Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 187

– Признаться, когда вы только прибыли, я не особо верил в перемены, – начал хозяин кабинета после недолгой паузы. – Думал, вы обычный молодой и избалованный аристократ, который прибыл из столицы, чтобы занять удобное кресло. И в лучшем случае вы будете не вредить княжеству, полностью отдав управление Совету. А в худшем…

Зубов на мгновение замер, а затем продолжил:

– В худшем, не ведая, что творите, пойдете на поводу у промышленников. Но теперь я вижу, что вы и правда прибыли для того, чтобы не отдать княжество пришлым. Это дорогого стоит, Николай Арсентьевич.

Во взгляде Зубова читалось явное уважение. И от этого на душе почему‑то стало тепло.

– Спасибо, – тихо ответил я и вышел за дверь.

Когда я вышел на улицу, воздух уже пах приближающимся дождём. Морозов стоял у машины, прислонившись к дверце, и смотрел в небо, где между набежавших облаков пробивался тонкий луч солнца.

– Как Зубов принял новое назначение? – поинтересовался он, едва я подошел к авто.

– На удивление очень бодро, – ответил я, открыл дверь и сел в салон. Морозов расположился на сиденье за рулем и завел двигатель.

– Теперь едем к мастеру Костомарову? – уточнил он.

Я посмотрел на улицу, где редкие капли дождя уже ложились на стекло, и ответил:

– Да.

Морозов хмыкнул. Машина плавно тронулась, выезжая на дорогу, и сразу стало слышно, как мелкий дождь тихо, нерешительно, стучит по крыше машины. Воздух был влажный, с ароматом грозы и мокрой мостовой Город словно застыл на миг, между солнечным утром и надвигающимся ливнем.

Морозов щёлкнул рычажком, включая дворники. Те лениво заскользили по стеклу, оставляя прозрачные дорожки. На стекле отражались тусклые силуэты домов и редкие прохожие, спешащие укрыться от непогоды. Я посмотрел на дорогу, где в лужах отражались вывески лавок. Машина свернула с узкой улицы на центральный проспект.

Город жил даже под дождём: под навесами стояли торговцы, запах жареных орехов и кофе проникал в салон через приоткрытое окно и смешивался с влажным воздухом. По тротуарам кто‑то спешил, кто‑то останавливался, прикрывая голову газетой. Мы проехали мимо старой ратуши, где у лестницы стояли двое стражников, спрятав головы под капюшонами плащей. Дождь усилился. Капли барабанили по крыше, стекали по капоту. Морозов включил обогрев, и в салоне стало тепло. Дорога пошла на спуск, за поворотом показалось здание ведомства. Серое, с колоннами, чуть потемневшее от времени, но всё ещё величественное. На мокрых ступенях отражались огни. Морозов затормозил у крыльца, повернулся ко мне и произнес:

– Погода у нас капризная. За несколько минут может измениться. Надо вам куртку с собой брать. Или пальто приобрести.

– Плащ, – предложил я.

– Не солидно, – возразил воевода. – Вы ж не рыбак какой.

– Зато не промокну. И свитер надо добавить к гардеробу. Пусть я буду не модным князем, но зато здоровым.

– Правильно мыслите, Николай Арсентьевич.

Я кивнул, глядя на серые стены. А затем произнес, открывая дверь и вдыхая влажный воздух:

– Спасибо. Подождите меня в авто.

Морозов кивнул, и я вышел из машины. Дождь окончательно перешёл в уверенный, редкий, но тяжёлый. Воздух стал плотнее, насыщеннее, пах чем‑то железным и живым. Я поднял воротник пиджака и шагнул к зданию ведомства.

Глава 4

Новые идеи

Здание экологического ведомства встретило меня тишиной. Только у доски, где, судя по всему, висел список выездных проверок, стояли, переговариваясь о чем‑то вполголоса, два человека в синих сюртуках ведомства.

Я успел сделать пару шагов, прежде чем кто‑то окликнул меня.

– Мастер Медведев? – послышался вежливый, но взволнованный голос.

