Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 162

Наконец, колёса мягко скрипнули у массивных ворот. Серое трёхэтажное здание возвышалось передо мной. На первый взгляд – непримечательное, но слишком ухоженное, чтобы быть просто «домом». Прямой фасад сиял свежей побелкой на карнизах, окна сверкали лаком, а обновлённая штукатурка ещё пахла известью. Дом будто бы смотрел на меня – холодным и настороженным взглядом, за которым всегда что‑то скрывается.

Воевода заглушил двигатель, обернулся ко мне:

– Прибыли, мастер Медведев.

Я задержал дыхание, посмотрел на гладкие стены, за которыми явно таилось больше, чем хотелось бы знать. Вдохнул глубже, будто набираясь решимости, и тихо сказал:

– Подождите меня в машине.

Слова прозвучали просто, но внутри у меня шевельнулась тревога: будто это был не визит, а шаг в сторону чего‑то, что уже ждало меня за этими полированными рамами.

Морозов молча кивнул. Я открыл дверь, вышел из машины и направился к небольшому крыльцу из серого камня. Ступени встретили меня холодным эхом, и, поднявшись, я потянул на себя тяжёлую дубовую дверь, увенчанную логотипом: голубь, летящий в синем небе и сжимающий в клюве ветку. Настолько миролюбивый, что сразу хотелось спросить, сколько стоит такой герб для домашнего камина.

Я шагнул внутрь.

В холле фонда царило оживление, для Северска совершенно несвойственное. Просторное помещение гудело голосами, как улей. По широким плитам из белого известняка туда‑сюда сновали люди, переговариваясь, словно всё здесь было куда важнее и быстрее, чем за пределами этих стен.

Справа у окна группа мужчин в сюртуках ожесточённо спорила, размахивая руками так, будто решали не судьбу проекта, а что‑то куда выжнее. Их громкие реплики глухо отражались от стен и тут же тонули в общем гуле.

Рядом две женщины в строгих платьях, склонившись над папками, шёпотом сверяли записи, как будто речь шла о великой тайне, хотя со стороны это выглядело, словно они спорят о правильности запятой.

И тут мимо меня стремительно пронёсся кот. Самое любопытное, что на его лапах, как мне показалось, мелькнули всамделишние лапти. Я моргнул и мысленно решил списать это на усталость. Хотя, зная Северск, можно бы задуматься: не пора ли и мне обзавестись какой‑нибудь парой таких.

И стоило мне присмотреться, как сквозь привычные личины людей стали проступать облики тех, кем были эти «люди» на самом деле. У одного светились глаза, другой двигался слишком плавно, словно текла вода, у кого‑то были чересчур длинные пальцы, под личиной кого‑то проступали очень острые скулы. Старшего народа было настолько много, что в висках запульсировала боль. И я отступил на шаг, замотав головой, словно пытаясь отогнать морок. Видимо, здесь было слишком много разных представителей старшего народа, и мое чутье начало сдавать сбой.

– Мастер‑князь.

Прозвучавший за спиной мелодичный женский голос заставил меня обернуться. В нескольких шагах от меня стояла стройная девушка в тёмно‑сером платье, идеально сидящем на фигуре. Ткань ложилась мягкими складками, подчёркивая тонкую талию и изящные плечи. Волосы, убранные в строгий пучок, казались слишком гладкими, будто прядь к пряди уложены с помощью невидимой руки. А большие выразительные глаза смотрели на меня. И когда её взгляд встретился с моим, на миг показалось, что глаза её слишком яркие, будто в них плескалась вода, отливающая синим и серебристым блеском.

– Добро пожаловать в фонд «Завета», мастер‑князь, – произнесла она, чуть склонив голову. Голос её звучал бархатно, тянулся, словно струйка воды по камню, и в нём было что‑то обволакивающее. Не слова, а песня.

Я поймал себя на том, что в первое мгновение хотел слушать её дольше, чем следовало. Внутри что‑то дрогнуло: желание кивнуть, согласиться со всем, забыть, зачем пришёл. Глаза её блестели слишком ярко, и за привычной оболочкой вдруг проступило иное – влажный отблеск кожи, ровный изгиб губ, волосы, будто ещё не обсохшие после выхода из глубины.

