"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 217

Каким образом они распутывают убийство с удаления в полтораста километров, майор не объяснил и перешёл к другим вопросам. Дежурный зачитал сводку происшествий за выходные, поджог из неё ненавязчиво выпал.

В коридоре по окончании совещания Саевич не позволил Кондратовичу даже отлучиться на крыльцо покурить.

— Демьян Борисович! Немедленно зайдите к нам. У меня поручение из УУР области — повторно вас допросить о Шинкевич.

Тот беспомощно оглянулся в сторону старшего группы ОБХСС, но поддержки не получил. Покорно поплёлся за сыщиками. В их кабинете безропотно уселся на стул посреди кабинета, подальше от столов сотрудников. Так допрашивают подозреваемых или особо ароматную публику вроде бомжей. Леонид с некоторой долей демонстративности уселся за собственный стол на привычно скрипнувший стул. Саевич опёрся задницей на подоконник и начал:

— Демьян, я тебя за Советскую власть агитировать не собираюсь. И рассказывать байки в духе «во всём признайся, и тебе ничего не будет» тоже не стану. Мы всё понимаем. А если не понимаем, то догадываемся. В ночь на 15 мая тебя дома не было. Никакого служебного задания не выполнял. У кого ночевал?

— У Машки… — допрашиваемый колебался не более пяти секунд. — Вы только моей не проболтайтесь, хорошо? И так едва уговорил меня прикрыть.

— Советская семья — это святое, — согласился капитан. — Особенно если её не нарушать походами налево — прямо в Мяделе, практически на глазах всего посёлка. Машка — это Мария Павловна Сушинская, заместитель погибшей Софьи Шинкевич? Давай, говори. Для протокола нужна точность.

Кондратович кивнул. Он ничуть не походил на самоуверенного типа, пару недель назад поглядывавшего на Леонида с превосходством: тебе — конец, сопляк.

— А волына тебе зачем? У вас извращённые постельные игры? Угрожал ей выстрелить в дупло?

— Ты что, Иванович! Всё натурально у нас. Просила пострелять. Фильмов насмотрелась. В лес сходили, подальше от посёлка. Патронов у меня хватало. Утром вычистил пистолет, сдал.

— А зачем вместо штатного вложил в магазин патрон другого года выпуска? — встрял Леонид.

— Нет! Смотрел, чтоб те же самые. Может — перепутал.

— Твоя версия понятна, — кивнул капитан. — Но всё как-то очень ладно сходится. Дом Маши практически рядом с домом Софьи. Обе жили без мужика и детей. Тебе ничего не стоило дождаться, когда Мария Павловна заснёт, прокрасться к Шинкевич, пристрелить её и так же тихо вернуться в кроватку к любовнице.

— Не-ет! Клянусь чем угодно. Да и на чёрта мне сдалось убивать?

— Весь РОВД знает про твои шахер-махеры с товаром из Грузии. Жена Васечкина во всём твоём щеголяет. Что не поделили?

— Да нормально у нас… Машка тоже в доле… Это не для протокола, не подпишу. Официально: у меня не было мотива убивать гражданку Шинкевич.

Саевич сладко потянулся.

— Алиби тоже нет. Проспала Маша твоё алиби. Мотив — штука неосязаемая, придумать несложно. Так что — не завидую тебе, Демьян.

— Мужики! Были бы мы все верующими — на кресте или иконе поклялся бы, что не убивал.

— Всего лишь подкинул мне в стол патроны и белый порошок, — ввинтил Леонид.

— Не я! Что уж там теперь… Точно — не я.

— Дом мне пытался спалить.

— И дом не поджигал! Только сегодня о поджоге услышал!

— Просто отличник боевой и политической подготовки, — съязвил Саевич. — Ладно, на сегодня закругляемся, осталось последнее. Гильза в спальне убитой — от патрона 1964 года, серия наша. Сейчас возьмём в дежурке твой «макарыч» и сделаем контрольный отстрел. Молись, чтоб оружие не совпало с оружием убийцы. Лёня, прошвырнись — найди понятых.

Когда-нибудь в будущем все пистолеты и автоматы из райотделов будут отстреляны, результаты оцифрованы. Если где-то на месте происшествия обнаружится пуля соответствующего типа, дело всего лишь нескольких минут установить — не из милицейского ли ствола она выпущена. Но это так далеко…

Саевич бахнул из пистолета Кондратовича в мешок с каким-то утеплителем вроде стекловаты. Далеко не академические условия, но наверняка пуля сгодится для идентификации. Воронов подобрал гильзу, её вместе с пулей уложили в пакет, оформили протокол, понятые и Кондратович расписались.

