Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 317

– Да? – отозвался я и с трудом сел в кровати, опустив стопы на прохладный пол.

Дверь приоткрылась, и в проём заглянул Никифор. Вид у домового был донельзя настороженный:

– Мастер‑князь, вы уж не обессудьте, что я вас побеспокоил. Но вроде уже и темнеть начинает. И в это время не стоит почивать. Потому как голова потом становится тяжелой, а мысли все больше дурные посещают…

– Ясно, – отмахнулся я, с удивлением обнаруживая у кровати теплые тапочки.

Они были сделаны из мягкого войлока, с тонкой вышивкой по краю, гибкой подошвой из толстой кожи. Стелька внутри оказалась мягкой и приятно теплой.

– Это твоя работа? – спросил я.

– Вы о чем, Николай Арсентьевич? – осведомился Никифор и быстро прошел в комнату.

Увидев, что я примерил обновку, старик расцвел.

– Я так и знал, что угадаю с размером. У вас стопа чуть больше, чем у старого князя. Но глаз у меня наметан. Да и посмотрел на циферки, которые на обувке вашей написаны изнутри.

Я поднялся, сделал пару шагов и признал, что тапочки на редкость уютные.

– Спасибо. От души, – искренне поблагодарил я домового. – Теперь по утрам будет приятнее вставать.

– А вам холодно было? – уточнил Никифор с невинным выражением на лице. – Сказали бы раньше, и я бы вас обеспечил тапочками сразу же. Мне несложно.

Я покачал головой, зная точно, что такой подарок Никифор бы мне ни за что не сделал несколько недель назад. А теперь, по мнению старика, я заслужил обновку.

– Спасибо, – повторил я и усмехнулся. – Значит разбудить меня ты решил только потому, что в Северске не принято спать в сумерках?

– Нет, конечно. Стал бы я вас по такому пустяку… – Никифор осекся и нахмурился, – заболтали вы меня, отвлекли. А ведь к вам гости пожаловали.

– Кто?

– Посланец от каменного народца, – просто ответил домовой. – Пришли за той заслонкой проклятой.

В словах собеседника чувствовалось облегчение. Словно Никифор не хотел держать вещицу колдуньи дольше, чем это необходимо. С меня же фраза про гостей мигом согнала остатки сна. Я быстро скинул с себя домашние штаны и принялся облачаться в приличную одежду. Домовой не стал меня смущать вниманием и привел в порядок разворошенную кровать.

Мне предстало поистине завораживающее зрелище: домовой взмахнул руками, словно дирижёр, и одеяло вознеслось в воздух. Простыня расправилась на матрасе, подушки запрыгали, принимая первоначальную форму. Одеяло мягко опустилось на постель, а затем скомканное у спинки кровати покрывало развернулось и заняло свое место.

Даже моего таланта мастера ветра не хватило бы для такой слаженной работы. У Никифора все получилось естественно и без усилий. Вещи будто ожили и замерли, когда домовой закончил работу. Она, к слову, заняла у него всего несколько секунд.

– Это потрясающе, – выдохнул я.

– Ась? – встрепенулся Никифор и на всякий случай оглянулся.

– То, что вы делаете…‑ продолжил я.

– Ох, я привык при старом хозяине не прятаться, – смутился домовой. – Обычно у нас не принято вот так… напоказ…

– Прости, я не должен был пялиться, – я развел руки в стороны.

– И то верно, – фыркнул Никифор и прищурился, – Поправьте ворот пиджака. А то он торчит. И волосы надобно пригладить. Негоже вам выглядеть как воробей после дождя.

Я быстро последовал советам домашнего духа и остался доволен отражением в зеркале.

– Хоть сейчас на прием к самому Императору, – прокомментировал Никифор, и я улыбнулся:

– Тогда идем.

Мы спустились в гостиную, где нас уже ждали Морозов и Лада. Компанию им составили два невысоких человека. Они сидели в креслах у камина, а на столе рядом стоял заварочный чайник и четыре чашки. Гости общались с воеводой, но я видел настороженность в их глазах. Судя по всему, каменный народ не привык доверять людям.

Гости были одеты в простую цветастую одежду из грубой ткани. На ногах носили сапоги с широкими голенищами. Они показались широкоплечими, коренастыми, с коротко стриженными густыми волосами. Единственным, что выдавало в гостях нелюдей, были глаза. Тёмные и глубокие, как колодцы.

