Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 306

– Будем надеяться на лучшее.

– А что, собственно, с ним происходит? – спросил Дроздов, явно заинтересованный. – Я имею в виду, какой это был гриб?

– Заставляет посмотреть на себя со стороны, – хмуро ответил воевода.

Гаврила задумчиво кивнул:

– Звучит… пугающе.

– Для таких, как Роман Победович, и сам процесс происходит достаточно мучительно, – согласился Морозов. – Не каждый готов увидеть себя настоящего.

– А вы бы решились? – неожиданно спросил Дроздов, глядя на воеводу.

Морозов невесело усмехнулся:

– Я повстречал своего духа, когда только… приехал в Северск. И скажу я вам, мне это здорово помогло. До приезда в княжество, я, как и Роман Победович, был совсем другим человеком.

Сестра удивленно посмотрела Морозова. От воспоминаний воевода изменился в лице. на лбу появилась глубокая складка, а взгляд затуманился. Но Марина не стала расспрашивать его о прошлом. Вместо этого повернулась ко мне и произнесла:

– Как прошел день?

Я пожал плечами:

– Как обычно.

– Ты слишком много работаешь, – мягко заметила сестра. – Нужно отдыхать.

– Стараюсь, – улыбнулся я и добавил. – Иногда.

– Николай Арсентьевич, – неуверенно позвал меня Дроздов. – А можно вопрос?

– Конечно.

Гаврила замялся, словно подбирая слова, а затем произнес:

– Вы всегда так… активно участвуете во всём? Я думал, князья обычно просто отдают распоряжения. А вы сами пытаетесь во все вникнуть. Тут так принято? Или это ваша инициатива?

Я откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно. Там за стеклом порхала несколько крупных мотыльков, которых привлекал свет лампы.

– Просто хочу быть рядом с людьми. Знать, что происходит. Иначе быстро потеряешь связь с реальностью.

– И доверие, – добавил Морозов. – Здесь уважают тех, кто не боится работы.

Дроздов медленно кивнул:

– Понимаю.

– Вам это не по вкусу? – мягко спросила Вера.

Парень вспыхнул и ответил, старательно избегая взгляда девушки:

– Как раз это мне нравится.

Беседу прервал Никифор. Домовой вошел в столовую, держа в руках поднос, на котором стоял нарезанный пирог с ягодами:

– Вот, – произнес он, поставив угощение перед нами. – К чаю приготовил. Старался вам угодить.

– Спасибо, – поблагодарил я домового.

Никифор величественно кивнул и вышел из помещения. Мы же принялись за пирог.

После того как выпечка была съедена, а чайник с отваром опустел, мы еще сидели и болтали о разном. А когда висевшие на стене часы пробили десять, девушки сослались на то, что очень устали за день, и встали из‑за стола.

– Ложись сегодня пораньше, братец, – произнесла сестра, остановившись у входа. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я попытаюсь, – заверил я ее, и девушка вышла из комнаты. За ней последовали Вера и Гаврила. Видимо, парню очень хотелось дочитать полученную от Соколовой книгу. Мы с воеводой остались вдвоем.

– Видимо, можно спокойно идти спать, – начал я. – Потому что…

Мысль прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран и пробормотал:

– А может, покой нам только снится.

Я принял вызов и произнес:

– У аппарата.

– Сработало, мастер Медведев, – послышался в динамике знакомый голос. – Можете приезжать.

Сердце быстро забилось, а в висках зашумела кровь. По позвоночнику пробежали мурашки от предвкушения, что уже сегодня все закончится.

– Скоро буду, – коротко ответил я и завершил вызов.

– Что‑то случилось? – уточнил Морозов.

– Сработало, – воскликнул я, вставая из‑за стола. – Пора возвращаться в город, Владимир Васильевич.

Воевода поднялся на ноги и направился к выходу.

– Сейчас подам машину, – не оборачиваясь, произнес он.

Я последовал за ним. Пересек пустую гостиную, вышел на крыльцо. Ночной воздух был прохладным и свежим. Я вдохнул полной грудью, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– Наконец‑то, – пробормотал я и спустился по ступеням к подъехавшей машине.

