Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 329

– Да, мастер‑князь, – срывающимся голосом, торопливо пробормотал он. – Клянусь всем святым. Даже близко к лесу не подойду.

При упоминании клятвы, Морозов не сдержал разочарованного вздоха. Он даже сокрушенно покачал головой, и в этом движении читалось красноречивое: «Безнадёжен». Видимо, происшествие в лесу ничему не научило столичного гостя. И самое досадное, что он и впрямь не понимал, что каждое слово здесь имеет вес, что каждое обещание – значимое. Я и сам совсем недавно не осознавал вес обещаний, которые в Северске были на вес золота. Одному Всевышнему известно, как мне повезло не ляпнуть что‑то недопустимое в неположенном месте.

Я просто кивнул, явно не желая продолжать диалог с Романов Победовичем:

– Вот и чудно.

Молчанов тем временем положил трубку на рычаги. А через несколько мгновений в кабинет вошёл мужчина в чёрном костюме. Он остановился у входа, взглянул на Молчанова и, вопросительно подняв бровь, кивнул в сторону Губова.

– Будьте любезны, отвезите дорогого столичного гостя в особняк нашего князя, – мягко попросил хозяин кабинета. – И даже если дорогу преградит дерево или медведь – не вздумайте объехать преграду через лес. Понятно?

– Так точно, – ответил мужчина и взглянул на директора заповедника. – Едемте, мастер. Машина уже ждёт у крыльца.

Директор заповедника с трудом поднялся из кресла. Ноги тряслись, то и дело подкашиваясь. Видимо, он еще не до конца отошел от пережитого шока. И даже успокаивающие отвары ему не помогли. Водитель любезно взял его под локоть, помогая сохранять равновесие.

– Идёмте, – мягко, почти по‑отечески произнес он. – Довезу вас быстро и с комфортом. Оглянуться не успеете, как уже будете дома.

– Через лес? – уточнил Губов шепотом.

– Нет, что вы? – мягко произнес мужчина. – Через какой лес? Зачем нам портить машину и трепать себе нервы? Есть дорога короче. И я вам ее покажу. Она светлая, прямая и ведет прямиком во владения князя. Вам не о чем беспокоиться. Пойдемте.

Роман Победович кивнул и поплелся к двери. Они вышли из кабинета, и в помещении повисла тишина. Молчанов откинулся на спинку кресла, скрестив на груди руки. Морозов стоял у двери, хмурый и напряжённый.

– Приношу извинения за нашего гостя, – начал я. – Он недавно в городе, еще не освоился. Глупец думает, что его происхождение дает ему неприкосновенность. И уверен, что может безнаказанно болтать все, что придет в голову.

Глава фонда встал, подошёл к окну. Заложил руки за спиной и посмотрел на город.

– Стоило предупредить его об опасностях, которые подстерегают здесь людей, – произнес он негромко, будто обращаясь к самому себе. – Глупые тут не живут долго. Обычно их тел даже не находят. Ему повезло вырваться из леса. Вероятно его просто пожалели. Быть может он и впрямь был искренен в своем раскаянии и потому смог выжить.

– Его клятвы приняли, – вынужден был признать я.

– Я переживаю за все это не меньше вашего, Николай Арсентьевич, – не оборачиваясь, ответил Молчанов, и я услышал в его голосе легкую усталость. – Но боюсь, с этим директором заповедника уже все ясно. Лес больше его не примет. И дорога туда для него навсегда заказана.Стоит ему сунуться в лес и нам даже не придется беспокоится о погребении глупца – он просто исчезнет.

– Что‑нибудь придумаем, – ответил я и встал с кресла. – Еще раз спасибо за помощь.

– Служу князю и Северску, – был мне ответ.

Мы с воеводой покинули кабинет, не дождавшись пока его хозяин повернется к нам. Он продолжал смотреть в окно с задумчивым видом.

– Интересно, кто это мог быть? – задумчиво пробормотал я, когда мы с Морозовым вышли на широкое, каменное крыльцо. – Кто мог его так напугать? Митрич? Иволгин?

Воевода покачал головой:

– Скорее всего, ни тот ни другой. Митрич не стал бы так жестоко пугать. Он мудр и терпелив. А Иволгин…

Владимир немного помолчал, а затем продолжил.

