Заговор братства - Штробель Арно - Страница 34

— Да, мы готовы. Только рюкзак очень тяжелый. Мы должны все взять с собой? Мне трудно это нести.

Фридрих положил руку на плечо Германа и посмотрел на Франца, который все еще стоял на веранде, скорбно опустив уголки рта.

— Прекрати жаловаться, ты не девчонка. Тебе скоро десять лет. Пора понять, что жизнь мужчины — это особая жизнь, и учиться всему тому, что будет важно в этой жизни. Бери пример с брата.

— Но Герман старше и намного больше, чем я. Мне только восемь лет. Это нечестно.

Его голос звучал обиженно, и Фридрих почувствовал, как начинает раздражаться. Громче, чем надо бы, он сказал:

— Нечестного кругом много, Франц. Чем быстрее ты это поймешь, тем проще всем нам будет. Запомни это. Все!

Он стоял у нижней ступеньки лестницы и ждал, пока подойдет Франц. Да, мальчики все-таки очень разные…

— Мы идем к бывшему интернату. Это недалеко. Вы знаете, что там я учился. Сейчас его используют как базу для нашей команды безопасности. Герман, ты скоро начнешь там тренироваться. Мужчина должен знать все виды борьбы и уметь владеть всеми видами оружия. Ты, Франц, будешь там заниматься через два-три года. Конечно, это непросто, но вы научитесь тому, без чего в жизни обойтись трудно. Настоящий мужчина должен уметь обороняться. И нападать тоже.

— Но мама сказала, что оружие нужно, только чтобы убивать людей, — возразил младший сын.

— Твоя мать женщина, Франц… Женщины в этом ничего не понимают. А теперь вперед!

Фридрих встал и пошел не оглядываясь.

Он не видел, что Эвелина стоит у одного из окон первого этажа. Она приложила руку к стеклу, как будто могла почувствовать своих сыновей через него. Лицо ее было печально. Она смотрела вслед своим мальчикам до тех пор, пока они не исчезли из виду.

Герман шел прямо за Фридрихом. Франц на несколько шагов отставал. Ему приходилось наклоняться вперед, чтобы выдержать тяжесть рюкзака. Старший сын поравнялся с отцом и спросил:

— Папа, а почему мы не можем проводить больше времени с мамой?

Фон Кайпен бросил быстрый взгляд через плечо. Франц шел, глядя в землю. При каждом шаге он задевал носками ботинок маленькие комочки песка, которые рассыпались в пыль. Казалось, он был настолько занят этим, что совсем не слышал отца и брата.

Фридрих ответил тихо:

— Твоя мать больна. От нее можно ждать чего угодно. У нее бывают припадки. Ты ведь знаешь, что она убила Джосса. Кочергой. Представь, что может случиться, если у нее снова будет припадок, а вы окажетесь рядом. Это не ее вина, но рисковать нельзя. Ты должен это понимать.

Герман подумал минуту, потом покачал головой.

— Когда мы бываем с ней вместе, мама такая же, как раньше. Она совсем не кажется мне больной.

— В этом-то и дело. Болезнь может проявиться неожиданно. Если бы я заметил это раньше, с Джоссом ничего бы не случилось. Бедная моя собака…

— Но нам ее не хватает.

Фридрих остановился, крепко взял Германа за плечи и встряхнул.

— Она убила мою собаку. Убила Джосса! Она больна. Ты понимаешь?

Герман испуганно смотрел на отца. Франц остановился и тоже боязливо взглянул на него.

Фридрих тут же ослабил хватку и разгладил рубашку сына.

— Мама больна. Она не может быть с вами, — твердо сказал он, понизив голос, а затем двинулся вперед.

Оставшуюся часть пути они шли молча. Время от времени Фридрих пытался обратить внимание сыновей на растения или на какое-то насекомое, которое мелькало у них под ногами, но в ответ получал лишь кивок Германа. Он прекратил попытки заговорить. Пусть мальчики подумают. Два раза им пришлось останавливаться, потому что Франц заявлял, что дальше идти не может. На первом привале Фридрих уговаривал его, объяснял, что он должен собраться и вести себя в мужской компании как подобает. Когда они остановились во второй раз, Франц заплакал. Фридрих бросил на него презрительный взгляд, обозвал неженкой и через две минуты снова отправился в путь, не заботясь о том, следует ли за ними младший сын.

