Охота (ЛП) - Буони Кристин - Страница 33

У меня едва хватило времени задуматься о том, что послужило причиной этих шрамов, прежде чем он толкнулся мне в рот, заставляя меня задыхаться, когда украшения пирсинга скользнули по языку и коснулись горла.

Я застонала, когда хватка Ретта на моей голове усилилась. Боль в корнях волос была почти невыносимой, но каким-то образом я всё равно желала этого. Мне безумно нравилось, как он возвышается надо мной, излучая силу и контроль, словно я была не более чем объектом для его удовольствия, полностью отданным на милость его прихотей.

Он продолжал двигаться, толкаясь в мое горло, пока рот не заныл от чувствительности, а затем наконец отстранился, глядя сверху вниз на тонкую серебристую ниточку слюны, соединявшую мои губы с головкой его члена.

— Сними его, — приказал он, переводя взгляд на мой белый халат. — И наклонись над столом.

Я поднялась на подкашивающихся ногах, сердце зашкаливало, когда я сбросила халат и повернулась к столу. Я уперлась в него руками, выгнула спину и замерла в ожидании.

Прошло мгновение. Затем еще одно. К тому времени, когда Ретт наконец подошел ко мне со спины, накрывая ладонью мою ягодицу, я уже практически сгорала от нетерпения, изнывая от предвкушения.

Как только я почувствовала, что его член коснулся меня, у меня вырвался тихий всхлип; я прикусила нижнюю губу, чтобы этот звук не перерос в полноценный крик отчаяния.

Ретт резко шлепнул меня, отчего я вздрогнула, а затем направил кончик к моему входу. Одновременно с этим одна из его рук скользнула вверх по моим ребрам, проходя между грудей, и плотно обхватила мою шею, лишая возможности пошевелиться.

Я замешкалась на долю секунды, чувствуя, как волна пьянящего восторга проносится по телу от мысли, что мне могут перекрыть кислород. Или сделать что-то хуже.

Ретт был намного крупнее меня. Намного сильнее. Если бы он захотел, он мог бы причинить мне серьезный вред. Понимание этого и ощущение его руки, сжимающей мое горло, заставляло меня чувствовать себя такой уязвимой и одновременно такой чертовски живой.

Без предупреждения он с силой толкнулся внутрь, вырвав из моего рта удушливый крик. Он был крупным, слишком крупным, и мое тело едва справлялось с его напором несмотря на то, что я полностью исходила желанием. Казалось, он буквально расщепляет меня изнутри.

— Больно, малышка? — прохрипел он мне прямо в ухо, наклоняясь вперед и погружаясь в меня до самого основания.

Голова шла кругом, все нервные окончания буквально плавились.

— Да, — выдохнула я. — И… нет. Это…

Я не смогла закончить фразу. Мне безумно нравилось то, как член Ретта растягивает и заполняет меня изнутри, но слова сейчас полностью покинули меня.

Он издал низкий стон, слегка отстраняясь и снова плавно входя в меня, а затем еще и еще раз, заставляя мое тело подаваться вперед при каждом движении. Он тяжело дышал; его свободная рука мертвой хваткой вцепилась в мое правое бедро, оставляя синяки, а его толчки становились всё более мощными и сокрушительными.

В прошлом мне всегда требовалась дополнительная ласка, чтобы дойти до пика, но сейчас всё было иначе. Металлические штанги, пронизывающие член Ретта, задевали какую-то совершенно иную точку внутри меня, отчего перед глазами взрывались звезды, а волны чистого удовольствия прошибали тело от поджатых пальцев ног до самого сердца.

Я издала еще один сдавленный стон, гадая, сколько я еще протяну, прежде чем мои ноги окончательно подогнутся под его напором.

Ретт снова подался вперед, всем телом прижимаясь к моей спине, и заставил меня запрокинуть голову для поцелуя. Это было яростно, почти жестоко; я почувствовала, как на губах выступила капелька крови, когда он буквально проглотил мои стоны.

— Я не остановлюсь, пока ты не кончишь, — прохрипел он, еще сильнее сжимая руку на моем горле. — Если понадобится, я буду трахать тебя всю ночь.

— Жестче, — сквозь спазм в горле сумела выдавить я в ответ. — Я хочу жестче.

