Моряк (ЛП) - Кеплер Ларс - Страница 30

— Когда это вспомнили?

— Только что… после успокоительного.

— Хорошо, продолжайте искать… Вы должны были кого-то забрать, поэтому подъехали так близко?

— Может быть…

— Роберт, вспоминайте. Я, чёрт возьми, вообще не отдыхаю, делаю всё, чтобы найти вашу дочь. Мне это нужно, чтобы дышать.

АДВОКАТ:

Роберт лежит с закрытыми глазами, когда Лукас Фредрикссон и Фанни Мунтер уходят. Слышит, как они обмениваются несколькими словами с полицейским у двери, затем шаги растворяются в коридоре.

Телефон на пластиковой тумбочке звонит. Номер незнакомый, но Роберт отвечает.

— Ваша дочь у нас, — говорит искажённый голос. — Она упадёт с крыши, если вы не сделаете то, что обещали.

— Что? Что я обещал? — спрашивает он.

— Что Лауритса Гранда осудят за двойное убийство в…

— Но я не понимаю. Я его защитник и…

— Молчать! Вы отдадите нам телефон, который купили, и…

— Какой телефон?

— Отдадите телефон и добьётесь проигрыша в апелляции… если хотите получить дочь живой. Не говорите полиции больше необходимого, не разговаривайте ни с одним посторонним, ни с другом, ни с родственником, ни с кем из семьи Гранд… допустите одну ошибку — ваша дочь разобьётся о землю.

— Я действительно не понимаю, что…

Связь резко обрывается. Роберт смотрит на телефон, перезванивает, слышит странный сигнал, затем запись: набранный номер больше не обслуживается.

Они забрали Стеллу, чтобы заставить его что-то делать. Они держат её где-то и грозят причинить вред.

— Господи, боже мой…

Он не выносит мысли, что дочь может бояться, плакать и звать маму с папой, что она ранена, что её бьют.

Мысли кружатся, как пыль в вихре.

Что происходит? Кто-то заставлял его проиграть процесс Лауритса? Что за телефон нужен этому человеку?

Дрожащей рукой Роберт нажимает красную кнопку вызова и пытается сесть. Всё вращается, его головокружительно тянет вниз. Входит медсестра и спрашивает, как он. Роберт говорит, что должен немедленно ехать домой, и начинает плакать.

— Я больше не знаю, кто я…

Она вводит ещё немного успокоительного внутривенно и говорит, что поговорит с врачом.

Его мутит, когда вспыхивает обрывок памяти.

Роберт смотрит низкокачественное видео на старом телефоне: дрожащая картинка следует за очень высоким мужчиной, который идёт в лесок за промышленным зданием с лопатой в руке.

Двое лежат в спальных мешках на расплющенных коробках под пластиковым навесом, натянутым между набитыми доверху тележками.

Высокий мужчина отбрасывает пластик и начинает бить обоих лопатой, разрубая им лица.

Роберт встаёт с кровати, пошатываясь идёт по полу, тянет за собой стойку капельницы, пока катетер не вырывается из локтевого сгиба.

Всё кружится.

Пол уходит под него, комната катится вперёд колесом, потолок сползает вниз и исчезает под ногами, лампа балансирует на натянутом проводе.

Он падает на колени, опирается рукой без гипса, часто дышит и видит кровь, текущую по предплечью.

Роберт не помнит, откуда мог знать, что мужчина с лопатой не Лауритс Гранд, но помнит само знание: человек на видео убил бездомную пару в лесу, а потом подбросил тела и лопату в гараж его клиента.

Роберт понимает: полиции и вообще никому нельзя об этом рассказывать.

Он совершил страшное преступление.

По его вине невиновного Лауритса Гранда осудили.

ПОЛИЦИЯ:

Последние несколько дней расследование стоит на месте. Из Национального экспертно-криминалистического центра в Линчёпинге пришли последние заключения, но совпадений по базам они не дали.

Национальная комиссия по расследованию убийств собрала архив следов обуви и автомобильных шин, материалы с камер наблюдения и выделила людей, личности которых установить пока не удалось.

Судебно-медицинское вскрытие Эмели Кварнстрём завершено. Обширные раздробления черепа от ударов тупым предметом повредили дорсальный отдел левого полушария большого мозга и вызвали сильное кровотечение из височной и затылочной артерий.

