Охота (ЛП) - Буони Кристин - Страница 59

Небо по-прежнему было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, и минут за десять до того, как мы вышли к укрытию, хлынул ливень — холодный, безжалостный, промочивший нашу одежду до нитки за секунды. Мы припустили к хижине, стоявшей у края поляны, но, взлетев на крыльцо, обнаружили, что дверь заперта.

— Что за херня? — Натан в ярости задергал дверную ручку. — Она должна быть открыта еще как минимум три часа!

Я развернулась, сканируя глазами поляну вокруг хижины, и нахмурилась: синей краски из баллончика, которой обычно очерчивали границы безопасных зон, нигде не было видно. Неужели её смыло этим ливнем?

Я уже собиралась предложить ребятам выбить одно из окон, чтобы пробраться внутрь, как вдруг мой взгляд зацепился за синий мазок далеко справа — идеальный маленький круг вокруг напольного люка, почти полностью скрытого под слоем ползучих лоз и мха.

— Вон там! — я указала на люк. — Безопасная зона, должно быть, под землей. А эту избушку поставили просто для отвода глаз.

Мы вчетвером бросились к люку. Натан с силой рванул его вверх, и мы один за другим спустились в убежище.

Стоило моим ногам коснуться пола, как всё мое тело обмякло от колоссального облегчения. Подземный бункер был маленьким, но надежным: крепкие стены и низкий потолок создавали почти уютную атмосферу. Еды здесь не оказалось, если не считать того, что оставалось в моем рюкзаке, зато было полно воды, а главное — в углу, за небольшой перегородкой, прятались раковина и туалет.

У меня перехватило дыхание при виде этой импровизированной уборной, и впервые за долгие часы внутри шевельнулось слабое удовлетворение. Я уже и не помнила, когда в последний раз смывала с себя пот и грязь; когда чувствовала себя по-настоящему чистой.

Остальные по очереди умылись и обсушились, после чего накинулись на остатки пайка, которые я разложила на полу, разделив на четверых. Я привела себя в порядок последней, съела маленькую пачку крекеров и свернулась калачиком в углу, чтобы хоть немного поспать.

Я понимала, что полноценно отдохнуть не выйдет — мысли лихорадочно неслись в голове, прокручивая каждую смерть, свидетельницей которой я стала, и каждую возможную засаду, что могла поджидать впереди. Но попытаться было необходимо, иначе у меня просто не осталось бы сил идти дальше.

Каким-то чудом мне удалось проспать целых два часа, но затем я снова резко проснулась, а в голове закружился всё тот же привычный безумный вихрь мыслей. Все остальные крепко спали на полу, наслаждаясь, вероятно, первым безопасным отдыхом за последние два дня.

Я тихо обулась и бесшумно поднялась по ступенькам к люку, стараясь никого не разбудить. Раз уж сон окончательно прошел, я решила, что будет нелишним проверить погоду снаружи и скорректировать наши планы. Если там до сих пор бушует шторм и хлещет ливень, вечер у нас выдастся паршивый.

Когда я приоткрыла люк и выбралась наружу, меня мгновенно обдал пронизывающий холод. Дождь, к счастью, прекратился, но весь остров теперь заволокло густым, тяжелым туманом, способным скрыть даже ближайшие деревья. Его серые рваные клочья змеились между стволами, стягиваясь по земле призрачным покрывалом.

Я постояла так какое-то время, растирая плечи руками и всматриваясь в эту зловещую, мертвую тишину. Туман выглядел пугающе, но чем больше я о нем думала, тем отчетливее понимала: он может сыграть нам на руку. Конечно, мы не увидим приближение охотников… но ведь и они не увидят нас.

Внезапный приступ голода болезненно скрутил желудок, и я тяжело вздохнула, вспомнив, что чуть ранее отдала последние остатки еды Натану, Кьяре и Крейгу. Это было правильно — они ведь не ели целую вечность, — но, блядь… Я бы убила за еще один батончик мюсли прямо сейчас.

— Пожалуй, не лучший выбор выражений при моих раскладах, — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как внутри прошибает смесь вины и стыда.

