Заговор братства - Штробель Арно - Страница 13

Фон Зетлер приехал в поместье вечером, солнце как раз исчезло за горизонтом, и темнота накрыла землю, как театральный занавес после окончания спектакля. Он передал Фридриху через Жасмин, что хочет немедленно поговорить с ним в своем рабочем кабинете. Когда Фридрих вошел в комнату с мебелью из черного дерева, фон Зетлер сидел, скрестив ноги, в одном из трех тяжелых кожаных кресел, стоявших около столика. Несколько лет назад, войдя в этот кабинет впервые, Фридрих сравнил столик и кресла с тремя медведями, которые окружили белочку.

В руке фон Зетлер держал бокал с коньяком, причем наполнен он был почти до половины. Руководитель братства поднял бокал и указал им на горку в углу. Это был домашний бар, и дорогих напитков там имелось немало.

— Добрый вечер, Фридрих. Поздравляю тебя с рождением сына. Прекрасный мальчик. Я рад тому, какое имя ты ему выбрал. Налей что-нибудь выпить и садись. Нам нужно обсудить несколько важных вопросов.

Приветствие было нетипичным для Зетлера, даже если бы он отсутствовал более долгое время. Он всегда сразу, без предисловий, переходил к делу, и это не зависело от того, видел он тебя пять минут назад или тому полгода.

Тем не менее намек на что-то неординарное был явным.

Тон легкий, но Фридриха, пока он наливал себе коньяк, охватило странное чувство. Возможно, именно сегодня произойдет решающий поворот в его жизни? Он выбрал место справа от Мага — так фон Зетлера за глаза называли многие.

Кресло нельзя было назвать добрым — оно будто хотело загородить и защитить того, кто в нем сидит, от внешнего мира, а потом, когда он расслабится, затянуть в глубины своего мягкого сиденья и там утопить. Такое вот болото. Фридрих чокнулся с фон Зетлером, при этом он пытался разглядеть в его лице хоть какой-нибудь знак. Нечто, что могло подтвердить его чувство. Однако ничего такого не было.

Они отпили по глотку чудесного старого коньяка, и фон Зетлер перешел к делу.

— Причиной моей поездки в Германию наряду с визитами к некоторым нашим друзьям, тем, кто помогает нам финансово, была встреча с одним из моих школьных товарищей. Он главный врач большой больницы в Дюссельдорфе. Я обследовался у него, потому что в последнее время у меня появились сильные боли, которым нет объяснения.

Фридрих подался вперед.

— Вы говорили об этом доктору Фисслеру?

— Нет. Я подумал, что это, вероятно, что-то серьезное, и не хотел, чтобы кто-нибудь из членов братства пришел к мысли, что по состоянию здоровья я больше не могу руководить симонитами. Прошу тебя больше не задавать мне вопросы, пока я не расскажу все.

Фридрих кивнул и поднес к губам бокал.

— Короче, у меня рак. Неоперабельный. Последняя стадия, так сказать. Профессор Дидлер полагает, что мне осталось месяц или два, пока боли еще можно будет терпеть. Потом еще около месяца. При этом я не собираюсь, как ты, безусловно, понимаешь, выдерживать этот последний месяц до конца.

Фридрих несколько секунд молчал. Потом тихо сказал:

— Мне очень жаль.

Глядел он в пол.

Фон Зетлер коротко рассмеялся и покачал головой.

— Хотя я знаю, что подобное открытие вызвало бы у большинства людей, по меньшей мере, слова сочувствия, я настолько тщеславен, что думаю, ты говоришь правду. Тебе и правда очень жаль. Но нам следует сконцентрироваться на фактах, которые вытекают из этой ситуации. Тебе придется взяться за выполнение своего задания быстрее, чем мы думали. Это значит, что, если повезет, у нас остается восемь недель, — чтобы подготовить тебя к выполнению функций руководителя братства симонитов. Кое-что ты уже знаешь, но в ближайшие дни поймешь, что это только верхушка айсберга. Теперь мы будем проводить вместе день и ночь. Ты будешь есть со мной за одним столом и спать в одной комнате. Причем спать нам придется вряд ли больше четырех часов. Времени у нас нет. Когда я не смогу вставать, ты будешь давать мне обезболивающее до тех пор, пока я не скажу тебе: «Хватит». Потом ты принесешь мне пистолет, мы простимся, и ты оставишь меня одного. Это приказ, и я ожидаю безусловного подчинения, без комментариев. Ты меня понял?

