Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена - Страница 73

***

Кристиан был хорошим стрелком.

Никто лучше не разбирался в созданном им оружии.

Стоя на одной из башен, он сам заряжал, наводил прицел и стрелял — все его движения были спокойные, точные и выверенные. Он никогда не терял голову.

И, разумеется, вскоре грянул очередной выстрел вражеской пушки.

Все мгновенно потемнело. Казалось, само небо обрушилось на землю. Пыль взвивалась вокруг, а затем острые грани камней впились в тело и похоронили под своей тяжестью.

Кристиан очнулся внезапно.

Сколько прошло времени? Глаза заливала кровь, дыхание было поверхностным и болезненным. Где-то слышались голоса, взрывы и звуки выстрелов — все разом, почти над ухом.

Кристиан пополз, с трудом выбираясь из-под завалов. Удивительно, что он не получил серьезных травм.

«Родился под счастливой звездой» — так поговаривали о нем другие. Вероятно, в этом была доля истины.

Учитывая его габариты, его должно было просто размозжить под разрушенной башней.

Одна из стен осталась стоять, и Корнуэлл привалился к ней спиной, тяжело дыша. Голова кружилась. К горлу подкатывала тошнота, а в ушах все время стоял гул.

Схватившись ладонями за лицо, он смазано стер кровь. Руки дрожали, а сердце стучало мощно, но тяжело.

— Вот так встреча! — раздалось над ним приглушенно, словно из другой реальности.

Кристиан распахнул глаза и задохнулся от боли — остроконечная пика через сопротивление вошла чуть выше его сердца, под ключицу.

Он не сразу сфокусировал взгляд и осознал, кто перед ним. Во вражеской форме, с оскалом удовлетворения и ярости.

— Ханнэм, — прорычал он, хватаясь рукой за древко пехотной пики, чуть выше наконечника.

Татум навалился всем телом, желая пронзить его насквозь.

— Всем воздается по заслугам, не так ли? — покраснев от усердия, сказал он. — Вот мы и встретились.

Руки у него напряглись, и со своего положения стоя, он почти пригвоздил Корнуэлла к стене.

В эту секунду Кристиан мечтал вырвать его сердце. Он не собирался умирать. В его планы это пока не входило… может лет через пятьдесят… А пока он желал вернуться к жене. К ней — невероятной женщине, которая стала для него всем миром.

Ханнем освободил одну руку и выдернул из ножен широкий военный нож. Выпустив пику, он тотчас бросился на Кристиана.

Как бы не был Корнуэлл силен — а он был — у него не осталось шансов. Нож полоснул его по ребрам — раз… раз… и еще.

А когда Ханнэм попытался ударить в шею, над ним мелькнула тень. Кристиан заметил ее только краем глаза — он был уже довольно слаб, чтобы замечать что-то вокруг. Но Татум вдруг вскрикнул. Невиданная сила снесла его — один из солдат Себастиана сбил его с ног, навис сверху, дорабатывая палашом.

Корнуэлл же откинул голову, касаясь затылком стены. Он глотал воздух и благодарил бога за то, что остался жив.

— Как вы, господин Корнуэлл? Надо встать! — услышал он знакомый голос и с изумлением уставился на склонившегося над ним солдата. — Пойдемте, я отведу вас в безопасное место. Вам нельзя умирать.

— Вот так неожиданность, — смог вымолвить он.

Когда солдат поднял его, нырнув ему под руку, Кристиан почувствовал, как из ран хлынула кровь. На ногу он наступить не мог, пришлось с трудом ковылять.

— Как у нас дела? Надеюсь, не так хреново, как выглядит? — прохрипел он. — Император жив?

— Жив. Но вы правы, дела — хреново.

Всюду слышались крики, грохот и рев пушечных снарядов. Но Корнуэлл слышал лишь: «Только попробуй сделать меня вдовой… Искать нового мужа слишком утомительно. Ты обещал вернуться. Сдержи свое слово, Корнуэлл!»

— Я вернусь, Ив… — пробормотал он. — Ты только подожди…

Он не сразу почувствовал, как шальная пуля обожгла его — просто рухнул на колени. А потом упал на землю — перед глазами стоял ясный день, таял снег, а солнце уже полностью встало, опаляя грешную землю весенними лучами.

