Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 319

– Да, я помню, – ответил я и сделал глоток отвара.

Глава 6

Хозяин леса

Вскоре мы уже расположились за обеденным столом. И я быстро отметил, что сегодня Никифор просто превзошел самого себя, хотя, казалось, будто лучше готовить не смог бы никто. В центре стола стояло большое блюдо с речной рыбой. Золотистая хрустящая корочка покрывала нежное белое мясо. Каждая рыбина была целой, украшенной веточками свежего укропа и тонкими ломтиками лимона.

Рядом с главным блюдом ужина стояли другие. Большая миска с отварным картофелем, посыпанным мелко нарубленной зеленью. Деревянная доска с нарезанным свежим хлебом, от которого исходил тёплый, домашний аромат. Небольшая пиала со сметаной, настолько густой, что в нее, казалось, можно было воткнуть ложку. И ещё одна, с каким‑то белым соусом, который, судя по запаху, был приготовлен на основе чеснока и трав.

– Вот, – с довольной улыбкой похвастался домовой, раскладывая рыбу по тарелкам. – Свеженькая. Пробуйте, пока горячая.

– Откуда такая роскошь? – удивился Морозов. – Неужто кто‑то из дружинников ходил на рыбалку?

– Это вам Илья велел передать, – не отрываясь от своего занятия, сообщил Никифор. – Ох и забавная же вышла история, скажу я вам. В общем, пока вас не было, приходил от водяного паренек, а с ним была девица. Высокая такая, глазастая. Красивая…

При упоминании спутницы неизвестного мне паренька он поднял мечтательный взор к потолку и вздохнул.

– А дальше что было? – поторопил домового воевода.

– А? – Никифор перевел на Морозова непонимающий взгляд.

– Седина в бороду, бес в ребро, – вздохнул Владимир. – Дальше то, что было?

– А, да. Ну, пришли они, а наш Губов в это время как раз сидел на террасе, в себя приходил.

Воевода покачал головой:

– Больно долго наш столичный гость в себя приходит, – произнес он.

– Девица та зыркнула на него и подмигнула, – с довольной улыбкой продолжил домовой. – И от этого наш гость сделался красный, точно вареный рак. Не думаю, что в столице он встречал сирен. Но почуял, что девица не так проста. Поспешно встал с кресла и смылся в дом. Не оборачивался даже.

– Вот оно что, – усмехнулся я. – Значит, Роман Победович продолжает знакомство с настоящим Северском и его жителями.

– Если он и впрямь для баньки дрова рубит, то, может, и на кухне мне поможет, – невинно заметил домовой.

– Ты уж с ним не лютуй, – усмехнулся воевода. – А не то сломается наш Губов. А нам потом из столицы нового выпишут. И его дре… перевоспитывай.

– Он крепкий, – махнул рукой старик. – На нем пахать можно. А от простого труда еще никто не ломался.

Из‑под жилетки Никифора выглянула рыжая мордочка. Мурзик обвел нашу компанию хищным взглядом. Потом медленно скрылся в своем убежище, оставив снаружи лишь ушки с подрагивающими кисточками.

– Да вы ешьте, пока горячее, – напомнил домовой, и мы приступили к ужину.

За едой, чтобы скоротать время, Морозов начал в красках рассказывать о том, как мы разыскали избу колдуньи, а потом добыли заслонку. С его слов выходило, что я проявил недюжинную выдержку и показал удаль молодецкую. Если верить воеводе, то именно я шагал первым и вел за собой остальных, как подобает истинному князю. Я слушал эту историю с интересом, старательно пряча улыбку, замечая, как Марина то и дело косится на меня с недоверием. Очевидно, сестра быстро смекнула, что Владимир Васильевич немного приукрашивает историю. Тем более, Гаврилы и Лады в столовой не было, так что поправить фантазии рассказчика было некому. Я же внезапно поймал взгляд Веры Романовны. Она тотчас его отвела в сторону, но я успел заметить в нем что‑то похожее на уважение. И от этого на душе отчего‑то сделалось теплее.

– И когда на поляну вышел Иволгин… – меж тем вдохновенно продолжил воевода, – то наш Николай Арсентьевич кулаки в бока упер и говорит: «А мы то как раз вас и поджидали».