– Иволгин просто убил бы его. Не стал бы устраивать спектакль с избушкой и Калиновым мостом. Да и лешие это не весь старший народ. Скорее всего, кто‑то из них просто решил проучить самонадеянного столичного. Показать, кто здесь настоящий хозяин. И это… очень плохой знак. Старший народ старается не вмешиваться в дела людей.

Я кивнул:

– Но Губов вывел из равновесия даже их. Словами о том, что он хозяин леса.

Мы спустились по ступеням крыльца и подошли к авто.

– Осталось понять, что делать дальше, – произнес я, открывая дверь машины.

– Тут как раз все не очень сложно, – ответил Морозов. – Роман Победович уйдет в отставку и передаст полномочия Дроздову. А Гаврила уже давно нашел общий язык с обоими лешими. Да и как здесь все устроено понимает. А чего не понимает – чует нутром. Такое качество натуры в Северске очень помогает. С Дроздовым проблем не будет.

Я покачал головой и сел в салон:

– Так не получится. Даже если нынешний хозяин заповедника подаст в отставку и назначит исполняющего обязанности, Императорский Институт может отправить в Северский заповедник нового директора.

– И этот новый будет таким же недалеким, как Губов, – пробормотал Морозов, заводя двигатель.

– Если не хуже, – подтвердил я. – Есть вероятность, что прибудет кто‑то еще более дерзкий. Не приведи Всевышний, он погибнет и мы получим разбирательство. В котором начнут выяснять причины отставки Губова. Хорошо, если решат, что он просто тронулся умом. А вот если станут подозревать нас в инсценировки похищения и угроз в лесу…

Воевода задумчиво побарабанил пальцами по рулю:

– Тогда можно сделать Романа Победовича марионеткой, – ответил он после паузы. – Которая будет послушно выполнять то, что вы говорите. Или что велит Дроздов.

– Директор заповедника, который боится леса как огня, – усмехнулся я. – Это даже звучит абсурдно.

Воевода пожал плечами:

– Приходится работать с тем, что есть, – просто ответил он.

– Это тоже может не получиться, – произнес я. – Роман Победович четко сказал, что его назначили сюда с одной целью. И если эта цель достигнута не будет, все вернется к плану с новым назначенцем.

Воевода покачал головой:

– Как оказалось, очень уж лакомый кусочек, этот Северский лес.

– И мне все больше начинает казаться, что лес здесь ни при чем, – откинувшись на спинку сиденья, пробормотал я. – Слишком уж много заморочек.

Владимир Васильевич повернулся ко мне.

– Лесов по Империи в достатке, – продолжил я. – Но я не помню, чтобы для их получения вкладывали столько сил и средств.

Морозов задумчиво потер ладонью подбородок:

– Выходит, кому‑то нужно то, что спрятано в этих лесах? – спросил он после паузы.

– Это только предположение, – ответил я и Морозов кивнул уточняя:

– Какие дела еще остались в городе?

– Никаких, – удивленно произнес я. – С чего вы взяли…

Я осекся, вспомнив, что предупредил Молчанова, что у меня еще есть дела в Северске. Усмехнулся и признался:

– Просто хотел поехать домой не в компании Романа Победовича. Обсуждать при нем его дальнейшую судьбу мне показалось… неправильным.

– Хитро, – ответил Морозов. – Выходит, домой?

Я кивнул, и машина плавно выехала на дорогу. Некоторое время, в салоне царило молчание. А затем, я уточнил:

– Вы говорили про Калинов мост, которым напугали Губова. Это какой‑то знак?

– Так и есть, – не отрывая взгляда от дороги, буркнул Морозов. – В легендах Калинов мост – это граница между нашим миром и… другим. Если Романа Победовича привели туда…

По спине пробежали мурашки, а волосы на затылке приподнялись. Я вспомнил бледное лицо Губова, его дрожащие руки, животный ужас в глазах.

Я уставился в боковое окно, рассматривая проплывающий за стеклом город.

– Неудивительно, что он в таком состоянии, – пробормотал после паузы. – Любой бы сломался.

– Не любой, – возразил Морозов. – Есть люди покрепче. Но Губов…