Глава 62

Когда новость о том, что армия Нивара выиграла битву у границ империи, была громогласно объявлена в Фавре, местные пастухи устроили праздник.

Вечером с приходом сумерек были зажжены костры — яркие искры полетели в затухающее небо. Забили и зажарили барашка. Люди ели, пили и веселились. А я ждала, словно божественного посланника, собственного мужа. И тихо его ненавидела, ревновала, сомневалась — верен ли, любит ли… жив, вообще… черт бы его побрал!

Несколько месяцев безызвестности. Ни строчки, ни устного послания.

Я усадила Марису на колени — она ела угощение, вымазав щеки. Дотс пытался слизать все это с нее. Он был, на удивление, всеяден и пытался утащить любое лакомство, до которого мог дотянуться. За несколько месяцев он сильно вымахал и пугал моих работников. Но знали бы они, каким добродушным и безобидным оказался этот черный громила.

— Госпожа Корнуэлл!

Повернувшись, я заметила Яхора, который шел к нам от дома. Спустив Марису с рук, я поднялась, увидев и знакомого беловолосого мужчину.

— Граф Льорна! — сорвалось с моих губ. — Дэйм!

Я забыла о приличиях и манерах. Налетела на него, взяла за руку и посмотрела в светлые, виноватые глаза.

— Ради Бога, где мой муж? Где Кристиан? Он с вами?

Шершавая, тяжелая рука Яхора легла мне на плечо, и я перевела на него растерянный взгляд.

— Подите с гостем в дом, госпожа. Арил накормит его сиятельство, он притомился с дороги. Там и поговорите.

Это разом остудило мой пыл.

Мариса, разумеется, сразу оказалась во власти Дотса. Ее няня кивнула мне, показывая, что позаботиться о моей дочери.

Я не запомнила ни дорогу к дому Яхора, ни того, что Дэйм был молчалив и замкнут. Первое, что спросила: «Жив?» И все оборвалось внутри, потому что граф увел взгляд.

Он сел за стол и нахмурился. От него пахло железом, солью и дымом. На щеках темнела щетина, а в уголках глаз отчетливо виднелись морщинки.

Краем глаза он взглянул на Арил, жену Яхора. Та безмолвно накрывала на стол.

— Я не знаю, — наконец, ответил Дэйм. — Я приехал по поручению императора.

Мой взгляд столкнулся с глазами графа Льорна, и я ударила кулаком по столу.

— Ответь мне! Не юли! Что с ним?

Дэйм вновь поморщился.

— Не знаю, — повторил тише, с горечью. — Клянусь своим именем. Он был на одной из башен. Пушечное ядро разрушило ее почти до основания. Себастиан приказал найти его тело. Он сам разбирал камень за камнем.

— Плевать я хотела на императора! — процедила я. — Что с моим мужем?

— Было много обезображенных тел. К ночи холодало. Кровь, раны и изморозь сделали свое дело. Может, он и был среди них, я не знаю… Мне было передано лишь на словах. И кое-что еще. Для вас.

Он откинул плащ, засунул руку под куртку и достал сверток, перетянутый веревкой.

Я машинально взяла и осела прямо на лавку, потому что у меня подкосились ноги.

Это были письма.

От него.

— Поберегите себя, Иветта, — донесся голос Дэйма. — Прошу. Вы носите его дитя.

Арил коснулась моей руки, присела рядом и погладила по плечу.

— Ну-ну, моя милая. Держи-ка, — она всучила мне кружку с питным медом, и я сделала небольшой глоток.

— Сейчас вокруг него кружат стервятники, Иветта, — произнес Дэйм. — Мертв он или жив, но ему лучше затаиться. Битва при Серсаре была одержана только благодаря его ружьям. Император невероятно с ним сблизился. Он поклялся заботиться о вас. Семья Ханнэмов впала в немилость, потому что Татум оказался перебежчиком. Его труп вывесили на воротах.

Я вскинула взгляд.

Мне все равно. На Татума, свору аристократов и даже на самого Себастиана.

Плевать все на свете, кроме моего мужа!

— Он всегда был умен, — заключил Дэйм. — Но я не хочу давать вам ложных надежд. Его ищут среди мертвых и раненых.

Я неосознанно перебирала письма, скользила по ним пальцами, мяла, ощущая шероховатость грубой бумаги.

Он обещал вернуться. Он — человек слова.