Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 166

Я кивнул и разместился в кресле:

– Дружинники сказали мне, что вы приезжали к дому Курносова днем, – заметил я.

– Я могу переносить солнечный свет, – пояснил распорядитель. – Благодаря одному из родителей‑людей. Просто он доставляет мне некий… дискомфорт. Даже в наших краях, где солнце – редкий гость, днем я чувствую себя… неуютно.

Он зябко поежился и продолжил:

– А от прямых лучей у меня что‑то вроде аллергии. Я не начинаю дымиться, да и кожа пузырями не покрывается. Просто появляется сильный зуд и жжение. Такой, что приходится пить отвары травников. Но это все личные проблемы, и я не думаю, что они вам интересны. Итак, о чем вы хотели поговорить?

Он с любопытством посмотрел на меня, но едва я открыл рот, он уточнил:

– Но сперва, Николай Арсентьевич, позволю себе спросить… Как именно вы планируете организовать новый отдел по контролю за нечистью?

Я чуть улыбнулся уголком губ, но ответил без лишних обиняков:

– Ведомство будет чем‑то вроде подразделения Синода, объединенного с жандармерией. Синод обещал выделить бюджет для создания ведомства. Они же возьмут на себя контроль, учет, решение споров и многое другое. Жандармерия же будет отлавливать тех из старшего народа, кто… хулиганит.

Молчанов кивнул, и глаза его чуть блеснули.

– Вполне разумно. Уж не знаю, как вам удалось уговорить синодников профинансировать данное мероприятие…

– Я тоже умею договариваться, – улыбнулся я.

Молчанов довольно потер ладони:

– Итак, самая тяжелая часть уже сделана. Позвольте поинтересоваться, какая помощь требуется вам от меня?

– Вы хорошо знаете город, и наверняка в курсе всех его… темной стороны, – начал я. – Поэтому я хотел бы попросить помочь вас с выбором здания для нового ведомства. Чтобы не оказалось, что там живут призраки, или, что еще хуже, одичавший домовой.

Молчанов растянул губы в жутко довольной улыбке:

– Это я охотно. Давайте посмотрим варианты.

Я развернул папку, которую привёз с собой из управы, и положил её на стол. Внутри были аккуратно разложенные фотографии и описи зданий.

Молчанов придвинул к себе бумаги и начал просматривать. Его взгляд скользил быстро, будто он заранее знал, что ищет.

– Нет. Сырые подвалы, трещины в стенах. Такой архив долго не простоит, – принялся он перебирать варианты. – И это тоже не подойдёт, – указал на второе. – Слишком далеко от центра. Сюда сотрудники будут добираться по часу, а жандармы вообще проклянут вас за такой выбор. А в этом здании и правда живет домовой. Только, не знаю, как сильно он успел одичать. Это близко к воде, а значит, к зданию начнут приплывать русалки, которые от скуки начнут шутить с работниками. А те вместо службы будут пялиться в окна и пускать слюни… Вот здесь трагически погибло несколько семей, так что в любой момент там могут появиться фантомы…

Наконец, он остановился на одном снимке и, слегка улыбнувшись, постучал пальцем по фотографии.

– Вот это здание идеально подходит. Три этажа, толщина стен более метра, сухие подвалы, есть возможность оборудовать хранилища и архив. Удобный выезд на главную улицу, рядом участок дороги, где патрули жандармов проходят регулярно. А самое важное: это здание бывшего городского архива. А значит, это как храм, в котором каждый кирпич словно намолен атмосферой порядка. Вы можете не верить в такие вещи, мастер‑князь, но здание впитывает энергетику людей. И хранит в себе, щедро делясь с теми, кто в нем живет и работает.

Я посмотрел на выбранный вариант. На фото был изображен кирпичный дом с высоким крыльцом. Строгий, без излишеств, но с тем самым ощущением прочности, которое редко встречается в старых постройках.

– Умеете выбирать, – сказал я, отметая остальные варианты в сторону. И в душе появилось облегчение оттого, что мне не придется ездить половину дня, осматривая здания. И не понимая, какие могут в них скрываться скрытые дефекты. Посмотрю его сегодня же.

Молчанов чуть склонил голову, и его глаза снова сверкнули:

– Уверяю вас, мастер‑князь, вы не пожалеете.

– Спасибо за помощь.

