Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 110

Добрел до ванной, где холодная вода мигом меня взбодрила. Затем вернулся в комнату, наскоро оделся. А потом взглянул на стол, где лежала пачка исписанных листов.

– Ну, пора браться за дела, Медведев, – пробормотал я сам себе, взял бумаги и вышел из комнаты.

Когда спустился в гостиную, Морозов уже сидел в кресле у камина. Перед ним стоял чайник с отваром, чашка и блюдце с нарезанным на тонкие дольки лимоном. На углу столешницы приютилась сложенная вдвое газета. Заметив меня, Владимир усмехнулся и налил отвар в пустую чашку:

– Выглядите вы бодро. Часовой сказал, что у вас почти до самого рассвета не потухала лампа, – произнес он, когда я подошел к столу.

– Так и было, – ответил я, опускаясь в кресло, взял кружку и сделал глоток, чувствуя, как крепкий отвар прогоняет остатки сна. – Половину ночи я работал над проектом восстановления порта.

Морозов покачал головой:

– Совсем вы себя не бережете, – произнес он.

– Просто хочется поскорее разобраться с этим делом. Потому что на очереди еще множество других.

Морозов хмыкнул, и в этот звук вложил всё: сочувствие, насмешку и понимание.

– Осталось только переманить купцов, – продолжил я. – И уговорить их принять мою сторону.

– Тут главное, чтобы причины вас поддержать выглядели убедительно, – ответил Морозов.

– Что пишет пресса? – уточнил, чтобы сменить тему диалога. Кивнул на лежавшую на углу стола газету.

– Как всегда, – ответил Морозов. – Повезло Северску с князем.

Я покачал головой. Взял газету, с удивлением отметил, что на первой полосе снова был изображен я. Открыл нужную страницу, пробормотав:

– Когда они успели наделать фотографий…

'Вчера жандармерия задержала Параскеву, которая долгие годы была мастером‑распорядителем работного дома. Основанием для задержания было подозрение в том, что Параскева тратила государевы деньги, которые были предназначены для работного дома, на личные нужды. Жандармы уже провели обыск в нескольких домах, которые принадлежали Параскеве. В ходе обыска внезапно появились очень интересные факты. Уже бывшая директор работного дома хранила дома неучтенные средства в размере почти двухсот тысяч рублей. Также в одном из домов была обнаружена коллекция картин, и драгоценности, оценка которых еще не проводилась. Но по самым скромным подсчетам, сокровища дракона Параскевы потянут еще на сто тысяч. Сама Параскева не может объяснить, откуда у нее взялись эти деньги. Так что за выдвижением обвинения дело встать уже не должно.

Вскрылись эти аферы после неожиданного визита в работный дом князя Николая Арсентьевича Медведева. Сам князь уже провел выборы, и назначил новым директором работного дома некоего Тимофея Рябова. Мне удалось посетить работный дом…'

Я свернул газету и положил ее на стол.

– А вот и деньги на восстановление порта, – довольно заключил я и сделал глоток чая. – Двести тысяч – это даже суммы, на которую я рассчитывал. А еще дома…

Морозов пожал плечами:

– Ну, тут еще суда не было.

– Значит, нужно потолковать с Зубовым, чтобы он уговорил Параскеву на сделку со следствием, и провел ускоренную процедуру с признанием вины, – просто ответил я. – И через два месяца все имущество, полученное преступным путем, пойдет в казну княжества.

Владимир усмехнулся:

– Тут вам виднее, князь. Я больше по войне с чудовищами, а не по тонким юридическим наукам.

Я усмехнулся и вдруг прямо произнес:

– Иногда мне кажется, что вы не так просты, как хотите казаться, Владимир Васильевич.

Морозов вздрогнул. На секунду замешкался, но затем, на его лице вновь появилось то самое беспечное выражение, к которому я уже успел привыкнуть:

– Я отучился в Имперской военной школе, князь. Где готовят дружинников. Там других наук, кроме как бойцами командовать, да мечом махать, и не преподают.

