Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 222

Парень торопливо кивнул. И вслед за воеводой направился к дверям.

Глава 20

Лесная встреча

Мы вышли на крыльцо. Я набросил на плечи уже знакомую куртку. Во дворе было тихо, только ветер шуршал в ветвях клена. Я внимательно посмотрел на край леса, туда, где в густой листве ещё минуту назад скрылась ворона. Морозов бросил взгляд в ту же сторону, нахмурился, но промолчал.

Аргумент уже сидел напротив крыльца, явно дожидаясь нас. И едва мы вышли, он встал на лапы и тихо тявкнул, подтверждая, что он готов к походу. И заметив собаку, Гаврила сразу же напрягся.

– Не бойтесь, пес вас не тронет, – заверил я ревизора. – Аргумент уже понял, что вы здесь желанный гость.

Гаврила шумно сглотнул, но кивнул, показывая, что верит мне.

– Странное имя, – он попытался улыбнуться.

– Раньше у него было другое, – ответил я. – Армагедон, вроде. Но мы с Владимиром Васильевичем решили, что новое имя подойдет ему больше. Ну не Бобиком же его величать.

– Конечно, – с готовностью кивнул Гаврила. – Бобико как‑то звучит не солидно.

Пес лениво перевел взгляд на парня и громко чихнул, всем своим видом показывая, что гость ему больше неинтересен.

– Вот и подружились, – довольно заключил Морозов. – Идем.

Последняя фраза относилась к Аргументу, и тот ритмично завилял хвостом. Видимо, ему нравились прогулки по лесу. Мы двинулись по дорожке к воротам. Гравий мягко хрустел под сапогами. Где‑то в дальнем углу сада шевельнулась тень. Мне показалось, что в траве мелькнули крылья Мурзика, но, когда я всмотрелся, никого уже не было.

Воздух стал ощутимо плотнее, за оградой у опушки леса собирался густой туман. На границе поместья, там, где начиналась тропа к старой дороге, прошёл лёгкий, едва заметный ветерок.

– Мастер‑князь… а это… нормально? – глядя на меня, растерянно уточнил Гаврила.

– Для Северска – более чем, – сказал я.

– Ненормально то, что тихо, – хмуро произнёс Морозов. – Птицы должны бы петь.

Я прислушался.

И действительно: кроме шороха листвы не было ни звука. Даже утренние птахи умолкли. Тишина словно давила на уши.

Я нахмурился, но открыл дверь калитки. Произнес:

– Ладно, идём.

Мы вышли за ограду, и сразу стало ощутимо прохладнее. Прошли по тропе и через несколько минут оказались у опушки. Аргумент обошёл нас по дуге, встал впереди и внимательно всмотрелся в тропу, его уши чуть дрожали.

Гаврила же замер, сглотнул, опасливо глядя на высокие стволы и редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь белую пелену тумана.

– Держитесь поближе, – строго предупредил его Морозов. – И не отходите ни на шаг.

– Я… постараюсь, – хрипло ответил Гаврила. Он пытался казаться собранным и уверенным, но голос, в котором отчётливо звенела тревога, его выдавал.

Я шагнул на тропу. Мягкий мох пружинил под подошвами ботинок. Туман стелился над землёй полосами, будто живой, то густея, то рассеиваясь. Где‑то справа хрустнула ветка.

Лес впускал нас нехотя: ветви будто склонялись слишком низко, трава тянулась к ботинкам, в воздухе витал запах хвои и еловой смолы. Гаврила то и дело с опаской оглядывался по сторонам, словно ожидал, что из каждой тени сейчас выскочит какой‑нибудь чудной рогатый хищник и утащит всех нас в чащу. Или еще хуже – его одного.

Боковым зрением я видел, как крепко он сжимает ремень рюкзака:

– Не бойтесь. Сейчас важнее всего – держаться тропы, – произнес я, чтобы немного разрядить атмосферу.

– Я… стараюсь, – выдавил он, но шаг его всё равно стал осторожнее.

– К тому же с нами Аргумент, – приободрил его Морозов и махнул рукой в сторону бежавшего рядом пса. – Так кого мы боимся?

Ревизор кивнул. Некоторое время молчал, а потом с интересом посмотрел на меня. Затем все же уточнил:

– А вы… видели его, Николай Арсентьевич?