— А мой пистолет? — вдруг вспомнил Леонид. — Его отстреливали после того, как меня отвезли в ИВС?

— Само собой. Ты это к чему, лейтенант?

— А кто-нибудь его почистил, Игорь?

— Бл… Вряд ли. Давай так. Ствол позже отдраишь. Сейчас дуем к Васечкину. Он твои удостоверение и карточку-заместитель не к делу приобщил, как положено, а спрятал себе в сейф. Личные трофеи.

— Точно так, — подтвердил Кондратович, вместо былой враждебности пытавшийся угодить даже в этой мелочи.

— Мы сегодня достаточно поработали по поручению Минска. Лёня, дуешь в Кобыльники и раскрываешь кражу мотоцикла. Форму сними, в ней больше похож на открытку, чем на реального мента. Удостоверение заберём. В Кобыльники поедет участковый, подбросит. Назад как-нибудь сам.

Кабинет начальника РОВД располагался на втором этаже, ближе к облакам и небожителям. Майор что-то рассерженно втолковывал оперативному дежурному, но при виде Саевича и Воронова выпер его. Без лишних предисловий достал корочки и карточку-заместитель, а также связку ключей с пристёгнутыми к ней свистком и бляхой.

— Забирай, Лёня. Но помни, дело не закрыто, осадок остался, а ты ещё смеешь мне хамить при посторонних, выгоняя с участка. Что там про незаконные действия?

— Так точно, всё помню! В том числе «утверждаю» и вашу подпись на протоколе о моём задержании в качестве начальника органа дознания.

Васечкин возмущённо хрюкнул.

— Слышишь, Игорь? Молодой никак не уймётся. А ведь протокол ты составлял, внизу — твоя подпись. Тебя тоже кусает?

— Формально малёк прав, — вздохнул капитан. — В наше время незаконным считается любое задержание, обернувшееся освобождением, независимо от оснований на час задержания. Я ответственности с себя не снимаю.

— Не снимаешь? Я же вижу: смотришь как увильнуть! Словно угорь на дне лодки. Моя же подпись решающая.

Опера согласно молчали. Да, решающая, кто же спорит. И рыбья метафора тоже удачная. Нарочанские озёра всегда славились угрями. Удержать эту рыбу-змею одной рукой удавалось лишь былинным богатырям, скользкое тело следует хватать в две пятерни. Но, как известно милиционерам, начальник РОВД в подобных силовых номерах не нуждался. Замазанный и в этом деле, наверняка и ещё в каких-то, он ничуть не выглядел взволнованным. Его роль в благословенном и живописном крае отнюдь не ограничивалась охраной общественного порядка. Пусть здравницы всего две на район, зато в лесах и на малых озёрах стоят хорошо оборудованные домики с просторными залами, отоплением на зиму, баньками. Сюда обожает приезжать начальство, в том числе милицейское областное, а порой и республиканское. Васечкин назначен ответственным за эти места отдыха, в том числе за приглашение девушек нестрогого поведения, коль гости пожелают. Охота на краснокнижных зверей, рыбалка, в том числе с динамитом, тоже по его части. Кто же даст в обиду такого кадра? Потому и чувствует уверенность.

— Ещё ничего не кончилось. Работайте! Работы невпроворот. Тот же мотоцикл с Нарочанского завода.

Умудрённый бюрократическими хитростями, Леонид, спустившись на первый этаж, упросил участкового мотоциклиста обождать ещё несколько минут. Сам сунулся в дежурку и протянул карточку-заместитель.

— Пистолет с собой берёшь? В первый же день после восстановления? — удивился старшина.

С учётом покушения в ночь на субботу — надо бы. Но Леонид не стал.

— Хочу посмотреть только. Саевич сказал, что из него стреляли без меня.

Экспертиза не дала совпадения с пулей в черепе Шинкевич, хоть за это спасибо.

Старшина отомкнул сейф, и худшие предположения оправдались. За две недели после выстрела ствол запаршивел. Оттереть его можно, но стоит дополнительных усилий.

Взывая к терпению участкового ещё на несколько минут, Леонид попросил у старшины лист бумаги и накидал рапорт на имя Васечкина: «в связи с тем, что табельное оружие использовано в период моего отсутствия и не вычищено после стрельбы, вследствие чего пришло в негодность, прошу выдать мне иное оружие в исправном состоянии». Волыну лейтенант оживит, но надо хотя бы на время прикрыться бумагой от новых неприятностей. «Осадок остался, дело не закрыто», стращал начальник отдела. Значит — прицепится к любой ерунде.