Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 156

– Войдите, – произнес я.

Дверь открылась, и в кабинет вошел парень в форме курьерской службы жандармерии. Он остановился на пороге, склонил голову в приветствии.

– Проходите, – произнес я, и курьер подошел к столу. Открыл висевшую через плечо сумку и вынул несколько листов:

– Вот.

Я взял бумаги. Пробежал взглядом по ровным строкам отпечатанного текста, и довольно улыбнулся.

– Благодарю, – сказал я и почувствовал, как день начинает играть новыми красками. И мне будет, что показать на встрече с промышленниками.

– Можете быть свободны, – произнес я.

КУрьер склонил голову в прощании, развернулся и вышел из кабинета. Я же собрал разложенные на столе листы и поднялся с кресла. До встречи оставалось двадцать минут. И мне нужно было успеть.

Я вышел из здания управы, спустился с крыльца и сел в машину.

– Готовы? – спросил Морозов, как только я захлопнул за собой дверь.

– Теперь да, – довольно ответил я.

Воевода коротко усмехнулся и завел двигатель. Машина взяла курс к ресторану, в котором была назначена встреча, и я ощутил, как внутри поднимается странная, спокойная злость. Та, что ведёт к цели, пока враг ещё думает, что всё идёт по его плану.

К указанному месту мы опоздали на десять минут. Но это было только к лучшему. Машина остановилась на парковке напротив входа. Воевода заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Прибыли, князь.

Я кивнул, осматривая здание.

«Застава» располагалась в бывшем трактире при выезде из города. Отсюда, наверное, и было название.

Снаружи заведение выглядело основательно: тёмный кирпич, массивные дубовые двери с коваными ручками, над входом висел фонарь с матовым стеклом, в котором дрожал жёлтый огонь. На стене двери красовалась бронзовая табличка с выбитым гербом города.

Я вышел из авто, направился к крыльцу, у которых меня уже ожидал привратник. Мужчина поклонился и открыл передо мной дверь.

– Спасибо, – ответил я и вошел в холл.

Зал был просторным, с высокими потолками и широкими арками, украшенными деревянной резьбой.

Вдоль окон стояли тяжёлые, накрытые белыми скатертями столы, с массивными подсвечниками и потемневшими от времени латунными приборами. В центре зала возвышалась печь‑камин с кованой решёткой.

Посетителей почти не было. Видимо, заведение начинало заполняться только ближе к вечеру. Поэтому я сразу заметил две фигуры, которые сидели за дальним столиком, в углу.

– Добрый день, мастер‑князь, – послышался сбоку голос распорядителя. – Рады приветствовать вас в нашем заведении. Давайте я провожу вас к нужному столу.

– Спасибо, – не оборачиваясь ответил я.

Распорядитель обогнул меня и направился к столику, за которым сидели двое мужчин средних лет, в дорогих костюмах. Один из них то и дело посматривал на часы. Я последовал за ним.

– Добрый день, мастер Медведев, – произнес тот, что постоянно смотрел на часы.

– Добрый, – ответил я, присаживаясь в свободное кресло. – Простите, меня задержали дела.

– Неужто здесь так много дел? – со снисходительной улыбкой уточнил мужчина с массивным золотым перстнем. – Мне казалось, что тут тихое местечко, в котором ничего не происходит.

– Бывают и спокойные деньки, – согласился я. – Но сегодня с утра, в чаще у границы княжества нашли несколько… тел.

Я положил на стол листы протокола. Мужчины украдкой переглянулись, но я это подметил. И бодро продолжил:

– Браконьеры. С «Милославской» мануфактуры. Не повезло, конечно, ребяткам. Зверье порвало их так, что опознать их можно будет разве только талантливым лекарям.

– А с чего вы взяли, что это были люди с «Милославской»? – уточнил один из представителей, и я заметил, как на его лбу выступила испарина.

– В вещах погибших обнаружили квитанцию о выданном жаловании, – спокойно ответил я и словно невзначай поинтересовался. – А «Милославская» вроде бы входит в вашу группу мануфактур?