— Хорошая девочка. — Ретт тяжело дышал мне в рот, толкаясь в меня снова и снова — так сильно и грубо, что стол под нами содрогался. — Я, блядь, так и знал.

— Что знал? — прерывисто прошептала я, находясь уже в полузабытьи.

— Знал, что ты будешь идеальной, — процедил он сквозь зубы, сокрушительно вбиваясь в меня. — Знал это с первой секунды, как увидел. Это как раз то, что тебе нужно.

Мое тело судорожно сжималось вокруг него, я выгибалась в спине еще сильнее, пока все нервные окончания буквально плавились от нахлынувшего жара. Еще один мощный толчок — и оргазм накрыл меня, словно сбивающая с ног волна. Глаза закатились, из горла вырвались частые, рваные вздохи; ноги подкосились, и я едва могла устоять. Ретт удерживал меня в вертикальном положении своими сильными руками, а его бедра продолжали резко и ритмично двигаться, заставляя меня содрогаться в конвульсиях финала.

Я закричала, сжав его внутри себя изо всех сил, и всего через несколько секунд меня накрыло второй, повторной волной. О боже. Со мной никогда раньше такого не случалось. Я даже не думала, что это физически возможно.

Ретт глухо застонал и замер, достигая собственного пика и заполняя меня до самого края с каждой пульсацией.

О господи. Мы же не использовали презерватив.

Я была так ослеплена всем этим хаосом и дикой похотью, что мысль об этом пришла мне в голову только сейчас. Да, я принимала противозачаточные, но они защищали далеко не от всего, а я понятия не имела, насколько Ретт чистоплотен в этом плане.

«И тем не менее, ты всё равно позволила ему трахнуть себя без презерватива, — тут же отчитал меня внутренний голос. — Гениальный ход, ничего не скажешь».

Он отстранился и наконец убрал руку с моей шеи. Я резко развернулась, по-прежнему держась за край стола, чтобы не упасть, и провела взглядом по Ретту, который быстро застегнул брюки и отвернулся, тяжело и шумно переводя дыхание.

Он перехватил свою рубашку и натянул её через голову. Затем наконец снова посмотрел на меня, потирая рукой челюсть:

— Это было…

— Ошибкой, — выпалила я, обрывая его на полуслове. — Я знаю.

Какая-то часть меня не хотела этого говорить, не хотела в это верить. Эта предательская часть умоляла, чтобы он вернулся и трахнул меня еще раз; хотела снова чувствовать жар его кожи. Но этот голос был заживо похоронен под логикой и липким страхом.

Для нас обоих будет лучше, если подобное больше никогда не повторится.

Ретт замешкался, его глаза опасно сузились, и он долго, тяжело смотрел на меня. Воздух между нами буквально искрился от какого-то опасного напряжения.

Он медленно склонил голову набок, и мышцы на его шее напряглись.

— Да, — наконец произнес он. — Ты права.

С этими словами он развернулся и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Я осталась стоять неподвижно у стола, тупо уставившись на закрытую дверь, не в силах пошевелиться по причине, которую сама не могла до конца осознать.

Минут через десять в дверь постучали, резко выдернув меня из оцепенения. Я наспех накинула халат, туго завязала пояс и заглянула в глазок — сердце колотилось как сумасшедшее.

Это был не Ретт, вернувшийся за вторым раундом. За дверью стояла горничная в униформе рядом с тележкой, уставленной тарелками с едой.

— Обслуживание номеров, — произнесла она, собираясь постучать снова.

Я приоткрыла дверь на длину цепочки:

— Извините, вы, наверное, ошиблись комнатой. Я ничего не заказывала.

Девушка сверилась с чеком на краю тележки:

— Это срочный заказ от мистера Синклера. Я правильно пришла?

Оу.

Несмотря на то, на какой натянутой и жесткой ноте мы расстались, Ретт всё равно пошел и заказал всю ту еду, на которой так упорно настаивал.

Я мысленно вздохнула, распахивая дверь до упора.

— Да, это его номер, — пробормотала я. — Спасибо.

Я позволила ей закатить тележку и расставить блюда на столе. Щеки обдало густым румянцем: я сгорала от стыда, гадая, не подозревает ли эта девушка о том, что мы с Реттом вытворяли прямо у этого стола всего несколько минут назад.