Криминалисты искали электронные следы в телефонах и компьютерах, но ничего значимого не нашли.

По сути, все ждут либо требований похитителей, либо возвращения памяти к Роберту Кварнстрёму.

Фанни едет с Лукасом в полицейский тир и всаживает три магазина в один из картонных силуэтов, потом чистит пистолет и пьёт кофе, ожидая, пока Лукас закончит.

Они выходят на парковку и останавливаются у машины.

На капоте тонким слоем лежит фосфорно-жёлтая цветочная пыльца, а ветровое стекло за пределами хода дворников усеяно мёртвыми мухами и осами.

После стрельбища в Лукасе всегда появляется притягательная сосредоточенность, какая-то живая нервная энергия, от которой Фанни становится странно тепло.

— Ну что, картонные головы теперь точно мертвы?

— Думаю, более чем, — отвечает он.

Она не рассказывает, что, стреляя, всегда представляет на силуэте собственное лицо.

Звонит телефон Фанни. На дисплее — Роберт Кварнстрём. Она включает запись и отвечает. Роберт говорит, что его только что выписали и он уже дома. Будет жить в гостевой комнате на первом этаже: хочет оставаться в доме на случай, если Стелла вернётся.

— Как память?

— Плохо. Вчера говорил с неврологом… он говорит, чудес ждать не стоит, но мне предложат терапию или что-то вроде того.

— Вам снова давали то успокоительное?

— Да, ещё раз, но… А, вы об этом… Вообще-то я вдруг вспомнил лицо Лауритса… знаете, когда ему дали пожизненное.

Фанни слышит в его голосе какую-то странную нотку и ждёт продолжения.

— И больше ничего? — спрашивает она через несколько секунд.

— Нет. Просто мгновение, секунда — и всё.

— Можете понять, что именно было с лицом вашего клиента?

— Не знаю. Может, шок…

— Кстати, его старший брат больше не звонил? Он ведь собирался провести собственное расследование.

— Точно. Хеннинг звонил, сказал, что со всеми поговорил и нанял детективное агентство. Насколько я понял — всё агентство целиком.

— Мы можем встретиться? Думаю, это было бы полезно. Я очень хочу как следует вас допросить, шаг за шагом.

— Только я ничего не помню.

— Я прекрасно понимаю, что вам так кажется, но потеря памяти почти никогда не бывает полной. Всегда остаются островки… в тумане. Как тогда, когда вы внезапно увидели лицо клиента. Мне просто необходимо верить, что мы сможем продвинуться, если вы доверитесь мне и дадите немного времени.

— Собственно, поэтому я и звоню. Вы сказали, что разговаривать мне следует именно с вами… потому что для вас моё дело будто бы личное. Ну, почти личное.

— Мы можем приехать сейчас?

— Сейчас? Хорошо.

Они быстро прощаются. Фанни убирает телефон в карман и поворачивается к Лукасу. Тот слушал разговор, держа в руке колоду, и теперь спрашивает, каков план.

— Спасибо, что спросил, — улыбается она. — Я рассуждаю так: ты на допросах ужасен, я немного лучше, но есть один человек, который действительно умеет их вести.

— Твой отец, — говорит он и одной рукой снимает колоду.

— Только методы у него иногда… нетрадиционные.

— Насколько нетрадиционные?

— Ничего опасного или болезненного…

— А что тогда?

— Да или нет, чёрт возьми? — требует она.

Он смеётся.

— Серьёзно, тебе необязательно ехать… но из-за какого-то чёртова космического дисбаланса ты умудрился стать моим начальником.

Он рассеянно снова снимает колоду, смотрит на верхнюю карту, переводит взгляд на низкое здание тира под автострадой, потом встречается глазами с Фанни.

— Я говорю «да».

— Спасибо…

— Но тогда я еду с вами, — подчёркивает он.

— Лукас, можно вопрос? — говорит она, сдерживая улыбку.

— Если уж необходимо.

— Ты используешь карты, когда принимаешь решения?

— Нет, — отвечает он с усмешкой.

— Ты отдаёшь решение на волю случая, а потом говоришь с таким видом, будто уверен на сто процентов.