– Что‑то я не припомню, что я так лешего встретил, – не сдержавшись от такого откровенного вранья, произнес я.

– А как его зовут по имени? – внезапно спросила Марина.

– Кого? – не понял я.

– Иволгина, – с готовностью уточнила сестра.

Мы с Морозовым переглянулись. Я не мог помнить, чтобы молодой леший называл свое имя. Потому просто пожал плечами.

– И я не знаю, – сообщил мужчина. – Он никогда при мне не упоминал, как его зовут. А у старшего народа не принято такое спрашивать, если сами не говорят. Для них имя – это нечто священное. Они решат, достоин ли собеседник, чтобы называть ему свое имя.

– Разве это не странно? – нахмурилась Марина. – Вы общаетесь с человеком и не знаете, как его зовут…

– Он не человек, – почти автоматически поправил ее воевода, отодвигая пустую тарелку. – Вы продолжаете мерить старший народ человеческими мерами. Делать это не просто наивно. А очень опасно. Поверьте, у нас с ними разные законы и понятия.

– Странно это, – упрямо повторила девушка.

– Не вздумайте спросить его об этом при случае, – подала голос Вера Романовна.

– Почему? – удивилась сестра и поспешно добавила, – Я не собиралась этого делать, но мне любопытно, отчего это запрещено?

– У старшего народа принято за все платить, – с готовностью пояснил Морозов. – И если вы попросите ответить на подобный вопрос, то задолжаете лешему. А уж он долг потом потребует, можете не сомневаться.

– И что я буду должна? – сестра откинула со лба непослушную прядь волос.

Воевода пожал плечами:

– Кто знает, что может ему понадобиться? Или какая шалость будет у него на уме? В легендах представители старшего народа могли потребовать в уплату долга что угодно, – внезапно посуровел воевода. – Некоторые просили дать воды. И после этого в хозяйстве пересыхали колодцы, а от засухи гибли урожаи. Другие просили дать молока, и стадо коров могло полечь за одну ночь. А порой требовали даже первенца…

– Всевышний сохрани, – прошептала девушка, осенила себя защитным знаком и испуганно взглянула на меня. – Неужели это правда?

– В книгах, которые оставил в кабинете старый князь, много чего не написано, – послышался голос из темноты коридора.

Мы оглянулись. В коридоре, чуть подальше от светильника, скрестив руки на груди, стоял Никифор. В темноте его глаза странным образом отбрасывали желтоватые блики. Заметив, что мы обратили на него внимание, домовой прислонился к стене и заговорил:

– В давние времена между нами и людьми не было мира. Каждый хотел забрать себе землю, стать хозяином. Вот только мы вскоре поняли, что без людей наша сила слабеет. А у людей все реже рождаются талантливые дети. Есть целые деревни, в которых не водится ни одного огневика или природника. Люди не владеют силой, когда рядом нет кого‑то из старшего народа. И если исчезнет один вид, то рано или поздно выродиться второй. Хотя сдается мне, что люди вполне могут жить и без магии.

– Могут, – вздохнул Морозов. – Есть место, где силы нет вовсе. Мне довелось в таком пожить. Было очень… необычно.

Сестра с недоверием посмотрела на воеводу.

– Странно представить такое, – улыбнулась она, но вышло у нее немного нервно. Словно она догадывалась, что собеседник не врет. Просто не хотела в это верить.

– Не надо его представлять, – Никифор вышел из тени, тотчас перестав казаться загадочным. – Живите в нашем общем. И будет нам всем счастье.

– К слову о счастье… – глядя в окно, задумчиво произнесла Вера Романовна. – Кажется, наш Гаврила решил, наконец, показать своему начальнику, кто из них на самом деле главный.

Я тотчас метнулся к окну и не поверил своим глазам. В саду происходило настоящее представление. Губов бегал кругами, то и дело затравленно озираясь и что‑то бормоча. А за ним с дубинкой наперевес бежал Дроздов. К моему удивлению, Губов даже не пытался отбиваться, держа в руках что‑то вроде полена и прикрывая им голову.

– Вот и вечерняя тренировка подоспела, – хохотнул Морозов, откладывая салфетку. – Силовая, безо всяких способностей. Берите пример с гостей, Николай Арсентьевич.