Я обвел собравшихся за столом полным любопытства взглядом.

– Видимо, они случайно пересекли границу и зашли на вашу территорию, – после недолгой паузы ответил один из пришлых.

– Случайно, стало быть. Конечно, всякое случается. Быть может, кто‑то незаметно для себя преодолел много километров по чужой земле, не понял, что тропы отличаются от привычных. Вероятно, даже не догадался, что ставит капканы и силки там, где делать этого им никто не позволял. Случается, наверно, и такое. Однако настоятельно вас прошу, господа, предупредите остальных работников ваших мануфактур, чтобы больше так не делали, – я потер переносицу, словно меня стала беспокоить головная боль. – Зверье, которое попробовало человечину, будет рыскать по округе в поисках новой добычи. Так что если они опять случайно заблудятся…

Я недоговорил. Просто развел руки в стороны, словно предупреждая, что за их сохранность я не отвечаю.

Мужчины снова коротко переглянулись, и наконец один из представителей выдавил:

– Звучит как угроза.

– Неужели? – я поставил локти на стол и устроил на скрещенных пальцах подбородок. – Сдается мне, что я всего лишь предупредил вас о возможных последствиях для глупых людей, которые по нелепой случайности зайдут на территорию Северска. Места у нас глухие, леса дремучие, звери лютые…

Под конец монолога голос мой сделался слегка хриплым. Сидящие за столом евда заметно подались назад, словно им стало не по себе от моих слов.

– Мы вас услышали, Николай Арсентьевич, – заявил, наконец, один из них.

– Вот и славно, – натянуто улыбнулся я и откинулся на спинку кресла. – О чем вы хотели со мной побеседовать? У меня не так много свободного времени. Княжество у меня тихое, но дел в нем хватает и везде нужен глаз да глаз.

Глава 14

Фонд

Промышленники молчали. То один, то другой бросал косые взгляды на копию протокола, аккуратно положенную на стол. Бумага, кажется, жгла им глаза. Я выдержал паузу и произнёс ровно:

– Если вы по поводу того, что я заморозил ваш проект, то могу повторить: я рассматриваю и даю оценку каждой заявке. Но выбираю так, чтобы это было выгодно княжеству.

Мужчина в дорогом костюме и с лицом человека, привыкшего к согласию по первому слову, нахмурился. И я заметил, как его пальцы нервно теребят браслет золотых часов, словно надеясь, что золото станет оберегом и поможет ему со мной договориться.

– Помнится, мы предлагали вам любую помощь, мастер‑князь, – проговорил первый. Голос у него был ровный, но дрогнул на полуслове, и в этой дрожи чувствовалось раздражение, едва прикрытое вежливостью. Словно вместо приглашения он протянул мне чек и теперь недоумевал, почему я его не обналичил.

– В сегодняшней газете, между прочим, – вставил второй, склонив голову с натянутой улыбкой, – напечатали объявление о конкурсе на реконструкцию порта.

Сказал он это с таким видом, будто лично держал в типографии руку наборщика.

– Мы готовы вложить в это дело любую сумму, которую вы назовёте, – продолжил он, и голос у него стал мягким, как сливочное масло в жару. – Достаточно всего лишь намекнуть, Николай Арсентьевич. Мы готовы стать для края… опорой.

Он сделал паузу, ожидая, что я растрогаюсь. Но в его словах я скорее услышал не предложение, а подкуп.

Я развёл руками, как человек, которому и отвечать‑то неловко, потому что всё уже давно решено:

– Увы, мастера, деньги на восстановление порта уже найдены. Мы справимся своими силами.

Слова мои повисли в воздухе. Лица собеседников при этом изменились с той же скоростью, с какой замирают музыкальные шкатулки, когда крышку захлопывают. Один нахмурился так, будто ему внезапно стало дуть из окна. Второй, тот, что ещё минуту назад улыбался, с почти театральным радушием замер. Улыбка исчезла с его лица, будто её и не было. Маска сползла, обнажив скуку или раздражение. Мне было трудно точно сказать, какое из двух чувств он испытывал.