Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 180

Дорога оборвалась резко. Деревья перед нами плотно сошлись, а кусты хищно ощетинились ветвями. Аргумент остановился, рывком вскинул голову, тихо предупредительно оскалив зубы.

– Похоже, Иволгин гостей не очень любит и тем более не ждёт, – едва слышно пробормотал я, ощущая, как в спине подкатывает напряжение.

Тишина сгустилась. Ветер вдруг стих, и лес будто затаил дыхание, ожидая чего‑то. Где‑то справа хрустнула ветка. Запах смолы стал явственнее. Я вдохнул глубже, и слова в голове сложились сами собой:

– Я пришел с миром, – начал я, обращаясь к невидимым помощникам лешего. – Мне очень нужна встреча с хозяином вашего леса. Уверяю вас, что не стану задерживаться и нарушать обычаи.

Ответа не было. Только снизу, от влажной земли, словно бы взошла тихая прохлада. Неловкое молчание затянулось. Тишина упрямилась, но не давила.

Я опустил ладонь на спину Аргумента, потрепав его по шерсти. И в следующую секунду ветви перед нами дрогнули. Тяжёлые бревна, словно раздвинутые невидимыми руками, медленно разошлись в стороны, освобождая проход.

– Благодарю, – сказал я, кивнув в глубину чащи. А затем шагнул по тропинке, которая вывела меня на небольшую поляну, где меня уже ждал Иволгин в неизменной пятнистой форме лесников. Он сидел на поваленном бурей дереве, и подкидывал топорик, каждый раз ловя его точно за рукоять. Едва я вошел на поляну, он повернулся ко мне и холодно поинтересовался:

– Зачем пришёл, князь?

В его голосе не было злобы, только усталое «ну, чего надо?»

– Митрич жаловался, – сказал я, проходя на поляну. – Говорит, что браконьеры прошли через твою сторону к его угодьям.

Иволгин криво усмехнулся:

– Старик наверняка думает, что мои лесовики сделали это намеренно? – уточнил он, пристально глядя на меня. И я кивнул:

– Думает.

– Так вышло, – равнодушно ответил леший. – У людей на лбу не написано, с какими намерениями они прибыли. Если Митрича не устроит мой ответ – он всегда может заглянуть в гости.

Леший говорил это спокойно. Словно всем своим видом показывая, что не собирается ничего мне доказывать.

Я прошел к поваленному стволу и сел на край. Пёс улёгся рядом, положив морду на лапы, глядя на нас снизу вверх.

– Я поговорю с Митричем, – произнес я.

– Вот и чудно, – ответил Иволгин, убирая топор за пояс и делая вид, что встает с дерева. – Если это все…

Я покачал головой:

– Не все.

– Если ты, княже, про перевертыша, то рано еще об этом.

– Он не одичал? – спросил я осторожно, словно опасался услышать дурные вести.

– Держится за человеческое, – глухо проговорил леший. – Может и вернется в Северск к своей семье. А нет – так будет у него другая, не хуже.

Я кашлянул, прочищая горло и продолжил, пока Иволгин не ушел:

– В Северск очень хотят войти промышленники из столицы. Если дать им волю, эти люди изменят княжество. Вырубят лес.

Хозяин участка пожал плечами.

– Пусть попробуют, – отозвался он ровно. – Они не первые и не последние. Лес большой, места всем хватит. Да и зверью жрать надобно.

– Не хватит, – тихо сказал я. – В лес войдут обычные ни в чем не повинные рабочие. Убьете одних, мастер Иволгин, на их место придут другие. Когда промышленники почуют неладное, то наймут частную армию. И земля обагрится кровью. А если и бойцы проиграют, лес попросту выжгут.

Леший некоторое время молчал, прищурившись и глядя на меня. В молчании не было отторжения. Только привычка думать прежде, чем сказать.

– И что вы предлагаете, мастер‑князь? – уточнил он после паузы. И я заметил, что в его голосе не было иронии. Только интерес.

– Создать на территории заповедные земли, – ответил я. – С запретом промышленных вырубок. С четко обозначенными границами и особыми правилами, которые подпишут люди. Где никто не сможет «случайно» проложить дорогу или «временно» поставить склад. А браконьерство будет жестоко караться.

Иволгин усмехнулся:

– Поверьте, князь, браконьерство в этих землях и так карается жестоко. Митрич не даст соврать. Да вы и сами наверняка все видели.

