Ты заслуживаешь знать (ЛП) - Томпсон Эгги Блум - Страница 61

— Заново начинают, во всем признавшись, Скотт! А не бросая собственную семью!

— Да пойми же ты! — Он опускается перед ней на колени, глядя снизу вверх с немой мольбой в глазах. — У меня всего два пути: либо сесть на пожизненное, либо сдать их всех с потрохами. А это значит дать показания не просто против убийцы Декстера, а против всех пятерых мужиков, включая моего отчима, которые сидели за тем карточным столом. Они ведь тоже не заявили об убийстве. И избавились от трупа. Все они совершили особо тяжкое преступление. Как думаешь, почему они убрали Кэти? Чтобы заткнуть ей рот!

— Существуют программы защиты свидетелей! Мы могли бы уехать куда угодно!

— И ты правда этого хочешь? Оборвать все связи с родными, бросить твоего отца и жить под чужими именами бог весть где? Ты такой жизни хочешь для наших детей?

— Я хочу, чтобы у них был отец! — Она упрямо вздергивает подбородок.

— У них его не будет, если меня спрячут по программе защиты! И не будет, если я сяду в калифорнийскую тюрьму! — Скотт болезненно кривится. — Прости меня, Эйми. Я слабак. Мне сказочно повезло встретить тебя, жениться, вырастить таких потрясающих детей. Это в миллион раз больше, чем я вообще заслуживал в этой жизни. Прости, что я все пустил под откос.

— А Антон? Какое отношение ко всему этому имеет он?

Скотт резко отшатывается:

— Антон? О чем ты вообще?

— Он шантажировал тебя. Хочешь сказать, ты не знал?

Скотт вскакивает на ноги и отступает назад, спотыкаясь:

— Антон?! С чего ты вообще это взяла?

— Я разговаривала с Джоном Блоком. Он вычислил, откуда отправляли письма. С учетной записи в библиотеке кампуса Американского университета.

— Что? Он мне ничего не сказал!

— Думаю, он только-только это выяснил. А когда я прижала Гвен к стенке, она все подтвердила. Антон во всем ей признался в ночь перед смертью.

— В голове не укладывается… Я понятия не имел, что это он. Он ведь пытался поговорить со мной в тот вечер. Но я отшил его, потому что торопился на встречу с Джоном Блоком. Твою мать… Мне нужно выпить.

Он идет на кухню. Доносится мягкий щелчок открывающейся дверцы холодильника. Через секунду Скотт появляется в дверном проеме с бутылкой пива в руке.

— Будешь? — Он сбивает крышку о край кухонной тумбы и делает жадный глоток.

Эйми бросает взгляд на часы.

— Еще даже полудня нет.

— Я просто в шоке. Зачем ему это? С какой стати Антону меня шантажировать? И как, черт возьми, он вообще раскопал мое прошлое?

— Не знаю. Но ты ведь заплатил ему? Сто тысяч долларов. Я просмотрела выписки со счетов за последние недели. Денег нет.

— Нет-нет. Ты все не так поняла. Я ему ничего не платил, — возражает он. — Я снял эти деньги для себя.

— Что ты сделал?

— Я снял их, чтобы подготовить побег. Я не платил шантажисту ни цента. И не собирался. Я не знал, что это Антон слал мне те письма и сообщения. Я решил, что объявился кто-то из калифорнийского прошлого. Он ведь не назвал своего имени. Я лишь понял, что кто-то знает правду, и часики тикают. Я снял эти деньги как «подушка» для побега, чтобы начать новую жизнь.

— Ты неделями планировал бросить нас? — Эйми медленно поднимается с кресла.

— Я знаю, как это звучит…

— Как это звучит?! Ты лживый кусок дерьма, Скотт! Или Майкл! Как тебя там вообще зовут?!

Она протискивается мимо него на кухню, чтобы забрать телефон из корзинки на столе.

— Постой! — Он хватает ее за запястье.

— Отпусти меня! — Она яростно выдергивает руку и отступает обратно в гостиную. — Так что же случилось в понедельник вечером? — выплевывает она каждое слово с ядом. — Ты просто решил, что настал идеальный момент привести свой план в действие?!

— Когда я приехал забрать Ноа, там стояла мать. Она сказала, что Кэти убили. Что меня уже ищут, а ей с Рэем пришлось залечь на дно. Сказала, что полиция вот-вот выпишет ордер на арест. Мне пришлось бежать. Я еще не был готов, но бросил машину там и приехал сюда. Мне нужны были новые документы: номер соцстрахования, паспорт и все остальное.

