться в столицу. Слишком много дел навалилось в Северске. Слишком многое только начинало складываться. И оставлять всё это даже на несколько дней казалось плохой идеей.

Я на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

– Пока не знаю, – ответил я после короткой паузы.

Вера Романовна чуть нахмурилась.

– Это может усложнить ваши отношения с отцом… – осторожно начала она.

Я невесело усмехнулся.

– Они и так достаточно осложнены. Хуже уже не будет.

Секретарь на мгновение замолчала, словно взвешивая слова. Но, видимо, решив, что отступать уже поздно, всё‑таки продолжила:

– Но он может нанести вам визит, если вы откажетесь.

Она произнесла это спокойно, без нажима, но в голосе её звучала настойчивость человека, который привык доводить мысль до конца.

– Это, конечно, не моё дело, – добавила Вера, слегка опустив взгляд. – Но вы сами велели мне озвучивать свои наблюдения.

Она подняла глаза и посмотрела на меня так прямо, что я невольно усмехнулся.

Да, это действительно было моё распоряжение. И Соколова, как всегда, выполняла его безукоризненно.

– И что ты думаешь делать? – уточнила сестра.

Она смотрела на меня настороженно, словно заранее готовилась услышать ответ, который ей не понравится.

Я тяжело вздохнул.

– То, чего не хотелось бы.

С этими словами я вынул из кармана телефон. Некоторое время просто вертел его в ладони, разглядывая тусклый экран, на котором отражались языки каминного огня.

В комнате снова стало слишком тихо.

Я знал, что нужно сделать. Но рука почему‑то не торопилась выполнять это простое действие. Казалось, стоит только набрать номер и спокойствие этого вечера сразу исчезнет, словно его и не было. Я открыл телефонную книгу.

Список имён медленно прокрутился перед глазами. Я почти не смотрел на него, потому что нужная строка всё равно находилась без труда. Это имя я мог бы найти даже с закрытыми глазами. Такое знакомое. И одновременно совершенно чужое. Палец на мгновение завис над кнопкой вызова. Последний шанс передумать. Последняя возможность сделать вид, что письмо можно отложить до утра. Или до завтра. Или до следующей недели.

Я тяжело выдохнул.

– Хватит откладывать неизбежное, – пробормотал я и нажал клавишу.

Гудки не успели даже толком начаться, а вызов уже приняли.

– Привет, сын, – послышался в динамике холодный голос отца.

От одного его тона внутри будто что‑то слегка сжалось. Слишком давно мы не разговаривали. И слишком хорошо я помнил, как обычно заканчиваются такие беседы.

Я повернулся к Марине и прижал к губам указательный палец, призывая её к молчанию. Сестра мгновенно побледнела, поспешно кивнула и прикрыла рот ладонью, словно боялась, что случайный звук может выдать её присутствие.

Я же произнёс:

– Привет. Как семья?

Слова прозвучали почти буднично, но я сам почувствовал, как чуть крепче сжал телефон. Будто эта тонкая пластинка пластика вдруг стала чем‑то тяжёлым и неудобным в руке.

В динамике на секунду повисла короткая пауза. Затем отец ответил тем же ровным тоном, каким всегда говорил о вещах, которые считал само собой разумеющимися:

– Все скучают. Ты куда‑то пропал и не звонишь.

Я невольно усмехнулся уголками губ.

– Просто очень много дел, – ответил я, стараясь говорить спокойно.

За спиной тихо скрипнуло кресло. Это Марина, похоже, не выдержала и чуть переменила позу. Я чувствовал её взгляд почти физически, но не оборачивался.

– О них я тоже хотел поговорить, – продолжил отец. – Но не по телефону. Давай‑ка сделаем это при личной встрече.

Я посмотрел на огонь в камине, на спокойное пламя, которое никак не реагировало на происходящее. И на секунду мне отчаянно захотелось закончить разговор прямо сейчас. Просто положить трубку, а лучше просто разбить ее. Вот только это не решило бы проблему. И потому я всё же ответил:

– Сейчас не очень подходящее время.

Я сделал короткую паузу, подбирая слова.

– Завтра мне нужно завершить несколько очень важных встреч.