Фридрих долго смотрел на своего наставника, потом медленно кивнул. Он знал: спорить с этим человеком о его распоряжениях не имеет смысла.

— Хорошо! Иди. Мы начинаем завтра утром. Я жду тебя в семь часов в своем кабинете.

Фридрих допил коньяк и встал. Когда он подошел к двери, фон Зетлер сказал:

— И еще одно: позаботься о том, чтобы у тебя был второй сын. Ты должен иметь преемника на случай, если с Германом что-нибудь случится. Ты не можешь надеяться на то, что тебе повезет так же, как повезло мне.

Фридрих хотел что-то возразить, но фон Зетлер махнул рукой.

— Иди и делай то, что я сказал. Спокойной ночи.

С первого дня их брака они спали в разных комнатах. Так захотела Эвелина, а Фридрих не возражал, потому что и ему это было удобно. Еще бы не хватало, чтобы в постели его загружали мелкими проблемами… Имелось много действительно важных вопросов, которые нужно было еще раз обдумать в одиночестве перед тем, как заснуть. Время от времени, когда у него возникало желание, Фридрих шел в соседнюю спальню и ложился в постель к Эвелине. Он ни разу не видел радости на ее лице, но она никогда не отказывала мужу. Он сделал правильный выбор — она была образцовой женой. Держалась отстраненно и много не говорила. Если ему было что-либо нужно, он получал все сразу — чистую рубашку, нужную книгу, секс. С маленьким Германом она занималась с явным удовольствием. Она очень любила сына. Это могло бы вызвать ревность мужа, если бы ее любовь была важна для него.

Жена превосходно функционировала, только это и было для Фридриха важным.

После разговора с фон Зетлером он пошел к себе. Присел на край кровати в своей очень скромно обставленной комнате. Мысли проносились в голове со скоростью звука, и лишь обрывки из них он мог пока ухватить.

Новость о скорой смерти его покровителя — руководителя братства поразила фон Кайпена. Нужно было осознать ситуацию. Фридрих не сомневался, что ему это удастся и много времени не потребуется. Он анализировал свои чувства, пытаясь найти среди них то, которое называлось «боль», но такого не было.

Что он сидит? Времени осталось очень мало. Нужно действовать. Вот бы начать прямо сейчас, сразу, не дожидаясь следующего дня. К сожалению, это невозможно.

Скоро, намного скорее, чем он осмеливался мечтать, он станет самым могущественным человеком в братстве симонитов, которое, если его информация была верной, уже имело тысячу членов. Их приверженцы жили во многих странах. Это были разные люди — незаметные маленькие работники, клерки, высокопоставленные политики, экономические тузы. Они готовы внести свой вклад в их великое дело, когда от них потребуется.

Но были и другие мысли. Он еще раз услышал слова фон Зетлера. Позаботься о том, чтобы у тебя был второй сын.

Жаль, что после рождения Германа прошло так мало времени и близость с женой пока невозможна. Скоро, дорогая Эвелина, в твоей постели окажется руководитель братства. Вероятно, ты узнаешь об оказанной тебе чести.

Он разделся и лег. Заснул фон Кайпен сразу. Во сне он увидел собор Святого Петра. Папа — лица его было не видно — надевал на его голову кардинальскую шапку.

Время было против них.

Через пять недель Герман фон Зетлер не мог вставать с постели. Дозы болеутоляющих препаратов приходилось постоянно увеличивать…

Фридрих узнал имена всех важных лиц, имевших отношение к братству, и был более чем поражен тем, как много известных людей оказалось среди них.

Еще больше его поразил тот факт, что два года назад большую часть своего состояния Герман использовал на покупку частного банка в Вадуце. Как объяснил ему фон Зетлер, уже во время войны этот банк служил нацистским бонзам — они укрывали здесь свои нелегальные капиталы. Маг решил, что он пригодится их братству.

Фридрих узнал о налоге симонитов — определенной сумме, которую многие немецкие промышленники ежемесячно переводили на счет банка в Вадуце. Таким образом эти господа пытались обеспечить себе место среди тех, кто в будущем будет править миром.