— И что ты собираешься делать, когда получишь их? — Она из последних сил удерживает голос от срыва.

— Я переберусь в Эквадор. У них нет договора об экстрадиции со Штатами.

— Как умно.

Эйми пристально смотрит на мужчину перед собой. У него те же темно-каштановые волосы, те же зеленые глаза, та же волевая челюсть, что и у ее Скотта, но она больше не узнает его. И дело вовсе не в мешковатых джинсах, не в растянутой толстовке, не в щетине или темных кругах под глазами. Он держится совершенно иначе. В нем появилась жесткость, будто за последние дни его обтесали до остроты лезвия. Может, так на него влияет присутствие матери, и он снова превращается в Майкла, того самого парня, который посчитал отличной идеей ограбить наркоторговцев?

А может, этот Майкл всегда прятался внутри ее Скотта, просто она в упор не хотела этого замечать?

— Не могу поверить, что ты готов так поступить с нашими детьми, — глухо произносит она. — Я считала тебя лучшим отцом на свете. Я смотрела на других мужей, на других отцов и искренне жалела своих подруг, потому что их мужья казались мне какими-то второсортными по сравнению с тобой. Я верила, что ты любишь нас больше всего на свете.

— Я люблю тебя, Эйми! Тебя и детей! Именно поэтому…

— Забудь про всю ложь, которой ты меня кормил! — перебивает она, повышая голос. — Забудь про ошибки молодости, так как все это пыль по сравнению с тем, какую ошибку ты собираешься совершить прямо сейчас! Твой выбор в эту самую секунду определит, что ты на самом деле за человек. И дело не только в том, что о тебе подумаю я, сам подумай, кем ты останешься в глазах собственных детей!

— Ты не понимаешь, Эйми! Меня не будет рядом в любом случае! — Он делает шаг к ней. — Ты правда думаешь, что детям будет лучше знать, что их отец мотает срок за решеткой?!

— Но ты хотя бы выйдешь! Рано или поздно! Ты ведь никого не убивал, так? Ты сможешь пойти на сделку со следствием!

— Если я откажусь давать показания, то сгнию в тюрьме. А если соглашусь, меня просто убьют.

— По крайней мере, твои дети, по крайней мере, я… мы бы знали, что с тобой случилось! Поверить не могу, что ты готов обречь нас на адскую пытку до конца дней, как жить в неведении! Это просто чудовищно! — Эйми подходит к входной двери и берется за ручку. — Я не стану тебя умолять. У меня больше нет сил: я до капли выжата тремя днями безумного страха за тебя. Попытками сохранить семью во время этого кошмара. Своей слепой верой в тебя и тем, как я тебя защищала.

Она распахивает дверь настежь. Гвен и Джен, стоящие на лужайке, синхронно поворачивают к ней головы.

— Ты заявишь на меня в полицию? — глухо спрашивает он в спину.

Эйми медленно оборачивается, сама поражаясь тому ледяному спокойствию, что воцарилось у нее внутри. Истерика накатит позже, она это знает наверняка. Все эти дни, изводя себя худшими сценариями, она представляла Скотта искалеченным в автокатастрофе, лежащим без сознания в реанимации или похищенным бандитами. Ей ни на секунду не приходила в голову мысль, что он добровольно прячется от нее, хладнокровно причиняя столько боли и горя. И это осознание становится для нее спасительным рвом с водой, той самой преградой, которую ему уже никогда не преодолеть.

— Я возвращаюсь домой к своим детям. И да, я вызову полицию. Я расскажу им абсолютно все, что ты мне только что выложил. А дальше решай сам, Скотт.

Глава 45

Глава 45

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен развочивается, когда Эйми выходит из дома и молча проходит прямо мимо нее. Оставив мать Скотта затягиваться сигаретой, она спешит к пикапу.

— Поехали. — Эйми забирается на пассажирское сиденье, так что Гвен садится за руль.

— А как же Скотт?

— Заводи машину. — Эйми протягивает Гвен ключи. — Я бы с радостью вернулась и высказала этой женщине все, что о ней думаю, но в этом нет никакого смысла. Она отвратительная мать, которая сломала жизнь собственному сыну, а он до сих пор пляшет под ее дудку.