Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 219

А я подумал, что если бы Гаврила знал, сколько глаз сейчас оценивают его повадки, он бы, наверное, сел ровно и перестал дышать вовсе.

За спиной негромко скрипнула половица. Звук был совершенно обычный, но Гаврила встрепенулся так, будто за ним явилась вся нечисть сразу. Он резко повернул голову и замер с пораженным видом.

Я проследил за его взглядом… и тоже едва слышно сглотнул.

В дверном проёме, подсвеченная мягким солнечным светом так, что казалось, будто за ней выстроены декорации, стояла Вера Романовна. Она появилась тихо, как всегда, но эффект произвела такой, будто в комнату внезапно вошла сама весна. Смущённо улыбнулась, словно мы случайно застали её в момент, когда она собиралась сказать что‑то личное. И этой смущённостью стала, как ни странно, ещё привлекательнее.

Гаврила вытянулся в кресле, как солдат перед строевым смотром. Я видел, как он буквально забыл дышать.

– Рады приветствовать вас в Северске, Гаврила Платонович, – начал я спокойно. – Хотя должен признать: ваш визит получился немного… неожиданным.

Ревизор нервно заёрзал, так что кресло тихо вздохнуло под ним.

– Я… я понимаю, – заговорил он, опуская взгляд и поправляя сетку, будто это могла вернуть ему достоинство. – Мне очень жаль, что… э… вызвал беспокойство. Я должен был прибыть инкогнито. Как того требовала инструкция.

– А в инструкцию входила прогулка по Рабочей стороне? – холодно уточнил Морозов, скрестив руки на груди.

Платонович втянул голову в плечи так глубоко, что казалось: ещё секунда, и он просто исчезнет в воротнике.

– Я… заблудился, – тихо пробормотал он.

Выглядел Гаврила при этом так, словно ребенок, который признался, что съел варенье, а потом пытался закопать пустую банку в огороде.

Я отвел взгляд, чтобы скрыть улыбку:

– Понимаем, – сказал я, сохраняя серьёзность. – Но таков уж Северск. И кто хочет, тот обязательно найдёт здесь приключения. В следующий раз лучше заблудиться рядом с жандармами. Они хотя бы стрелять не будут.

Морозов фыркнул. Ревизор покраснел, но всё же попытался собрать остатки достоинства.

– Но! – неожиданно твёрже сказал он, – Я прибыл выполнять важную задачу. Лес, олень… редкий вид…

В его голосе впервые прозвучала уверенность. Едва уловимая, но настоящая. Как человек, который вдруг вспомнил: у него есть цель.

– Знаем, – кивнул я. – И обязательно поможем. Но для начала позвольте спросить: почему вы не сообщили о своем визите заранее? Так было бы проще и безопаснее.

Гость отвёл глаза.

– Это… – он замялся, сжал пальцы, – Руководство настоятельно не рекомендовало мне… выходить на контакт с властями княжества.

Вера подошла ближе и встала рядом с окном.

– Не рекомендовало уведомлять местные власти? – с удивлением уточнила она.

– Да… – пробормотал Гаврила.

– Почему? – сухо спросил Морозов.

Ревизор заметно побледнел. Я видел, как его губы дрогнули, он явно проговорился, и теперь это понял.

– Мне… сказали… что, возможно… есть заинтересованные лица… которые… могут вмешаться…

Морозов застыл прищурившись. Гаврила сгорбился в кресле, словно стараясь стать незаметнее. Даже веснушки на его лице стали заметнее.

Я же почувствовал, как внутри зашевелился ледяной ком беспокойства.

– Интересно, – тихо произнёс я. – Очень интересно.

От этой фразы ревизор вздрогнул и испуганно посмотрел на меня.

– Хорошо, что вы прибыли в мой дом, Гаврила Платонович, – добавил я уже мягче. – Здесь вам ничего не угрожает. Но давайте договоримся, что больше не будет никаких одиночных лесных походов.

Ревизор кивнул так поспешно, что шляпа снова сползла на глаза. Вера тихо прижала ладонь к губам, скрывая улыбку.

Морозов откинулся в кресле и скрестил руки:

– И ради Всевышнего, снимите уже эту шляпу, – раздраженно произнес он. – Где вы ее вообще взяли?