– Служу Северску и князю, – развел руки Молчанов и уточнил. – Еще что‑нибудь?

Я покачал головой:

– Осталось только создать указ о формировании ведомства, и…

– Здесь тоже нет особых сложностей, – явно прочитав мои мысли, произнес распорядитель. – В каждом отделении Синода должен быть отдел по борьбе с демоническими силами. Ну, знаете, случаи одержимости, наблюдение за благочестием, пресечение греховности… Это старое правило, но закон никто не отменял, хотя в большинстве отделений Синода эти отделения уже упразднены. В большинстве! Но не во всех. Некоторые старые княжества еще чтут эту древнюю славную традицию. Так что вы можете сыграть на этом в случае возмущения Совета. Возвращение к истинной вере предков.

Я с трудом сдержал довольную улыбку. Идея и правда была хорошей.

– Тем более Совет и не станет особо на вас наседать. Финансированием займется Синод, – продолжил Молчанов. – А значит, деньги пойдут не из казны княжества. Но при этом служба в ведомстве приравняет работников к государевым слугам. Как и любого синодника.

– Спасибо, – растерянно пробормотал я.

– Обращайтесь, Николай Арсентьевич, – улыбнулся Молчанов. Он несколько секунд пристально посмотрел на меня, а затем заключил:

– Что же, вижу, что вопросов у вас больше нет?

Я покачал головой и встал с кресла.

– Тогда позвольте мне проводить вас, – закончил распорядитель и вышел из‑за стола.

Но вдруг остановился и мягко улыбнулся:

– Николай Арсеньтевич, с того момента, как мы вышли из зала, вы хотите спросить меня о чем‑то. Но никак не можете сформировать в голове вопрос. Сосредоточьтесь и задайте его вслух. Поверьте, я буду с вами предельно честным.

– Меня удивляет то, как быстро вы поверили, что я достоин… – начал было я и запнулся, когда собеседник взглянул на меня в упор без тени улыбки.

– С чего вы взяли, что мы вам поверили? – спросил он совершенно серьезно.

– Ну… я тут всего ничего. И еще толком не успел проявить себя.

– Вы на самом деле считаете, что мы не следили за вами раньше? Не проверяли? Не выбирали? – с каждым вопросом я ощущал себя все глупее.

Молчанов склонил голову к плечу, став похожим на большую птицу.

– Для внешнего мира вы – сын богатого и влиятельного дворянина. Вы родились и выросли в столице империи. Вас знают по скандальным статьям газет, по слухам, которыми, как известно, земля полнится.

– Все так, – согласился я, скрестив руки на груди.

– Николай Арсеньтевич, вы, вероятно, и сами понимаете, что человеку с подобной репутацией никто бы не доверил управление краем.

– Но вышло иначе, – насупился я.

– И вам стоит задуматься, для чего это было сделано. Почему такой пост доверили тому, от которого никто не ждал поступков.

– Что вы имеете в виду?

– Вы и сами все понимаете, – Молчанов постучал пальцем по своему виску, – Вы громко думаете, князь. Порой вас слышно слишком отчетливо.

– Кто‑то посадил меня сюда, чтобы я не мешал и просто исполнял роль, – произнес я вслух.

– Посадили настоящего наследника, у которого безнадежно испорчена репутация. А кем она испорчена, Николай Арсентьевич?

– Я порой делал глупости… – отчего‑то смутился я.

– Спасти девушку от разъяренного медведя – вовсе не глупость, – возразил Молчанов. – А в начале весны вы выловили упавшего в Неву пса. Сами при этом оказались едва ли не по пояс в воде. Странно вышло, княже, что ваша сила никак не могла подхватить животное и вынести его на берег. Словно кто‑то вам мешал. Или не позволял сделать это с легкостью. Кажется, лекари после этого продержали вас в постели неделю.

– Откуда вам это известно? – осведомился я.

– Газеты назвали ваш поступок безрассудным. Писали, что вы были пьяны. Но на самом деле все было не так. Вы не пили хмельного. Вы просто не могли пройти мимо тонущей собаки.

– Но…

– Мы следили за вами до того, как старого князя не стало. Мы выбирали вас. Может, вы не подходите на роль правителя в человеческом мире. В том мире, где важно как вы выглядите в глазах других. Но в нашем… – он замолчал, позволив словам проникнуть в мое сознание, – вы тут не случайно, князь. Вы тут на своем месте.