Заговор братства - Штробель Арно - Страница 57

— Ничего, ваше святейшество. Ничего нет. Это и приводит меня в отчаяние. Но ситуация изменилась. Речь идет о приказе, который я получил вчера вечером.

Папа снова закрыл глаза. На этот раз Штренцлеру пришлось ждать почти десять минут. Потом он сказал:

— Расскажите все, что вам известно о братстве симонитов. Как оно организовано?

Штренцлер рассказал. Когда через полчаса он замолчал, Пий Тринадцатый многое знал об организации и целях братства симонитов. Он понял, что даже в курии много его членов, но их никто не знает.

— Кардинал, известны ли вам имена тех, кто служит церкви и принадлежит к этому братству?

Штренцлер отрицательно покачал головой.

— Нет, ваше святейшество. Это знает только один человек — Фридрих фон Кайпен. Я уверен, он спрятал все документы так, что мы никогда не сможем их найти.

Папа понимающе кивнул, затем поднялся.

— Ситуация очень сложная. Должен признать, что еще не знаю, как с ней справиться. Вы виноваты перед Богом и церковью. Но я знаю также, что вы хороший священнослужитель. Свою работу, будучи членом курии, вы выполняли добросовестно и к благу нашего Господа и Римско-католической церкви. Я должен подумать обо всем, что вы мне сейчас рассказали. И о вас тоже.

То, что вы открыли мне, тяжелым грузом легло на мои плечи. Я должен уединиться и попросить Господа, чтобы он помог мне выстоять в этот трудный час. Прошу вас оставить меня. Я должен молиться.

Кардинал Штренцлер взял руку папы и поцеловал кольцо.

— Спасибо, ваше святейшество.

Он повернулся и пошел к двери. Когда он взялся за ручку, папа спросил:

— Когда и как вы должны убить меня, кардинал?

Штренцлер обернулся и сделал шаг назад.

— В течение недели. Как, выбор предоставлен мне.

Пий Тринадцатый кивнул, как будто ожидал именно такого ответа.

— Я думаю, что у вас были бы хорошие шансы после моей смерти стать папой. Тот человек рассчитывает именно на это?

Взгляд Штренцлера был прикован к распятию. Он тихо сказал:

— Господи, прости меня.

Затем опять склонил голову и ответил:

— Да, ваше святейшество. Тогда бы католическая церковь стала его орудием.

Понтифик задумчиво спросил:

— Как бы развивались события, если бы вы стали папой?

— Фридрих фон Кайпен прибыл бы в Рим, чтобы руководить уже отсюда. Меня бы вынудили официально объявить о реформе церкви в духе братства. Курия и епископы во всем мире были бы заменены симонитами и их единомышленниками.

На секунду он помедлил, перед тем как тихо продолжить:

— Для человечества началась бы темная ночь.

Пий Тринадцатый встал на колени. Не отрывая взгляда от распятия, он сказал:

— Приходите сюда завтра вечером. В восемь часов. А сейчас идите, кардинал.

Штренцлер покинул часовню. Он отправился на свою квартиру.

Что предпримет папа? Глава Римско-католической церкви — очень умный человек, и у нее есть связи по всему миру. Штренцлер был уверен, что Пий Тринадцатый уже сегодня приведет в действие машину, которая имеет шестеренки во всех тайных службах на всех континентах. Он, кстати, недавно узнал, что есть организация такого рода, подчинявшаяся непосредственно папе. Эти сведения он получил по долгу службы, будучи руководителем конгрегации вероучения, после того, как дал клятву о сохранении тайны.

В любом случае кардинал был уверен, что до следующего вечера папа сможет получить подтверждение некоторым из тех сведений, которые он узнал от него. Вопрос в том, как он станет на это реагировать.

Штренцлер от всей души надеялся, что Фридрих фон Кайпен не узнает о том, что сейчас происходит в Ватикане.

27 дней до конца

Следующим вечером предположения Курта Штренцлера подтвердились. Ровно в восемь он вошел в маленькую капеллу и на мгновение остановился, удивленный. Папа был не один. Рядом с ним стоял кардинал-камерленго — худой человек с абсолютно непроницаемым выражением лица.

Штренцлер закрыл за собой дверь. Подошел к распятию, встал на колени и произнес короткую молитву. Потом он поднял глаза на папу.

