Есения (СИ) - Джолос Анна - Страница 58

— Не всегда с людьми. Иной раз таких упырей обслуживать приходится, — язвительно отзывается девчонка. — А ты чего это не в шубе? Неужто встал на путь истинный?

— Ещё не присмотрел новую, — заявляю угрожающе.

— Печально. Ничему тебя жизнь не учит, Разумовский, — она отходит, чтобы помыть руки. — Если что, будь готов к новому пикету. За мной не заржавеет. И, поверь, на этот раз я соберу куда больше, чем сотку сторонников.

Стискиваю зубы.

Пояснительная. По прилёту в Москву эта ненормальная молниеносно организовала у моего дома демонстрацию. Либо увидела мою свежую фотку, где я в меховом жилете стою возле машины, либо Эльку запалила в новой шубе. Отец подогнал, чтобы она не расстраивалась.

Надо сказать, он очень удивился в то утро, когда обнаружил у себя за забором толпу активистов, выступающих за защиту животных.

— Слушай ты, предводитель зелёных недоделанный, — делаю пару шагов вперёд и опираюсь ладонями о стойку. — Не испытывай моё терпение. Посмеешь выкинуть нечто подобное снова...

— Я предупредила.

— В порошок сотру, — обещаю сердито.

— Что ж. Буду ждать с нетерпением, — отзывается она преспокойно.

— Ты доиграешься, дура. Отвечаю.

— Пока твоя семейка убийц не расстанется со всеми своими шубами, я не угомонюсь. Знай.

Глаза в глаза палим. Не моргая.

— Тебе же хуже.

— Переживу.

— Не факт.

— Ладно, заткнись, — отмахивается от меня как от назойливой мухи. — Говори, Богдан, зачем явились, вы тут не одни, — с умным видом переключается на Сухорукова.

— Да, эмм… Нам нужна выпечка и кофе.

Пока он озвучивает свои пожелания, я продолжаю сверлить её ненавистным взглядом.

Придушил бы, клянусь!

И достанется же кому-то это проклятье с веснушками.

— Как будто для Лёхи, он этот штрудель вишнёвый обожает, — улыбаясь, складывает заказ в бумажные пакеты. — Где он? Пропал совсем.

— Ему не до тебя, — бросаю ехидно, вновь прокручивая в голове злополучный вечер и неприятный разговор у Москва-Сити. Да-да. Тот самый, в ходе которого она озвучила свой выбор в пользу татуированного.

С одной стороны вообще по хер на то, что эта деревенщина меня тогда продинамила, но с другой… Себе-то могу честно признаться — её слова отчего-то задели. Вдарило по самооценке нехило так, ведь никто после поцелуев и встреч со МНОЙ не давал мне отворот поворот.

«Мне нравится Галдин»

«Я окончательно поняла это, когда мы с тобой целовались. Так что всё. Поиграли и хватит. Эксперимент завершён»

Звездец!

«Возвращаем всё назад как было. За счёт в рестике деньги переведу вместе со следующей выплатой за шубу. Угу?»

И ведь перевела реально.

Не баба, а парадокс ходячий.

— Лёха занят новой программой. Нам надо сдать её в кратчайшие сроки, — зачем-то отчитывается перед ней Богдан.

— Ясно. Оплата картой?

— Да.

— Прошло. Сейчас кофе сделаю.

— Где остальные? — исследую глазами кофейню.

Ищу того, кто сделает мне нормальный кофе.

Эта стерва что-то намутила в прошлый раз аккурат перед закрытием. Еле до заправки ближайшей доехал. Думал, прямо по дороге обделаюсь.

Зараза! Зла не хватает!

Ей крупно повезло, что следующим утром мне надо было в аэропорт. Прикатил бы и устроил ей тут!

— Я одна, так что ты в пролёте, — информирует весело, пока я задерживаю взгляд на её губах.

— Плевать. Куплю в другом месте.

Отвожу взгляд и стараюсь отогнать от себя навязчивые мысли.

— Какая жалость… А я уже планировала подсыпать туда крысиный яд, — вещает разочарованно, направляясь к кофемашине.

— Ребят, вы бы уже завязали со своей враждой, — советует Богдан, включая режим кота Леопольда. — Реально, сколько можно? Взрослые люди.

Это я взрослый. Она — нет.

— Боюсь, это невозможно. Меня от неё воротит, — внаглую лгу.

Воротит ведь на самом деле от того, что думаю о ней постоянно.

Не помню в деталях ту ночь, когда был глубоко нетрезв, но одно отпечаталось в голове намертво: она опять меня бортанула.