Диалог прервала вошедшая в гостиную Вера:

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – начала она, старательно избегая смотреть на воеводу. – Я назначила встречу с представителями гильдии купцов. В девять, в «Витязе». Приличное место, которое устроило всех…

– Это не там, где наш Мурзик попортил шкуру повару? – осведомился Морозов и, не дождавшись ответа, встал с кресла, – Я подожду вас снаружи, княже.

Я кивнул, быстро допил отвар, перевернул чашку на блюдце, встал с кресла и взял со стола папку с проектом.

– Спасибо, Вера Романовна.

Всю дорогу до Северска я просматривал документы. В кармане ожил телефон. Мы уже въехали город. Он ещё только просыпался: по мостовой шли редкие прохожие, лавки открывали ставни, готовясь к рабочему дню.

Телефон в кармане продолжал настойчиво звонить. Я вздохнул, вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Осипова. Нажал на кнопку, принимая вызов:

– У аппарата.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике медовый голос Осипова. – Простите, что разбудил.

– Я давно проснулся и уже в городе, – ответил я.

В динамике повисло молчание.

– Похвально ваше стремление к работе, – произнес наконец глава Совета, и я услышал, как тяжело дались ему эти слова. – Я хотел сообщить вам, что ведомства ознакомились с проектами мануфактурщиков. Нарушений не выявлено.

Я выдохнул.

– Значит, можем назначать голосование? Скажем, через пару дней.

– Через пару дней, – рассеянно повторил собеседник, который явно не хотел давать мне столько времени. Но и спорить он не стал.

– Спешка ни к чему, – уверенно отметил я.

– Как скажете. И еще кое‑что, мастер‑регент. Вчера жандармерия задержала мастера‑распорядителя работным домом.

– Я читал в сегодняшней газете, – подтвердил я. – Репортер пишет, что при обыске были обнаружены наличные средства, драгоценности и прочее…

В динамике послышался вздох:

– Ох уж эти репортеры. Им не стоит верить, Николай Арсентьевич. Вряд ли работники газет обладают полной информацией. А вот насочинять, чтобы тиражи продавались, они могут. Но я не о том. Вы назначили мастером‑распорядителем некоего…

– Тимофея Рябова, – подсказал я.

– Его самого, – согласился со мной Осипов. – Так вот, мастер‑регент, я хотел бы вам напомнить, что любая управляющая должность в княжестве является выборной. И.

– Я вас услышал, – перебил я Осипова. – И хочу сказать, что указ о назначении я еще не подписывал. Тимофей Рябов временно исполняет обязанности мастера‑распорядителя. Потому что хорошо знает, как устроены дела в работном доме. И поступить так я в своем праве.

В динамике снова замолчали. Видимо, Осипов не был готов к такому повороту событий. И теперь пытался подбирать слова.

– Голосование будет назначено по всем правилам, – продолжил я. – Но учтите, что если Тимофей Рябов справится с возложенными обязанностями – он будет моей кандидатурой на эту должность.

– При всем уважении, мастер‑регент, этот Тимофей не высокорожденный, и…

– Табель о рангах никто не отменял, – возразил я. – И по закону каждый подданный Империи имеет право поступить на государеву службу, если пройдет конкурс. А Тимофей Рябов руководил портовой бригадой, причем без нареканий. Значит, умеет организовывать работу. Ему доверяют люди, что в свете событий немаловажно.

– Хорошо, мастер‑регент, – процедил Осипов. – До встречи на голосовании.

– До встречи, – ответил я и завершил вызов.

– Ну, – протянул Морозов не оборачиваясь. – Значит, битва за порт начинается.

– И, возможно, за всё княжество, – отозвался я, убирая телефон в карман.

Нужный ресторан стоял на тихой улочке, чуть в стороне от центральной площади. Фасад заведения был обшит тёмным деревом и украшен барельефами с изображением древнерусских воинов. Бойцы стояли наготове, в броне, с мечами наизготовку, и пристально вглядывались в проходящих мимо людей. У двери висела вывеска «Витязь», обвитая дубовыми листьями.

По бокам входа стояли кованые фонари, с дымчатыми стеклянными плафонами.