Пий Тринадцатый указал ему на стоявшего рядом с собой и пояснил:

— Я посвятил во все кардинала Витеггио. Дело очень важное, согласитесь. Пожалуйста, кардинал.

Кардинал-камерленго едва заметно кивнул.

— Мы получили сведения, подтверждающие ваши данные, кардинал Штренцлер. К настоящему времени нам удалось проследить биографии более чем пятидесяти священнослужителей, заинтересовавших нас, до того как они были рукоположены в сан. Все эти люди окончили один немецкий интернат для мальчиков в Кимберли.

Разница в возрасте у них не больше шести-семи лет. Пока мы имеем информацию лишь о священниках и епископах в Германии. По всему миру они, конечно, тоже действуют, но этими данными мы в настоящее время не располагаем. Это вопрос нескольких дней.

Штренцлер облегченно вздохнул.

— Тогда Римско-католическая церковь сможет начать процесс против них.

Пий Тринадцатый и кардинал-камерленго обменялись быстрыми удивленными взглядами, а затем конфидент папы продолжил:

— К сожалению, это невозможно. Они не совершили ничего такого, в чем их можно было бы обвинить. Их биографии безупречны, они истовые пастыри. Они хорошие католики и являются образцом для людей, за души которых отвечают.

Штренцлер понимающе кивнул.

— Да, это как раз та проблема, над решением которой я и сам долго думал. Вы полагаете, мы бессильны?

Ответил ему папа:

— Наша судьба находится в руках Божиих, и, кажется, Всевышний подверг нас тяжелому испытанию.

Моя жизнь, кардинал, при этом не имеет значения. Если Господь считает, что пришло время призвать меня к себе, я буду ему только благодарен. Нет, все мои заботы касаются церкви. Если дело обстоит так, как нам представляется в данный момент, у нас не будет возможности предпринять что-либо против членов братства симонитов. Мы не можем просто так взять и исключить этих людей из числа служителей церкви. Нас обвинят в произволе и назовут инквизиторами. Скажут, что опять началась охота на ведьм. Люди отвернутся от нас — они потеряют веру в нас и, что еще страшнее, веру в Бога.

Нет, есть только одна надежда, и при этом я уповаю на Господа. Все в руках его.

Сделав паузу, он добавил:

— И в ваших, кардинал Штренцлер.

Отец Курт удивленно поднял брови.

— В… моих руках? Что вы имеете в виду, ваше святейшество?

Пий Тринадцатый тяжело сел на деревянную скамью. Кардинал-камерленго понял это как знак ему продолжить разговор.

— Папа откажется от должности, кардинал.

Штренцлер покачнулся.

— Вы не можете сделать этого, ваше святейшество. Что это изменит? Фон Кайпен прикажет убить следующего папу, как он хотел убить вас. Я ему для этого даже не нужен. В курии хватает пылких приверженцев братства. Он отдаст приказ кому-либо другому.

Папа повернул голову и внимательно посмотрел на него.

— А как же ваша жизнь, кардинал? Вы подумали о том, что будет угрожать вашей собственной жизни, если станет известно, что вы ради блага церкви пошли против братства?

Курт Штренцлер отрицательно покачал головой, и папа кивнул.

— Поэтому, кардинал, я говорю о том, что будущее церкви находится также и в ваших руках. Наш христианский долг предотвратить эту катастрофу, спасти католическую церковь, несмотря на то, чем это может угрожать нам самим.

Папа воззрился на распятие, и кардинал-камерленго продолжил за него:

— После того, как его святейшество уйдет в отставку со своего поста, скажем, по состоянию здоровья или по вновь открывшимся причинам личного характера, весьма вероятно, кардинал, что вас выберут новым папой.

Штренцлер хотел что-то возразить, но кардинал Витеггио удержал его, подняв руку:

— После вашего избрания этот фон Кайпен прибудет сюда, и мы примем его. Вы, как глава Римско-католической церкви и один из высокопоставленных членов братства, позаботитесь о том, чтобы о деятельности симонитов стало известно всему миру. В этом мы видим свой шанс. Тогда мы получим возможность противостоять им до того, как они смогут начать действовать открыто. Мы попытаемся защитить вашу жизнь, кардинал, всеми доступными нам средствами, но удастся ли это, трудно сказать. На все воля Божия.