Враг имератора (ЛП) - Мас Жасмин - Страница 85

Золотистый оттенок бровей Александра совпадал с отливом его кудрей и подчёркивал черты лица. У настоящего Тарантула белокурые волосы были однотонными, без малейших переливов. Мелочи имеют значение.

Сомнений не осталось: ни у кого во всём Антихтоне не было таких глаз, как у стоявшего передо мной мужчины. Дело было не в необычном цвете — облачно-белом, переливающемся радугой и окружённом едва заметной льдисто-голубой каймой. Дело было в коварстве, притаившемся в их глубине.

Я выдержала его пылающий взгляд, и по спине пробежал холодок. Враг старого бога изваял его, чтобы соблазнять и уничтожать ничего не подозревающих смертных.

Он ждал.

— В детстве ты красил волосы и брови, — сказала я, вспоминая, как много лет назад удивилась его слишком светлым ресницам. Обычная уловка знати, желающей остаться неузнанной. — Ты изуродовал себе шею, чтобы спрятать шрам от моего кинжала… А своего мага заставил выжечь у себя узнаваемую татуировку задолго до того, как мы с тобой встретились. Идеальный, до мелочей выверенный план. Простой способ для Императора скрыть свою личность и обмануть весь мир. А теперь настоящий Тарантул выкрасил волосы в чёрный и выдаёт себя за тебя. Твоему притворству нет конца.

Улыбка Александра стала шире. Теперь он выглядел иначе, чем на заснеженном мосту. В его безумии появилось что-то горячее, первобытное. Неприкрытое желание.

— Ах, моя милая Равенал, — негромко произнёс он с гордостью в голосе. — Слишком умна для собственного блага. Если бы только ты притворялась дурочкой, как все остальные. — Он сверкнул безупречно белыми зубами. — Возможно, тебе пришлось бы легче.

Он зацепил большими пальцами пояс брюк, привлекая внимание к рельефу мышц над пахом. Александр прекрасно знал, что делает, ведь у каждого его поступка была цель. Каждое движение — часть непрерывной игры. Никогда ещё мужчина не просчитывал всё с такой безжалостностью.

— Мне и не могло быть легко, — сказала я, стараясь не смотреть на его обнажённую грудь. — Я встретила тебя.

— Полагаю, — произнёс он, — это я встретил тебя… а не наоборот.

Я шире расставила ноги, приготовившись защищаться. — Теперь, когда с играми покончено… где моя мама? Приведи её ко мне. Сейчас же.

Его глаза заблестели. — Ты пойдёшь со мной в Палладиум, мой великолепный замок. Я покажу тебе его роскошь, а затем мы обсудим подробности обмена.

— Нет, ничего подобного мы делать не будем.

Он изогнул безупречную золотистую бровь. — Здесь у тебя нет надо мной власти… Это тебе не спальня, Равенал. — Он прикусил губу, словно что-то вспомнил.

Мои щёки вспыхнули, но я постаралась сосредоточиться. Подняла руки выше, и свечение усилилось. — Ты уверен?

В голове пульсировала боль, пальцы горели — магия была повсюду. Я всё глубже погружалась в ощущение давления, которое непрерывно нарастало в черепе с той самой бури в Вестмире.

За спиной Александра океанская вода взметнулась исполинским цунами — бесконечной бурлящей массой серебристой синевы. Я резко опустила руки, в точности как тысячи раз отрабатывала с Маршалом. Волна обрушилась на корабль.

Пираты закричали и с хрустом врезались в мачту. Погибли на месте.

— Это за мою маму!

Пока вода заливала палубу, Александр вскинул руки. Ветер защитным вихрем обернулся вокруг его тела, создавая Щит. Я обрушила на корабль ещё одну волну, и та унесла тела в море. Александр неподвижно стоял на месте и оставался совершенно сухим.

Металл на его запястьях сиял ярким белым светом. Выражение его лица не оставляло сомнений: он смотрел на меня с неприкрытым голодом.

— Ты, — благоговейно произнёс он, — НЕ должна владеть грозовой магией, тем более её самой редкой и могущественной разновидностью. Ты — созданный мной вассал…

Должно быть, в старой маминой книге пять древних символов были перечислены по возрастанию силы: снежинка, огонь, молния, ветер, вода. Его собственная сила тоже находилась почти внизу.