Она нахмурилась, тревожно глядя на меня:

– Мастер‑князь, с вами всё в порядке?

Я растерянно кивнул, заставив себя выдохнуть:

– Да… я в порядке.

– Довольно, Софья, – раздался голос откуда‑то сбоку, глухой и властный.

Девушка вздрогнула, будто её дёрнули за незримую нить, и чуть виновато опустила глаза.

– Да оно как‑то случайно вышло, – пробормотала она извиняющимся тоном.

И я ощутил, как её чары отступают, растворяясь, словно лёгкая дымка, которую развеял сквозняк.

Я резко обернулся. За моей спиной стоял высокий, сухощавый мужчина в сером костюме с идеально завязанным галстуком. Тронутые сединой волосы были аккуратно уложены, а борода подстрижена явно недавно.

– Простите, Николай Арсеньтевич, – смущенно произнесла сирена, и, опустив глаза, поспешно шагнула в сторону.

– Извините мою помощницу, – произнес мужчина. – Она еще не умеет контролировать свою силу. Но поверьте, мы работаем над этим.

– Вы… – начал я.

– Прошу прощения, что не представился, – с улыбкой продолжил мужчина, поправив на переносице очки в дорогой золотой оправе. – Меня зовут Тимофей Платонович Молчанов. Я мастер‑управляющий этого фонда и пытаюсь поддерживать здесь некое подобие порядка. Но выходит так, как выходит. Это со мной вы разговаривали по поводу имущества Курносова.

Я кивнул:

– Очень приятно, Тимофей Платонович.

– Простите, что не представился вам сразу после вступления вас в должность, – живо продолжил мужчина. – Просто… бывает несколько дней в году, когда я стараюсь не выходить из дома, в связи с некоторыми… природными обстоятельствами. И как только эти обстоятельства прошли, я сразу занялся делами.

Я всмотрелся в лицо собеседника. Но оно было… человеческим. Почти человеческим. Слегка бледная кожа, как будто этот человек редко бывал на солнце. Впрочем, за время проживания здесь с уже понял, что солнце в этом регионе не слишком частый гость. Резкие скулы и тонкие губы, в которых угадывалась хищная сдержанность. И только холодные, серо‑стальные глаза выдали в нем не человека. На мгновение, мне показалось, что в глубине зрачков тлеет красноватый отблеск, как у углей в темноте. Но стоило Молчанову моргнуть, как этот блеск пропал.

Он увидел, что я это заметил, и усмехнулся, чуть приподняв уголок губ:

– Рад, что вы умеете смотреть глубже, мастер‑князь. Не все обладают этим даром.

– Увы, я этому не учился, – спокойно ответил я. – Оно само как‑то пришло.

– Память крови, – понимающе протянул мужчина.

– Кто вы? – спросил я, решив отбросить смущение.

– Дампир, дитя человека и вампира, – с достоинством сообщил Молчанов. – Такие как я редко встречаются. Мой вид не всегда способен контролировать порывы нашей натуры. Мы бываем слегка несдержанны. И это приводит к гибели.

– От переедания? – без улыбки уточнил я.

– От вил и факелов, – мужчина развел руки в стороны. – В некоторых землях вампиры – частое явление. И люди помнят, как нас отличить от бирюков соседей. А еще они помнят, как нас убивать. Некоторые способы способны только рассмешить, но есть и успешные способы.

– Удивительно, – произнес я, не зная, как еще реагировать на эту информацию.

– Мир таков, – кивнул Молчанов. – Меня радует, что вы смогли принять законы нашего мира, хотя узнаете о них только сейчас. Насколько я понял, вы жили там, где о других существах вспоминают только в сказках.

– Все так, – кивнул я.

– Старый князь боялся, что на его место придет кто‑то подобный. Тот, что не сможет понять наш мир.

– Я пытаюсь его понять, – поправил я собеседника. – Остается надеяться, что у меня получается.

– Кстати, вы правильно поступили, что устроили водяного Илью на место начальника рыбохраны. Он весьма…

Молчанов замялся, словно подбирая слова, а затем продолжил:

– Мужчина энергичный. Только вот его бы энергию, да в мирное русло. А на посту, он будет приносить пользу княжеству.

– Никогда бы не подумал, что представители старшего народа будут так беспокоиться о судьбе княжества, – пробормотал я.