Я до сих пор не могла взять в толк, как и почему я умудрялась выживать так долго, пока остальные вокруг меня дохли как мухи. Я не была экспертом по выживанию и даже не успела потренироваться перед заброской на остров, ведь я изначально вообще не записывалась на эту проклятую игру.

Казалось, будто у меня за спиной стоит ангел-хранитель… Вот только что делать ангелу-хранителю здесь, в самых глубоких кругах ада?

Я покосилась на избушку на другой стороне поляны, наполовину утонувшую в тумане. Я знала, что она заперта, но подумала, что внутри могли остаться припасы, которые мы проглядели. В конце концов, мы так отчаянно пытались спрятаться от ливня, что никто даже не додумался заглянуть в окна или поискать другие пути внутрь. Мы просто дернули ручку двери, запаниковали, обнаружив замок, и ломанулись к люку.

Может, какая-нибудь рассохшаяся доска или незапертое окно позволят мне пролезть внутрь. Желудок снова громко заурчал, требуя действовать. В отчаянии даже самые безнадежные идеи начинают казаться стоящими попытки.

Я медленно поползла к маленькому строению, на всякий случай пригибаясь как можно ниже. Туман вокруг, казалось, сгущался с каждым шагом, пробирая до костей, но я всё равно была ему благодарна, понимая, что он надежно скрывает меня от любых находящихся поблизости охотников, даже несмотря на то, что я нахожусь посреди открытой поляны.

Добравшись до фасада хижины, я тихонько подергала ближайшее окно и разочарованно рыкнула, обнаружив, что оно наглухо закрыто. Проклятье. Я осмотрела стену рядом в поисках хоть какой-то щели в дереве, которую можно было бы расширить, или отошедшей доски, но тщетно.

Вздохнув, я направилась к противоположной стене, чтобы проверить там. Но стоило мне обогнуть угол, как я замерла как вкопанная.

Там, прислонившись к стене хижины и не сводя с меня глаз, стоял Ретт.

23

Эверли

Мой пульс бешено стучал в ушах, и я сделала нерешительный шаг назад.

— Тебя… тебя не должно здесь быть, — выдохнула я дрожащим от страха голосом. — Это безопасная зона.

Ретт оттолкнулся от стены и слегка наклонил голову, а его губ коснулась едва заметная ухмылка.

— Ошибаешься, — произнес он. Его голос звучал низко и плавно, сочась неприкрытой угрозой. — Безопасная зона — под землей. Помнишь?

Черт. Он был прав. В панике я совершенно забыла, что сама хижина в эту зону не входила.

Дыхание перехватило, а ноги едва не подогнулись.

— Пожалуйста, — взмолилась я, и мой голос сорвался. — Не надо. Не делай мне больно.

Ретт преодолел разделявшее нас расстояние одним быстрым, выверенным шагом и резко развернул меня. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, я врезалась спиной в бревенчатую стену хижины; холодное дерево неприятно ощущалось сквозь влажную одежду.

Его рука взлетела вверх, крепко удерживая мое плечо, а вторая поднесла нож к моему горлу. Острая кромка лезвия прижалась к коже — не настолько сильно, чтобы порезать, но достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

— Но тебе ведь нравится, когда я причиняю тебе боль, — тихо, вкрадчиво произнес он. В его голосе звенела угроза, а глаза горели хищным блеском. — Разве нет?

Я тяжело сглотнула и отвела взгляд. Резким движением он переместил нож прямо мне под подбородок, заставляя задрать голову и посмотреть на него.

— Отвечай мне, принцесса, — прорычал он.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я встретилась с его холодным взглядом, а мои глаза округлились от дикой смеси страха и странного волнения. Он надавил на кончик ножа чуть сильнее, и я почувствовала резкий укол. Следом разлилось тепло: капельки крови выступили на коже и тонкой струйкой потекли вниз по шее.

Ужас накрыл меня как приливная волне, но глубоко под ним зашевелилось нечто иное. Мое тело словно жило своей жизнью — вопреки опасности, внутри вспыхнуло необъяснимое пламя. О боже… Неужели эта близость со смертью так на меня влияет? Это было безумие. Настоящее сумасшествие. И тем не менее, пьянящий восторг уже пульсировал в моих венах.