Я кивнул:

– Только закон сильно ограничит количество желающих рубить здесь лес.

Леший медленно перевёл взгляд на тёмную глубину ельника, где ветер чуть заметно двигал верхушки деревьев.

– Красиво говорите, князь – наконец произнёс он после паузы.

– Поэтому я здесь, – ответил я тихо. – Я слишком хорошо понимаю, что без вас с Митричем эта затея обречена на провал.

Леший хмыкнул. Не насмешливо, скорее устало.

– Если мы будем и дальше враждовать друг с другом, то промышленники зайдут в княжество и попросту легко уничтожат всех нас, – с жаром продолжил я. – Поодиночке мы просто пропадем. И только вместе сможем отстоять Северск.

Хозяин леса перевёл взгляд на меня. В его глазах впервые мелькнуло что‑то. Не согласие, скорее уважение к тому, кто решился говорить прямо.

– Ладно. Если это будет не очередной цирк, а что‑то важное для спасения леса – я согласен.

– Не цирк, – заверил я. – У всех нас слишком мало времени, чтобы устраивать представления.

– Что от меня требуется? – коротко уточнил собеседник.

– Чтобы на территории участка появились какие‑нибудь редкие виды растений. Или животных.

Леший кивнул:

– Это несложно.

Мы сидели ещё минуту молча и слушая, как шумят кроны деревьев. А затем леший повернулся и взглянул мне прямо в глаза. Потом протянул ладонь:

– Перемирие, князь? – с усмешкой уточнил он.

Я кивнул, пожимая протянутую руку. И в этот момент плотно сомкнутые над поляной ветви чуть разошлись, словно сами собой, и через раскрытый просвет упал короткий, плотный луч солнца. Боковым зрением я заметил, как на свет вышла хрупкая мошкара, и ярко засеребрилась, переливаясь, цветочная пыльца. Воздух дрогнул, запах смолы словно стал ощутимее. Даже Аргумент приподнял голову, осматривая окрестности. Леший усмехнулся, впервые за разговор.

– Слово услышано, – сказал Иволгин негромко, не отнимая руки. – Смотри же, князь, не отказывайся от своих слов, когда все станет совсем плохо.

Леший встал с поваленного дерева, сделал несколько шагов и исчез между стволами, оставив меня одного. Я посидел еще какое‑то время, а затем встал. И на секунду, лес теперь казался мне чуть иным.

– Пошли домой, – тихо сказал я псу, и тот кивнул, будто соглашаясь.

Мы покинули поляну. Завала уже не было. Деревья стояли на своих местах, словно ничего и не случалось. Солнце было высоко, и его лучи ложились на дорожку, по которой мы возвращались. Вдали блестели окна дома.

На опушке Аргумент осторожно тронул меня носом в ладонь. Я усмехнулся и кивнул в сторону особняка:

– Идём, – сказал я Аргументу. – Мы своё дело сделали. Теперь нас ждет дома вкусный обед.

Пёс залаял тихо, будто соглашаясь. И впервые за долгое время я почувствовал лёгкость. Оттого что земля, на которой я стою, наконец‑то получила право на мир.

Медведев. Книга 4. Перемирие

Глава 1

Утренние «Русалки»

Солнце ещё пряталось за горизонтом и, судя по всему, вовсе не торопилось появляться. Ранний с ночным привкусом ветерок вился между высокой травой и кустами и норовил забраться под воротник, в рукава и под полы куртки, словно проверял на прочность мою стойкость и глупость. Стойкость я пока сохранял. А вот глупость подтвердил, потому что не послушал Никифора и не надел свитер. А ведь он почти умолял: «Возьми, Николай Арсентьевич, вы у нас хрупкий, городского воспитания…» А я что? Куртку хватанул и ушёл, как герой из старой книги.

Рядом со мной в траве сидел совершенно невозмутимый Морозов. С таким философским отстраненным видом, будто отдыхал в термальной ванн, а не под северным ветром. Воевода неспешно лузгал семечки, доставая их из кармана куртки, и глядел в точку, где когда‑нибудь должно было появиться солнце. Из‑под воротника выглядывал аккуратный край тёмно‑серого вязаного полотна. Шарф или свитер было не разобрать. Явно, тёплый, добротный и, судя по всему, с любовью связанный. Может, сам себе вязал, кто его знает.