– Добрый вечер, – поздоровался я.

Они обернулись, отставили чашки и поднялись с кресел. Молча поклонились. Очень низко, почти до земли.

– Здравы будьте, княже, – хриплым голосом произнес один из гостей. – Обычно мы не заходим в человечьи дома. Но у вас все по покону. И хозяин милостливый… – он коротко кивнул Никифору, который тут же приосанился, – и помощник евойный сытый.

Бельчонок, о котором шла речь, лениво потянулся на спинке кресла. Он хитро посматривал на чашки с недопитым чаем, которые гости оставили на столике. Но Лада тотчас догадалась о намерениях питомца и ловко перевернула посуду.

– Мы соблюдаем законы края, – сказал я, надеясь, что подобного ответа от меня ждут.

Мои слова пришлись гостям по душе. Они обменялись взглядами

– Потому мы и решили, что с вами можно иметь дело, – пробасил второй гость. – Со старым князем у нас не особо гладко все складывалось. Хотя он был недурным человеком. Но не вышло у нас понимания.

– Спасибо, что дали нам шанс все исправить.

– Это для всех будет только на пользу, – гость посмотрел на меня черными глазами, и мне показалось, что в глубине его зрачков мелькнули огненные искры.

– Мы пришли забрать то, что вы нам обещали, – глухо проговорил гость постарше и переступил с ноги на ногу. Доска под ним скрипнула, словно мужчина весил куда больше, чем казался.

– Конечно, – кивнул я. – Нужная вещица ждет вас снаружи. Прошу за мной.

Я направился к выходу на задний двор. Гости зашагали следом.

Всю дорогу до террасы я молчал. Гости, которые шли в полуметре от меня, судя по всему, тоже не были особенно разговорчивыми.

Я вышел наружу, осмотрел двор и сразу заметил заслонку, которая лежала на скамейке. Неподалеку маячил Аргумент. Завидев нас, пес коротко гавкнул. Затем он неуверенно завиляв хвостом. Пес словно понимал, что вещь очень ценная, и что ее нужно охранять. И теперь, когда за ней пришли, он всем своим видом говорил: «Вот, хозяин, я тут присматривал, работал.»

Я улыбнулся и спустился по ступеням. Подошел к защитнику и потрепал его по холке:

– Спасибо, без тебя ее наверняка бы украли. Ты большой молодец.

– Украли? – послышался за спиной удивленный голос одного из представителей каменного народа. – Почему тогда вы не назначили для нашей святыни охрану?

Я обернулся. Гости стояли в нескольких метрах от меня, удивленно переглядываясь. И судя по их виду, я понял, что они приняли похвалу пса за чистую монету.

– Ну… защита была, – начал было объяснять я, и в этот момент заметил на лице одного из гостей довольную и очень лукавую улыбку:

– Не переживайте, князь, мы понимаем ваше трепетное отношение к животным, – пояснил один из гостей. – Вы думаете, что они вас понимают…

Аргумент недовольно покосился на говорившего, прижал уши к голове и негромко зарычал.

– Видимо, они и правда понимают, – ответил я, оценив реакцию пса. – И ваши слова ему неприятны.

Гости снова переглянулись. И в этот раз на их лицах застыла растерянность и непонимание. Итеперь уже победно улыбнулся я.

– Держите. Как договаривались.

Я взял с лавки заслонку и протянул ее гостям. Один из пришлых робко шагнул ко мне, бережно взял ее и прижал заслонку к груди. На его лице скользнуло что‑то похожее на облегчение.

– Мы перед вами в долгу, мастер‑князь, – торжественно произнес он. – Клянемся корнями гор.

Я кивнул. Потому что уже знал легенду про то, что каменный народ верит в то, что у гор раньше были корни. Пока один из богов не взял их, чтобы сковать цепь и посадить на нее огромного волка, который должен уничтожить все живое. И пока цепь его держит, мир находится в равновесии. Так что клятва была очень высокой. По меркам старшего народа.

– Рад был помочь, – ответил я.

Он покачал головой:

– Это не просто помощь. Вы вернули то, что хранит память. Память о нашей сестре.