Темный Лорд Устал. Книга X (СИ) - Сказ Алексей - Страница 19

Долгорукий смотрел на него несколько секунд, изучая лицо, выправку, руки. Потом спросил:

— Что ты думаешь на счет моего приказа? Говори прямо.

Полковник ответил не сразу. Обдумывал слова, а может просто собирался с духом, чтобы сказать правду.

— Ваша Светлость. Расстрел — это быстро и просто. Любой дурак может подписать расстрельный список. Но заставить врага работать на государство, которое он обворовывал, — это сложнее. И больнее для него.

Долгорукий усмехнулся.

— Свободен, полковник.

Громов развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Долгорукий остался один. Он посмотрел на свои руки. Он не был мясником. Он строил систему, которая будет работать и после его смерти. Поэтому расстрелы — это хаос, а исправительные работы — это порядок.

Пусть мразь работает, да искупает вину потом и кровью. А он будет строить.

Северцев появился через двадцать минут после ухода Громова.

Секретарь выглядел бледнее обычного, и в руках у него был не планшет, а запечатанный конверт с эмблемой, которую Долгорукий узнал сразу. Стилизованный глобус в паутине меридианов — корпоративная печать Консорциума.

— Срочная депеша от господина Смита, Ваша Светлость. Курьер ждёт ответа.

Долгорукий забрал конверт и жестом отпустил секретаря. Подождал, пока дверь закроется, и только тогда сломал печать.

Внутри лежал один лист с напечатанным текстом и рукописной припиской внизу. Долгорукий поднёс его к свету и начал читать.

С каждой строчкой уголки его губ ползли вверх.

Группа Рейнхарда разгромлена. Пятнадцать лучших боевых магов Консорциума, элита элит, гордость корпоративной машины уничтожена — они обломали зубы о технику Эдема и едва унесли ноги. Имеются потери в живой силе, потери в оборудовании, полный провал первичной фазы операции. Смит писал об этом сухим канцелярским языком, но между строк сквозило то, что Долгорукий хотел увидеть больше всего.

Корпоративные ублюдки испугались.

Они пришли сюда, уверенные в собственном всесилии. Пришли с деньгами, технологиями и наёмниками, которые якобы не знали поражений. Они смотрели на него, как на туземного вождя, которому нужно кинуть горсть бус в обмен на золото. Обещали голову Воронова на блюде, требовали концессии и рынки, торговались за каждый процент.

И вот теперь — вот теперь они приползли просить разрешения.

Долгорукий перечитал последний абзац. Смит запрашивал санкцию на активацию Плана Б. Биохимический гербицид, который должен был ударить по стене Эдема через сеть подземных энергетических каналов. Для этого требовался доступ к Главному Узлу лей-линий — древнему комплексу под Столицей, который охранялся имперской гвардией с незапамятных времён.

Они не могли туда попасть без его милостивого разрешения.

Долгорукий отложил письмо и откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе.

Вот тот момент, которого он ждал.

Консорциум казался неодолимой силой, которая двигала правительства и обрушивала экономики. Да только под этой блестящей оболочкой скрывались обычные люди. Они умели покупать и продавать, плести интриги и устранять конкурентов, но воевать по-настоящему, против того, кто не продаётся, — этого они не умели.

Воронов показал им это. Ткнул их носом в собственную беспомощность, и теперь они прибежали к нему, потому что больше бежать некуда.

Он держал самую могущественную корпорацию мира на коротком поводке. От этого понимания по телу разливалось тепло, похожее на первый глоток хорошего вина.

Долгорукий встал и подошёл к карте, которая занимала половину стены напротив окна. Эдем выглядел на ней крошечным зелёным пятном там — временное недоразумение, которое скоро будет исправлено.

Он усмехнулся про себя. Корпоративные крысы даже убивать предпочитали стерильно — своим подобием гербицида. Что ж, пусть льют свою отраву в корни Эдема и сушат то, что питает машины и магию Воронова. А когда Стена рухнет и защитники Эдема останутся без своего волшебного оружия — тогда придёт его черёд.

На них пойдет настоящая армия, а не кучка наёмников в краденных костюмах. Пойдет настоящая пехота, бронетехника и авиация. Он не побоится и войдёт в Эдем победителем, выволочет Воронова за шиворот на всеобщее обозрение.

А потом уже разберётся со Смитом и его хозяевами. Национализирует их активы здесь, конфискует технологии и вышвырнет за границу. Они думают, что используют его? Пусть думают. Грязную работу кому-то нужно делать.

Долгорукий вернулся к столу и взял перо.

Рукописная резолюция на полях письма:

«Разрешаю. Доступ к Главному Узлу открыт. Д.»

Размашистая подпись, которую знала вся Империя.

Он сложил письмо обратно в конверт и позвонил в колокольчик. Северцев появился мгновенно, словно ждал за дверью.

— Передай курьеру.

Секретарь взял конверт и исчез.

Долгорукий стоял у окна, глядя на ночную Столицу, и впервые за много недель позволил себе расслабиться.

Сейчас здесь только он и город. Он и Империя.

В углу кабинета стоял старинный буфет из морёного дуба — единственная личная вещь, которую Долгорукий привёз с собой из родового поместья. Он подошёл к нему, открыл дверцу и достал бутылку без этикетки.

Вино из подвалов Долгоруких. Последняя бутылка урожая, который собирали ещё при его отце.

Он берёг её для особого случая. Такого, как этот.

Штопор вошёл в пробку с мягким хрустом. Долгорукий налил вино в хрустальный бокал, наблюдая, как тёмно-красная жидкость заполняет сосуд.

Первый глоток обжёг горло и разлился теплом по груди.

Он подошёл к окну, встал так, чтобы видеть своё отражение в стекле, наложенное на панораму ночного города.

На него смотрел старик в дорогом костюме, с бокалом вина в руке, с огнями Столицы за спиной. Шестьдесят лет, седые волосы, глубокие морщины — и глаза, в которых горел огонь, не погасший за десятилетия службы. Он выглядел тем, кем себя чувствовал.

Хозяином.

Долгорукий поднял бокал, салютуя собственному отражению.

— За Империю, — сказал он негромко. — За тех, кто остался и кто выстоит несмотря ни на что.

Глава 10

Смит

Смит сидел за терминалом, глядя на дверь. Голографические экраны вокруг него мерцали графиками и сводками, но он не смотрел на них, а лишь на дверь. На часы в углу дисплея и снова на дверь.

Рейнхард опаздывал на четыре минуты. А ведь за двадцать пять лет совместной работы он не опаздывал ни разу.

Это был первый сигнал.

Дверь отъехала в сторону, и в помещение вошёл человек, которого Смит едва узнал.

Рейнхард всегда двигался мягко и экономно, словно хищник. С той особой грацией, которая отличает профессиональных убийц от любителей. Сейчас он шёл чуть приволакивая правую ногу, и каждый шаг давался ему с видимым усилием. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за одну ночь.

Смит не подал вида. Встал и кивнул на кресло напротив.

— Садись и докладывай.

Рейнхард грохнулся в кресло и несколько секунд молчал, глядя в пустоту перед собой.

— Операция провалена. Группа Альфа вышла на контакт с противником в секторе семь. Противник оказал сопротивление, значительно превышающее прогнозы модели. Техника Эдема продемонстрировала аномальные регенеративные способности, источником которых является сама Стена. Мы нанесли урон, но захватить или устранить цель не удалось.

Смит ждал.

— Рекомендация: переход к альтернативному плану. Прямой штурм нецелесообразен.

Рейнхард замолчал. Его глаза смотрели сквозь Смита, в какую-то точку далеко за стеной. В его взгляде читался страх, которого Смит никогда раньше не видел. Рейнхард боялся, и даже не пытался это скрыть.

Смит сел обратно в кресло и повернулся к терминалу. Пальцы легли на сенсорную панель, вызывая файлы телеметрии. Он изучал данные с брони Рейнхарда.