Я кивнул:

– Мы с мастером Дубовым провожали комиссию во главе с мастером Костомаровым, чтобы служащие экологического ведомства зарегистрировали факт и составили протокол.

Боковым зрением я заметил, тени, которые мелькали в тумане между деревьев. Они двигались параллельно нам и были похожи на человеческие. Значит, нас сопровождают лесовики Митрича. Во всяком случае, я на это надеялся.

На всякий случай я покосился в сторону Морозова. Но воевода был невозмутим. Да и Аргумент, который бежал рядом, не выдавал своим поведением тревоги. И это немного успокаивало.

Сбоку хрустнула ветка, и от этого звука, громким эхом разлетевшегося в тишине, Гаврила вздрогнул и принялся озираться по сторонам. А в следующую секунду, из‑за деревьев показалась знакомый силуэт:

– Доброе утро, мастер‑князь, – послышался хрипловатый голос. И я с трудом сдержал вздох облегчения.

Из‑за деревьев вышел Митрич, в широкополой соломенной шляпе. В одежде и бороде торчали еловые иглы.

– Доброе утро, мастер Дубов, – поздоровался я.

Гаврила замер, пристально рассматривая лешего. И я с удивлением заметил, что ревизор если и не видит, кто стоит перед ним, то догадывается. Парень втянул голову в плечи и едва заметно поклонился.

Митрич же оценивающе посмотрел на ревизора. Потом хмыкнул.

– А это чего за зайчонок? Ваш?

– Проверяющий из столицы, – ответил я, и Митрич усмехнулся:

– Вот оно что. Давненько у нас так много столичных гостей не было. А за последнее время аж двое в лес пожаловали, – он перевел на меня взгляд и со значением продолжил, – Остается надеяться, что слишком много гостей тут не прибавится. Лес любит тишину и не терпит человеческой суеты.

Я кивнул, давая понять, что услышал намек.

Леший огладил бороду, вынув из прядей еловую шишку. Оглядел ее, словно и сам не понимал, как она там оказалась. Отбросил прочь находку и приосанился.

– Неужто все в столице такие бледные? Солнца у вас там, что ли, не хватает?

Он прищурился, явно ожидая ответа. Гаврила оглянулся, будто надеялся, что говорить придется ни ему. Но позади никого не оказалось и он откашлялся, прежде чем пробормотать:

– Ну… в большей степени… в столице ведь достаточно мало солнца. Там все больше хмуро…

Парень смущенно смолк, а Митрич покачал головой:

– Хватило бы простого «да».

– Извините… – густо покраснел гость.

– Нечего стыдиться, юноша, – отмахнулся леший. – Никифор будет доволен таким собеседником. Он тоже любит много говорить. А вы никак на оленя посмотреть прибыли?

Он с интересом взглянул на Гаврилу, и тот кивнул:

Лицо Митрича тут же изменилось. Стало сосредоточенным, внимательным:

– Он не каждому показывается, – медленно произнес старик после недолгой паузы. – И не потому что пуглив. Вовсе нет. Просто любой зверь в этих пределах имеет свою волю. Но мы попробуем его найти. Идемте.

Он махнул рукой, приглашая следовать за ним, сошел с тропы и направился в чащу. Мы зашагали за ним, стараясь ступать осторожно и тихо, чтобы не нарушать тишину.

– Кто это? – едва слышно уточнил Гаврила.

– Лесничий, – также негромко ответил я. – Это его помощники оленя заприметили и нам сообщили.

Гаврила кивнул, но боковым зрением я отметил, что парень не сильно поверил моим словам. Между его бровей залегла складка, делая лицо гостя старше. Мне подумалось, что стоит попросить Веру Романовну разузнать у ревизора о его происхождении. Может оказаться, что он вовсе не случайный и не так прост как показался нам на первый взгляд.

Туман начал расступаться. Тропа вилась между древних сосен, корни которых выползали из земли.

– А давно ли прибыл этот проверяющий? – не оборачиваясь, уточнил Митрич. И мне подумалось, что он делал это скорее для того, чтобы поддержать беседу.

– Вчера, – ответил я. – Поначалу хотел пойти в лес один, но потом одумался и решил просить нашей помощи.

– Это правильно, – согласился леший. – Один бы он в этом лесу точно сгинул.

– Я полевую практику проходил, – слабо возразил Гаврила.