Гаврила послушно стянул с головы сетчатую шляпу – аккуратно, двумя руками, будто боялся обидеть головной убор.

Лицо у ревизора было по‑мальчишески бледное. Словно он много времени проводит в кабинетах, а не под солнцем. Веснушки россыпью лежали на переносице и скулах, будто кто‑то щедро потряс над ним ситечко с корицей. На этом этом фоне глаза казались особенно большими и удивленными.

Взгляд был настолько невинным, что ему хотелось выдать мёда и тёплого шарфа, чтобы человек не пропал. Немного растерянный – как у того, кого внезапно вытолкнули в незнакомый мир, где карты не продаются, а телеграфы не принимают конверты с письмами.

Гаврила показался мне человеком, который всю жизнь старается делать всё правильно: как учили, как записано в инструкции, как велит совесть. И пусть мир его иногда швыряет через Рабочую сторону и телеграфы, он всё равно упрямо пытается идти по прямой.

И глядя на него, я понял одну простую вещь: этот парень ещё не раз заблудится, но и не сдастся.

– Так это… начальник жандармерии Зубов настоял, – растерянно пробормотал гость. – Так и сказал, мол, князь держит на территории поместья пасеку с большими пчелами, над которыми мастера‑природники поработали. И пчелы княжеские чужаков не любят. Вот и сказал надеть этот костюм, чтобы меня до смерти не закусали. Да и комары в вашем лесу настолько большие…

Мы переглянулись. И впервые за все время разговора, Морозов, не удержавшись, рассмеялся:

– Пчелы – это хорошо, – сквозь смех, с трудом выдавил он.

– Что‑то не так? – растерянно уточнил парень.

– Давайте так: в особняке есть гостевая комната, где вы отдохнете и приведете себя в порядок, – мягко предложил я, меняя тему разговора. – В доме вы можете не опасаться пчел. А потом спуститесь к завтраку, и после еды мы обсудим дела насущные.

Гаврила некоторое время смотрел на меня, словно обдумывая предложение. А затем, коротко кивнул и встал с кресла, машинально стряхнув с рукавов невидимую пыль.

И впервые за время беседы я заметил на его лице робкую, но очень искреннюю улыбку:

– Был бы весьма вам признателен, Николай Арсентьевич, – растерянно произнес он. – Если честно… не ожидал такого теплого приема…

– Я провожу вас в гостевую, – произнесла Вера.

– Да… да, спасибо… – выдохнул ревизор и хотел было взять свой рюкзак, но его уже не было. Очевидно, пока мы были увлечены беседой, Никифор отнес мешок в комнату.

– А… где… – растерянно начал парень, обыскивая взглядом помещение.

– Очевидно, распорядитель отнес его в гостевую, – поспешно произнес я, чтобы успокоить парня.

Тот удивленно посмотрел на меня, но кивнул, видимо, не желая спорить. Вера направилась к лестнице, и гость поплелся за ней.

Когда секретарь и пришлый скрылись на втором этаже, Морозов повернулся ко мне и медленно произнес:

– Ну что, княже, похоже, началось. Человек он… хороший. Но чую я, что хлопот с ним будет очень много.

Я сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел, как ветер шевелит ветви клёна в саду. И в кроне я вдруг заметил ту самую, утреннюю ворону, которая сидела на ветви и внимательно наблюдала за нами, склонив голову.

– Может быть, поэтому именно его сюда и направили? – пробормотал я, и вопрос повис в воздухе.

Глава 19

Сборы

Какое‑то время мы с воеводой молча сидели в гостиной, глядя на огонь. Домовой принялся собирать со столика опустевшую посуду.

– Завтрак скоро поспеет, – словно между делом сообщил он.

– Спасибо, Никифор, – поблагодарил его воевода.

– Было бы за что, – отмахнулся домовой, развернулся и хотел было уйти в сторону кухни, но Морозов беззаботно уточнил:

– Это ведь ты забрал рюкзак нашего гостя?

Домовой на секунду замер. Затем обернулся и взглянул на нас:

– Я, – спокойно подтвердил он. – Отнес в гостевую комнату, все честь по чести. Я ведь неглупый, понял, что вы его обратно в город не прогоните.

Морозов кивнул и потер переносицу пальцем, словно пытаясь привести мысли в порядок.