Через час показался бывший интернат. В двухстах метрах от здания из кустов внезапно выступила фигура в черной форме и загородила им дорогу. В руках мужчина держал автомат. Впрочем, он тут же опустил оружие, увидев, кто перед ним.

— Прошу прощения, господин фон Кайпен. Я вас не сразу узнал.

Фридрих рассмеялся и покачал головой.

— Вы выполняете свой долг, и мне нравится, что вы так бдительны. Продолжайте.

Он посмотрел на сыновей и сказал:

— Видите, как хорошо работает наша команда безопасности? Территорию охраняют часовые. Днем и ночью. Подойти к базе незамеченным не сможет никто.

Герман минуту смотрел на бойца, затем склонил голову чуть набок.

— А что они здесь охраняют?

У него такой же аналитический склад ума, как у меня, подумал Фридрих с гордостью, ничего не принимает на веру, спрашивает обо всем, что ему не ясно. Мой сын! Он станет достойным руководителем братства.

— Узнаешь, когда придет время. Но поверь своему отцу — здесь есть что охранять. Кроме того, здесь бойцы тренируются, чтобы быть готовыми, если им придется нас защищать.

Маг заметил по лицу Германа, что ответ его не удовлетворил, но мальчик был достаточно умен, чтобы не расспрашивать дальше.

В лагере их встретил один из людей Бариона, тех, что приехали из Боливии. Он по-военному приветствовал гостей и представился как полковник Вольф. Несмотря на то, что по виду полковник походил на выходца из южных стран, он был немцем. Вольф пригласил фон Кайпена с сыновьями войти в здание, в котором раньше были расположены классы.

Последний раз Фридрих был здесь месяц назад, и кое-что за прошедшие недели на базе изменилось. Из некоторых спален выставили шкафы. На дверцах висят массивные замки. Что в них может быть? Надо уточнить. Одна из классных комнат первого этажа переоборудована в зал для занятий борьбой. В другой несколько школьных столов сдвинуты прямоугольником, вокруг стоят деревянные стулья. Над столами раскрыт зеленый парашют. Его купол придавал комнате вид большой палатки.

Вдоль задней стены друг на друге стояли несколько темно-коричневых деревянных ящиков. Один из них был открыт, и Фридрих увидел, что он наполнен длинными рулонами, вероятно картами.

Мужчины сели за стол, а мальчики сняли рюкзаки и, раскрыв от удивления глаза, обходили комнату. Фридрих взглянул на них и поднял руку.

— Ничего не трогать! Поняли?

Оба кивнули и зачарованно посмотрели на парашют над своими головами. Фон Кайпен обратился к Вольфу:

— Кремер сказал, что через два дня сюда прибудут из Германии тридцать пять человек. Все ли у вас готово для их прибытия?

Полковник кивнул.

— Комнаты обставлены. План службы на первой неделе разработан. Надеюсь, что они находятся в хорошей физической форме. Программа у них жесткая.

— Подробнее, пожалуйста.

— Сначала им нужно будет адаптироваться к здешнему климату. Затем начнутся собственно тренировки. Рукопашный бой, борьба, работа со взрывчаткой, стрельба изо всех видов оружия. И конечно, спецкурс. Им предстоит многому научиться.

Фридрих кивнул, а затем спросил:

— Может быть, что кто-то не выдержит нагрузки?

— Исключено. Их всех не один раз проверяли, физически и психологически они готовы к тому, что им предстоит. Остальному научатся. Так или иначе.

Маг братства симонитов хотел знать точнее.

— Ну а если кто-то все-таки не справится?

Вольф бросил быстрый взгляд на мальчиков.

— Может быть, ваши сыновья хотят немного оглядеться снаружи?

Герман вопросительно посмотрел на отца и, когда тот кивнул, потянул за собой Франца. Они вышли.

Полковник стал говорить свободнее.

— Они профессионалы и знают, на что идут. Кремер позаботился о том, чтобы их родные, если таковые есть, были убеждены в том, что их сыновья, мужья, братья вступили в легион. Штатским известно, что иностранный легион действует по всему миру, причем это действия в чрезвычайной обстановке. Если кто-то из наших бойцов будет думать иначе, семья получит письмо из легиона. Печальное письмо, соболезнования. Когда отправляешься служить в легион, нужно быть готовым ко всему. На войне как на войне.