— Это взаимно, придурок.

— Хватит вам.

Мы бы непременно с ней продолжили нашу увлекательную острую беседу, но…

— День добрый, — с нами здоровается какой-то мужик, внешне напоминающий бомжа. Небритый, неопрятный, с исходящим от него умопомрачительным алкогольным амбрэ.

Бриж, услышав его голос, выпускает из рук стакан с кофе и резко бледнеет.

 Глава 33

— Не нравится мне этот мутный персонаж, — нахмурившись, говорит Богдан. — Видел её реакцию? Аж кофе уронила. Не рада его появлению точно.

— И чё? Забей. Оно тебе надо? — надкусываю слойку, но взгляд снова непроизвольно задерживается на алкаше.

— Папаша её, по ходу, — предполагает друг.

— Мне как-то по барабану, — отзываюсь, состроив равнодушную мину.

— Видок у него так себе...

— Он плотно сидит на стакане, а может, и не только.

— Неудивительно, что Сенька от них слиняла. Интересно, что ему понадобилось?

— Лично мне вообще неинтересно. Пусть сама разбирается со своими гостями. Давай пожрём и двинем на хату к Галдину. Иначе ни хрена мы не сдадим нашу прогу вовремя.

— Меньше дрыхнуть надо было, — недовольно высказывает мне он, делая очередной глоток кофе.

— Да куда ж ещё меньше-то? Вы итак мне весь график сна сбили.

— График сна? — смеётся, отправляя в рот кусок курника.

— Да, двенадцатичасовой. Он значительно сократился из-за твоего неуёмного рвения сделать имя нашей фирме.

— Зато смотри, сколько желающих поработать с нами. И вообще, тебе грех жаловаться, дружище. Ты только недавно вернулся с островов.

— Лучше бы я туда не летал. Обгорел, траванулся.

— Слушай, Эмиль…. — заводит виновато. — Эля… Как?

Пододвигаю к себе его стакан с кофе, отпиваю оттуда и вопросительно вскидываю бровь.

— Давай откровенно, тебе разве есть до неё дело?

— Конечно есть.

Вот же гонит.

— Ой, да не заливай. Но я отвечу, — откидываюсь на спинку дивана. — Ей хреново, братан. Истерит и без конца ревёт. С недавних пор сидит на антидепрессантах.

— А это ещё зачем? — интересуется мрачно.

— Нервную систему привести в норму. Мальдивы не особо спасли ситуацию. Разве что тебя спасли. Потому что первые дни она вообще была не в адеквате. Орала так, что распугала всех туристов береговой линии.

— Мне жаль… — изрекает расстроенно.

— Знаешь, Богданыч, я никогда не лез в эти ваши недоотношения, но одно могу сказать точно: тебе стоило бросить её гораздо раньше. Так реально было бы куда меньше проблем.

Кивает.

— В этом я с тобой полностью согласен.

— Элька бредила вашей свадьбой со времён сопливого детства. Сам понимаешь, как всё это выглядит. Ты же теперь с Олей.

— Там до Оли не один десяток девчонок был, и она об этом знала.

— Не, братан, погоди, тут совсем другое. Ты же за провинциалкой своей сам таскаешься.

— Ты хотел сказать ухаживаю?

— Да как не назови. Элька ведь не дура. Видит, что на этот раз всё иначе. Цветы, подарки, провожания твои. Она поняла, что ты втрескался в Миронову по полной.

— Твоя сестра тоже обязательно кого-нибудь встретит.

— Мои соболезнования этому несчастному человеку, — усмехнувшись, качаю головой, — но да, быстрее бы это уже случилось. Мы, знаешь ли, вздохнули бы свободно. Предки вон на стенку лезут. Мать говорит, что она совсем невыносимая стала.

— Эля всегда такой была.

— Не, дружище. Сейчас у неё крышу подорвало основательно.

— Перебесится.

— Дай-то Бог. А-то так и до клиники недалеко. Причём неизвестно, кто отправится туда первым.

Молча доедаем выпечку, а потом Сухоруков, глядя мне в глаза, спрашивает:

— Ты точно зла на меня не держишь?

— Не держу, Богданыч, — отвечаю честно. — Но только потому что вы с моей систер стоите друг друга.

Она гуляла, он гулял. Оба изменяли.

— Будь уверен, не было бы за ней косяков, начистил бы тебе рожу. А так… Ну разошлись и разошлись. Это жизнь. Я ей сказал, что нашей дружбы это не коснётся. Пусть обижается сколько влезет.