– Готовы? – спросил воевода, когда я сел в салон.

– Готов, – кивнул я.

Машина выехала с территории поместья. На мгновенье мне показалось, что в кустах мелькнул рыжий хвост. Я откинулся на спинку сиденья, смотря на темнеющий лес. На некоторое время в салоне повисла тишина. Машина набирала скорость. Фары вырывали из темноты полосу дороги.

– Значит, всё‑таки решились, – произнёс Морозов.

– Похоже на то, – ответил я. – Но у них не было выбора. Утром бы начался допрос. А значит, убирать неугодных нужно было или по дороге, или сразу после размещения в остроге.

– Логично, – согласился Морозов. – Нам очень повезло, что заказчики не были в курсе о том, что исполнители ничего не знают.

– Зубов будет расстроен, что в его ведомстве есть предатели, – произнес я.

Морозов хмыкнул:

– Расстроен – это мягко сказано. Он будет в ярости. Зубов в большей степени зверь, а не человек. И жандармерия была для него чем‑то вроде стаи. А предательства в своей стае он не потерпит.

– Никто бы с таким не смирился, – согласился я. – Даже люди. А уж Зубов и подавно.

Воевода кивнул. Авто въехало в город. На улицах уже было пусто, а свет лился лишь из некоторых окон. Машина запетляла по узким улочкам, пока впереди не появилось здание жандармерии.

Морозов припарковался у входа и заглушил двигатель. И я с удивлением отметил, что сегодня он решил не произносить дежурную фразу про то, что мы прибыли. Открыл дверь и вышел на прохладный вечерний воздух.

Двор был пуст. Мы пересекли парковку, поднялись по ступеням крыльца и вошли в помещение, где нас уже ждал Зубов. Вид у начальника жандармерии был донельзя мрачным. Лицо его казалось темным, глаза пылали праведным гневом.

– Где они? – уточнил я, поравнявшись с жандармом.

– В кабинете, – прорычал Зубов. – Идемте.

Он направился вглубь помещения. Мы последовали за ним.

– Давно это случилось? – спросил я.

– Час назад, – ответил глава жандармерии. – После того как люди Молчанова их поймали, я сразу позвонил вам.

– Вы уже допросили пойманных? – уточнил я.

– Нет, – не оборачивась, хмуро произнес Зубов. – Вас ждали.

– Надеюсь, люди Молчанова уже следят за вокзалом и дорогами из города, – заметил Морозов.

Жандарм остановился у нужной двери, толкнул створку.

– Прошу, мастера, – произнес он, и мы вошли в помещение.

Кабинет оказался небольшим. Стол, пара стульев – вот и все нехитрое убранство. У стены сидели двое жандармов, с капитанскими погонами. Лица у обоих были бледными. На лбах выступила испарина. Пойманные явно были сильно напуганы и даже не пытались сохранить лицо:

– Попробовали проникнуть в камеру во время смены дежурных, – пояснил Зубов, кивнув на задержанных. – Якобы они должны были заступить на охрану.

Я взглянул на сидевших у стены и коротко уточнил:

– Много вам пообещали?

Старший из пойманных замотал головой:

– Долг на нас висел, мастер‑князь. В салоне Яковлевой мы в карты проигрались. Вот нас и подрядили должок отработать. Не казните нас. У меня семья. Жена, детишек трое…

– Не казню, – сухо ответил я. – Если расскажете, кому проигрались. И как можно более подробно.

Пленных упрашивать не пришлось. Они наперебой и в мельчайших подробностях принялись пересказывать обстоятельства дела.

Через двадцать минут, выходя из кабинета, я уже знал все.

– Куда дальше? – уточнил Морозов, едва за нами захлопнулась дверь.

– Навестим игрока, – процедил я. – С неофициальным визитом.

Воевода кивнул:

– Правильно.

– А с этими что делать? – уточнил Зубов, махнув рукой в сторону двери кабинета.

– Пока ничего. Они не пытались убить задержанных и вообще никакого отношения к делу не имеют. Пока. Если что, я позвоню вам и тогда делу дадут ход.

Жандарм нахмурился, скрипнул зубами, но спорить не стал. Просто кивнул: