Враг имератора (ЛП) - Мас Жасмин - Страница 94

Я медленно растекался желеобразным отчаянием. Если ей требовалось образование, давать его должен был я — и никто другой. От одной мысли, что солдаты смотрят на неё, разговаривают с ней, мне хотелось убивать.

Почему я до сих пор не перебил всех на этой базе?

Когда Зоры не было рядом, сдерживать мои более… смертоносные порывы становилось значительно труднее. Без неё существование теряло смысл.

Зора Равенал была моим солнцем, а я — тёмной стороной её луны: окутанный грехом, вращающийся в эфире небытия и отчаянно жаждущий хоть раз узреть её совершенство.

— Зора?

Кто посмел произнести её совершенное имя своими устами?

Я застыл; все чувства обострились, когда я сосредоточился на странности, которую каким-то образом упустил, поглощённый унылым самобичеванием. Во все стороны торчали совиные перья, а из-под одеяла высовывалась нелепо крошечная голова. Поняв, что проспал, Сквайр жалобно зачирикал.

— Зора бросила нас, — прорычал я. — Теперь остались лишь мы двое: ты и я, маленькая бесполезная птица.

Сквайр повернул голову и уставился на меня; его глаза стали размером с блюдца. Готовое выпасть перо на макушке торчало строго вверх.

— ЛОШАДЬ! — тревожно завизжал он; из клюва повеяло грозовой магией. Бедное слабоумное создание.

— Нет. — Я указал на него. — Ты птица, а не лошадь.

Он склонил голову набок. — Нет. Ты шлюхастый паук.

— Это ты шлюха, — фыркнул я. Я постарался не оскорбляться из-за осуждения в его глазах. — Ты вечно таскаешься за моей Зорой. Сидишь на её великолепном плече, хотя прикасаться к ней должен лишь я.

Сквайр закатил глаза. — Шлюха, — обвиняюще прокаркал он.

Напрасно старался — оскорбление угодило в цель.

— Оскорби меня ещё раз… только посмей. — Для убедительности я шлёпнул ладонью по простыне.

— Зора тебя ненавидит, — с поразительным красноречием пропел крошечный совёнок.

— Прошу… прощения?

— Зора мне сказала.

Я ахнул; перед глазами всё заволокло красным. — Ах ты грязный лживый негодник. Во всех мирах мне ещё никогда не оказывали подобного неуважения…

— Зора тебя убьёт, паучья шлюха.

В самой глубине моего почерневшего сердца болезненно защемила тоска.

— Знаю, — вздохнул я. — Она уже меня убивает. Её любовь жестока.

Сквайр покачал головой. — Не любовь. Ненависть.

Я рассмеялся. — Глупое создание, неужели никто не открыл тебе истину? Ненависть — это любовь под покровом тьмы.

Сквайр недоумённо моргнул.

— Одержимость — единственное истинное проявление страсти, — объяснил я. — Она пожирает душу и отравляет разум. Какие желания живут в тебе, неказистая птица? Чего ты жаждешь?

— Я любит… семечки? — неуверенно ухнул Сквайр, а потом опустил клюв, будто устыдившись признания.

Оттолкнувшись от кровати, я встал и понимающе кивнул ему. — Нас мучает один недуг, и мы оба знаем боль желания. Я добуду тебе семечек, даже если ради них придётся кого-нибудь убить, — с надеждой произнёс я, словно призывая убийство в этот мир.

— Шлюхастый паук убить… ради мои семечки? — прокричал Сквайр и подскочил на кровати, словно от удивления.

— Разумеется. — Я низко поклонился. — Мужчина всегда должен убивать ради того, чего желает. Таков путь королевской особы.

Через несколько минут я хищной поступью вернулся в комнату с пакетом птичьего корма и ноющими пальцами. Незаметно подкрасться и придушить кого-нибудь, когда ты с головы до ног закован в цепи, оказалось на удивление сложно, однако я справился. Смотритель соколов очнётся со следами пальцев на горле и без малейшего понятия, как они там появились.

— Шлюхастый паук вернулся! — ухнул Сквайр.

Я кивнул. — В знак перемирия. — Я высыпал на ладонь красные «семечки» — на самом деле мелкие кусочки сушёного мяса — и протянул Сквайру целую горсть.

Он подскочил, встал на мой указательный палец и подозрительно посмотрел на меня, а затем вонзил клюв в угощение и принялся жадно набивать брюхо кормом.

Через несколько минут он лежал спиной на моей ладони, выпятив крошечный живот и задрав когтистые лапы. Я попытался вернуть его в постель, но он кусал меня за палец и чирикал, будто хотел остаться.

Так я и оказался сидящим на кровати с поднятой ладонью, на которой кверху брюхом лежали целых пять дюймов бесполезной совы. Головой он даже не доставал до моих пальцев. И линял. Мои безупречно чистые простыни были усеяны перьями.

Вздохнув, я провёл мизинцем по его недавно облысевшей голове и смирился с пернатым беспорядком.

— Я любит тебя, шлюхастый паук, — прощебетал Сквайр, прижавшись клювом к моей ладони.

Он укусил меня.

Сильно.

— Я тоже люблю тебя, — прошептал я и продолжил гладить его нелепую голову, как ни старался избежать привязанности. Я бы предпочёл кормить с ладони Зору, но пока сойдёт и её птица. Доверчивый глупец.

Моя ловушка захлопнулась.

Сквайр вздохнул. — Ты мой второй лучший друг. После Зоры, — прошептал он.

Грудину свело судорогой, из лёгких вышибло воздух, и меня охватило ужасное, чудовищное подозрение: не я ли сам угодил в ловушку?

Неправдоподобно.

Маловероятно.

Невозможно.

Я громко рассмеялся над нелепостью столь абсурдного предположения: на всём Антихтоне не существовало ни одного создания — живого или мёртвого, — способного превзойти меня в искусстве психологических манипуляций. Какая несусветная глупость.

Я полностью владел положением, и ничто не могло помешать мне заполучить желаемое — Зору Равенал.

* * *

Надеюсь, вам понравилась эта милая бонусная глава