Моряк (ЛП) - Кеплер Ларс - Страница 46

— Нет. Ничего.

— Откуда тогда поняли, что это сервис знакомств?

— Сверху было написано «My Date»… Но она очень быстро закрыла компьютер. Ночью я посмотрел, но, кажется, всё удалено.

— Нам понадобится компьютер на несколько дней.

Он отрешённо кивает и смотрит на чашку перед собой.

— Вы уверены? — спрашивает он.

— В чём?

— Что моя дочь умерла.

— Да. Уверена.

— Значит, теперь я совсем один? — шепчет он.

После работы Регина Сторм до десяти вечера сидит в The Doors, расплачивается, садится в автобус до Фредхелля, проходит остаток пути пешком, поднимается на второй этаж, отпирает квартиру, кричит «я дома», бросает ожерелье из конфет в пластиковый таз и идёт на кухню.

Она разогревает в микроволновке готовый ужин, ставит на коробку с круглым кухонным столом от Nordiska Rum, снимает плёнку. Треска с лимонным соусом, морковь и картофельное пюре. Регина садится на табурет и ест.

Перед глазами лицо Эйнара, застывшее от потрясения.

Он говорил об одиночестве, но оно ещё не успело поселиться в его чертах и мимике.

Дай десять лет, думает она.

Дождь бьёт в окно.

Регина съедает ещё немного, со вздохом встаёт, выбрасывает остатки, достаёт из холодильника банку крепкого пива и идёт в гостиную.

ГЛАВА 07

Бьянка и Догге стоят на Полхемсгатан перед огромным зданием Главного полицейского управления с застеклённым входом за спиной.

Редакция Crime Scene единогласно решила не упоминать татуировку на тыльной стороне правой кисти преступника, чтобы не мешать полиции, а также не раскрывать личности жертв, хотя на множестве интернет-форумов уже выложены фотографии, имена и адреса.

— Как я выгляжу? — спрашивает Бьянка.

— Безумно красиво, — отвечает он.

— Скажи честно, — улыбается она.

Вчера рано утром они попытались пройти к месту обнаружения тела на Тантобергете, но прямо во время эфира их остановили и задержали всего в пятнадцати метрах за линией оцепления. В изолятор доставили всю группу и отпустили только через пять часов, когда прокурор решил никого из них не оставлять под стражей.

Хотя Бьянка возмущалась, втайне она испытала облегчение: ещё одну жертву видеть не хотелось.

Из парка Кроноберг доносится лай собак. Бьянка проверяет, не расстегнулась ли блузка, Догге смотрит на часы. Звукооператор Марианна показывает большой палец, камеры пишут, а Сильке сообщает, что прямой эфир начнётся через десять секунд, и начинает отсчёт.

— Мы находимся у Главного полицейского управления, где сейчас пройдёт первая пресс-конференция по трём убийствам, — серьёзно сообщает Догге.

— А это, по-моему, нужно считать подтверждением того, что убийства связаны, — на одном дыхании говорит Бьянка. — Перед нами серийный убийца. Что я говорила? Мы охотимся в Стокгольме на белую акулу.

— Так мы считаем, — отвечает он.

— Обещаю: идёмте с нами внутрь!

После досмотра команду проводят в большой конференц-зал примерно на шестьдесят мест и с чуть приподнятой сценой.

Почти все места заняты.

На фоне серого занавеса стоит большой баннер с эмблемой полиции.

На авансцене три круглых стола с микрофонами разных газет, подкастов и телеканалов — в том числе Crime Scene.

Ровно в назначенное время входит заместитель начальника региональной полиции в тёмно-синей форменной рубашке с золотыми погонами.

Белые волосы, очки в чёрной оправе, тонкий нос, складки на лбу.

За ним идёт главный прокурор в белом жакете и чёрных брюках. Седина в светлых волосах и очки для чтения на лбу только усиливают исходящее от неё ощущение серьёзности и власти.

Последней на сцену буквально спотыкается Регина Сторм, тихо ругается и занимает место за третьим столом. Она причесалась и заколола волосы, чтобы не падали на лицо, но совсем не накрасилась. На ней тёмно-синий джемпер в катышках с эмблемой ведомства на груди.