Я обернулся и увидел распорядителя ведомства, худощавого мужчину в немного потертом сюртуке, с аккуратной бородкой. В руках работник держал потрепанный блокнот. И как только я обернулся, он тут же расправил плечи, поспешно поклонился и заговорил с уважением, в котором сквозила лёгкая нервозность:

– Рад приветствовать вас, Николай Арсентьевич, – сказал распорядитель, слегка поклонившись. – Прошу, проходите. Мастер Костомаров уже ждет вас.

Он развернулся и направился к лестнице второго этажа. Я последовал за ним до середины левого крыла. Распорядитель остановился у нужной створки, трижды стукнул, дождавшись приглушенного «Войдите», распахнул передо мной дверь.

– Спасибо, – поблагодарил я и переступил порог.

Кабинет Костомарова был просторный и по‑своему уютный. Напротив входа расположился заваленный бумагами дубовый стол, вдоль стен стояли высокие, до потолка, шкафы, за стеклянными дверцами которых выстроились ровные ряды папок. А на полу лежал местами вытертый и выгоревший ковер. Наверняка когда‑то он был украшением этой комнаты, а сейчас лишь напоминал о хороших временах.

Сам хозяин кабинета сидел за столом, делая какие‑то пометки в толстой книге. Но едва дверь за мной закрылась, хозяин кабинета отложил карандаш и встал с кресла:

– Добрый день, Николай Арсентьевич, – начал он.

– Добрый, – ответил я, подходя к столу. – Я прибыл с приятной новостью. Лесники мастера Дубова заметили в окрестностях Северска редкого северного оленя.

Костомаров застыл, удивленно глядя на меня:

– Северного оленя? – осторожно переспросил он после паузы. – Серебристого? Вы уверены? У нас таких животных никогда не было. Ареал их обитания проходит чуть севернее.

Я пожал плечами:

– Может быть, мигрировал откуда‑то. Но как я понял выглядит он вполне здоровым и упитанным.

Костомаров задумался, затем снял очки и протер стекла платком.

– Странно. Но эту информацию обязательно стоит проверить, – воодушевленно начал он. – Я направлю на территорию мастера Дубова специальную комиссию. Если ваша информация подтвердится…

Глава экологического ведомства не договорил. Вышел из‑за стола и возбужденно заходил по комнате.

– Это же настоящая редкость, – забормотал он. – На территории Империи едва ли найдется два десятка этих особей…

– То есть, в Северске можно будет организовать заповедник? – спокойно уточнил я.

Костомаров, который мерил шагами комнату, остановился и рассеянно взглянул на меня:

– Что? – произнес он. – А, да. Заповедник. Если информация о северном олене подтвердится, мы направим в столицу отчет. Это же редчайший случай, мастер Медведев.

– Я могу вам помочь, – ответил я. – Например, проводить вас вместе с мастером Дубовым к месту, где видели оленя. А то лес в тех краях густой, сами люди из комиссии вряд ли даже следы оленя найти смогут.

Костомаров кивнул, чуть расслабившись.

– Благодарю, Николай Арсентьевич. Это сильно упростит дело.

Он улыбнулся, и в этой улыбке сквозила не чиновничья вежливость, а настоящее уважение.

– Спасибо, мастер Костомаров, – довольно ответил я. – Когда соберете комиссию – сообщите моему секретарю.

– Непременно Николай Арсентьевич, – отозвался глава экологического ведомства. – Пожалуй, я займусь сбором комиссии прямо сейчас.

Он снял трубку со стоявшего на столе стационарного телефона и торопливо принялся нажимать на пожелтевшие от времени кнопки. Я же кивнул и направился к выходу.

Я вышел из здания ведомства, на секунду остановился на крыльце. Дождь уже стих, оставив после себя влажный блеск мостового камня и едва заметный аромат мокрой земли. В лужах отражалось серое небо и немногочисленные, прогуливающиеся с зонтами, прохожие. Редкие капли ещё падали с крыш, собираясь в блестящие нити. Я спустился по ступеням крыльца, подошел к авто и сел в салон. Морозов был на водительском сиденье, задумчиво барабанил пальцами по рулю и наблюдал, как капли ещё медленно скатываются по лобовому стеклу.