Александр громко ахнул, будто что-то понял. Веки опустились. — Если только… Нет… Ты уверена, что Равенал — фамилия твоей матери, а не отца?

Внутри словно провернулись острые лезвия: мама ни разу не сумела посмотреть мне в глаза, когда рассказывала о пропавшем отце.

Он запрокинул голову и рассмеялся, а вокруг разлетались океанские брызги. — Равенал, моя милая, блистательная охотница, скажи, кто твой отец, и я расскажу всё, что ты пожелаешь узнать. — По его телу прошла заметная дрожь. — Какой восхитительный поворот событий. У меня были подозрения, но это… это триумф.

Он указал на океан и издевательски захлопал; ветер хлестал вокруг, и клочья рубашки слетели с тела. Полуобнажённый, он походил на изваяние идеального мужчины.

Он оскалил клыки, как хитрый лютый лис.

Я оскалилась в ответ.

— Мои триумфы не тебе праздновать, Александр. — Я подняла руки выше. За глазами нарастало давление, зрение затуманилось, когда я направила на него всю мощь океана.

Он склонил голову набок, не обращая внимания на смертоносную стену воды, которая билась о его Щит. — Ты слышала об опасном преступнике Марксе Равенале?

— Нет, — сказала я. — Ты ничего не знаешь о моём отце…

— Он порочный Королевский маг…

— …потому что он был уважаемым человеком из Содружества…

— …с татуировкой уробороса вот здесь? — Он поднёс пальцы к правому глазу. — Если мне не изменяет память, на нём была платиновая маска с бронзовым отливом.

Я отшатнулась, не в силах скрыть ужас. Стало невозможно дышать. Его фамилия Равенал? Тот мужчина с холодным взглядом и татуировкой змеи не мог быть моим отцом. Мама никогда не полюбила бы врага… Она слишком добрая и романтичная для собственного блага.

Я согнулась, упёрлась ладонями в колени и тяжело задышала.

Мама бы полюбила.

Недостающие кусочки мозаики недавних событий наконец встали на свои места.

Маркс искал её и увидел мамин портрет в газете. Готова поспорить, она не сказала ему о беременности. Мама скрывалась, а газеты её выдали. Вот почему она всегда отказывалась покидать стены Севера. Маркс заключил сделку с Маршалом. Он и был тем самым «заинтересованным игроком», а Маршал пожертвовала мамой ради общего дела.

Из горла вырвался жуткий стон.

Мама наверняка ужасно боялась, а меня не было рядом, чтобы её защитить.

Я закричала.

— Ах, понятно, — произнёс Александр. — Вот почему Железный ритуал не сделал тебя Рыцарем. Вот это жестокая королевская кровь. Теперь всё ясно. Ты никогда не была моим вассалом, но полукровки не рождались уже много веков… Должно быть, они очень друг друга любили.

Полукровка? Он нёс бессмыслицу.

Я выпрямилась с яростным криком, взмахнула руками и направила на него новую волну. Серебристый ветер отбросил её обратно в море.

Я напряглась до предела; голова раскалывалась, но послала ещё одну.

Он лёгким движением отвёл её.

Я повторила попытку.

Он снова отбил волну.

Я обрушила на него всё, что у меня было. Дерево раскололось, корабль затрещал между нами и развалился на две части.

Каждый из нас удерживал равновесие на своей половине палубы.

Я тяжело дышала. По лицу струился пот, грудь наполнили раскалённые угли.

— Что ты дал Маршалу? — спросила я. — Чем заплатил, чтобы убедить её в своей верности?

Он изогнул одну бровь и небрежно прислонился к мачте, пока вокруг распадался корабль. — Как жаль, — прокричал он, перекрывая грохот разрушения, — что ты не всё знаешь!

Его черты размыло металлическим маревом — от тела хлынула магия.

Ошейник на его шее треснул. Он упал, открывая жуткие шрамы, которые Александр сам себе нанёс, чтобы скрыть след от моего кинжала.

Бриллианты рассыпались по палубе.

Александр размял шею и плечи, облегчённо вздохнув.