Начальник коротко прочищает горло, приветствует собравшихся и монотонно объясняет: пресс-конференция посвящена состоянию расследования трёх убийств в регионе.

Структура следственной группы, сформированной в соответствии с полицейской методикой расследования тяжких насильственных преступлений, пока не укомплектована из-за нехватки персонала.

Не называя имён и подробностей преступлений, главный прокурор говорит, что у следствия нет оснований полагать, будто преступник остановится на трёх убийствах.

— Таким образом, у нас есть серьёзные основания считать, что все убийства совершил один человек, — объясняет она.

— То есть серийный убийца? — спрашивает Бьянка.

— Мы предпочитаем не использовать это слово: оно слишком тесно связано с множеством представлений и заблуждений, — отвечает прокурор.

— Но если исходить из, пожалуй, самого распространённого определения — «человек, убивший или пытавшийся убить трёх и более людей в разные моменты времени, с перерывами между преступлениями», — то мы ведь говорим о серийном убийце? — спрашивает Бьянка.

— Да, — отвечает Регина, пока прокурор колеблется.

— Мы не можем этого исключить, — неловко говорит главный прокурор.

— Есть и другая причина, по которой мы созвали эту встречу, — говорит начальник полиции, снова прочищая горло. — Мы хотим призвать население, особенно молодых женщин Стокгольмского региона, проявлять повышенную осторожность на свиданиях с незнакомыми мужчинами.

— Речь о коммерческих сервисах знакомств? — спрашивает журналист Sveriges Radio.

— В такие подробности мы вдаваться не можем, — отвечает прокурор.

— Жертвы были знакомы между собой? — спрашивает молодой мужчина с зачёсанными назад волосами.

— Насколько нам известно на данный момент — нет, — отвечает Регина.

— Что говорят ваши профайлеры о преступнике? — спрашивает Бьянка.

— Это мужчина, который живёт уединённо, где-то на побережье области, — рассказывает Регина, ловя тревожный взгляд прокурора. — Он не типичный сексуальный насильник, это не его основной мотив, хотя исключать сексуальное насилие нельзя…

Как минимум четыре журналиста встают и машут руками, требуя возможности задать уточняющий вопрос.

— Жертвы изнасилованы или нет? — кричит мужчина из Expressen.

— Преступник тщательно всё планирует и оставляет очень мало следов, — невозмутимо продолжает Регина. — Вероятно, он довольно общительный, разговорчивый, умеет манипулировать… но у него бывают вспышки крайней жестокости и садизма…

— Жертв пытали? — снова кричит репортёр Expressen сквозь какофонию голосов.

— И мы считаем, что у него фиксация на русалках или своего рода фетишизация этого образа, — заканчивает Регина.

В зале наступает полная тишина.

— Что вы имеете в виду? — спрашивает Бьянка.

— Он создаёт русалок… обматывает ноги женщин синей верёвкой, — отвечает Регина, глядя ей в глаза.

ГЛАВА 08

Эйнар вынимает вилку кофеварки из розетки, ставит банку малинового варенья в холодильник и смотрит на выпускную фотографию Лины-Марии, прикреплённую к дверце магнитом-сердечком.

Он берёт кухонный стул и несёт в гостиную.

Жалюзи опущены, потолочный светильник лежит на диване.

Эйнар встаёт на стул и чувствует себя таким лёгким, словно состоит из гелия, пока делает петлю на верёвке, а второй конец привязывает к потолочному крюку.

Ему приходится почти вставать на цыпочки, чтобы накинуть петлю на шею, и лишь тогда он замечает, что щёки мокрые.

Вот как, всё-таки плачу, думает он.

Сердце начинает стучать быстрее. Страх древнее человека. Никто не хочет умирать, тело борется за жизнь.

Но мозг способен заставить тело выполнить нужное движение. Заставить всё случиться.

Эйнар закрывает глаза и готовится шагнуть, но вспоминает, что через две недели его сестра должна приехать из Лидса навестить его.

Он снимает петлю и чувствует, как дрожат ноги, когда слезает со стула и идёт на кухню.