Враг имератора (ЛП) - Мас Жасмин - Страница 68

— Это же просто плечи?

Глаза Тарантула расширились, он резко отвернулся. Сделал несколько стремительных шагов к стене, поднял руку и, бормоча что-то на странном языке, ударился лбом о предплечье.

Сквайр счастливо ухнул во сне.

— У тебя снова… приступ из-за лодыжки? — осторожно спросила я. Я не понимала, что происходит, но знала: над этим нужно поиздеваться. — По-моему, тебе следует посмотреть на меня и смириться…

ШЛЁП.

Тарантул ударил ладонью по стене над головой.

— Нет, — проговорил он низким, хищным голосом, всё так же не глядя на меня. — Я никогда не посмотрю… Это неуважительно. — Древние магические символы задвигались по его напряжённой мускулистой спине: снежинка, огонь, молния, ветер, вода.

Тарантул глухо застонал, словно от муки. Далеко во влажной ночи кричали люди; крики долетали через открытое окно. Я глубоко вдохнула. Лёгкие наполнил странный запах гибели, смешанный с томлением.

— Уточню на всякий случай, — неуверенно сказала я. — Ты сейчас окончательно теряешь рассудок из-за моего плеча, верно? Всё дело в… плече. Точнее, в двух…

— Равенал! — ШЛЁП. Он ещё сильнее ударил по стене и произнёс моё имя, точно отчаянную молитву. — Не испытывай сейчас моё самообладание на прочность.

Без сомнений, ничего забавнее я в жизни не переживала. Кроме того, этот мужчина лишился рассудка и должен был умереть. И всё это было правдой одновременно.

ШЛЁП. Его пальцы согнулись, ногти впились в каменную стену.

— Если хочешь, можешь прикоснуться к одному моему плечу. Но только к одному, — выпалила я. Зачем я это сказала? Во всём виноваты наркотики.

Тарантул застыл так, что неподвижнее быть уже не мог; изящные пальцы, растопыренные на стене, судорожно задрожали. — Ты… не всерьёз. — Скребя ногтями по камню, он повернулся ко мне. — Возьми свои слова назад, — мрачно прошептал он.

— Э-э… нет?

— Возьми. — Поднялся длинный изящный палец, сияющий серебром. — Слова. — Он обвиняюще указал на меня. — Назад.

— Всё ещё нет.

Он крадущейся походкой двинулся к кровати, а тени собирались вокруг него, словно лютые мотыльки вокруг костра. Я задыхалась: меня душила опасность — он сам. Паника нарастала. Нужно было что-то предпринять. Я должна была спастись от этого мужчины. Я должна спасти от него весь мир.

Я резко извернулась и рванулась вперёд.

ГРОХОТ.

Он остановился, посмотрел на осколки стекла и одинокое пламя, плясавшее вокруг его сапог, затем поднял взгляд на меня. — Равенал, ты только что бросила… в меня фонарь?

Мы оба посмотрели на пустое место на правой тумбочке. Фонарь слева лишился пары. Возможно, я запаниковала и швырнула масляную лампу. По деревянному полу медленно пополз огонь.

— Да. И сделаю это снова, — сказала я, продвигаясь по кровати к оставшемуся фонарю.

— Даже не смей, Равенал.

Словно в замедленном движении, мы оба посмотрели на вторую лампу, а потом друг на друга. Уголок его рта приподнялся, и мы одновременно бросились вперёд. Мои пальцы схватили пустой воздух. Он выхватил фонарь и метнул его. Я свалилась с кровати, когда лампа пронеслась над головой.

ГРОХОТ.

Фонарь разбился о стену над изголовьем; вниз посыпались стекло и огонь. Затейливый балдахин вспыхнул.

— СКВАЙР! — в ужасе закричала я и бросилась к нему, но вокруг его перьев возник переливающийся серебристый пузырь магии, защитивший спящее тельце от падающих обломков.

Вжух — загорелось ещё больше постельного белья. Я попятилась. Подушка, на которой лежал Сквайр, осталась единственной частью кровати, совершенно не затронутой хаосом. Он счастливо щебетал во сне.

Я развернулась, подняв кулаки. — Да как ты смеешь! Ты едва его не убил!

— Я бы никогда не причинил вреда этой уродливой бесполезной птице. — Тарантул, казалось, искренне возмутился такому обвинению.

— Ты невежественный хам. Он прекрасен.

Тарантул явно сомневался.

— Значит, — продолжила я, — его ты пощадишь, а меня покалечишь?

Его уши порозовели; он резко провёл ладонями по всё ещё мокрым волосам. — Я бы ни за что не тронул ни единого волоска на твоей прекрасной голове. Я защитил бы и тебя.

Я указала на разрастающийся пожар. — Тогда зачем ты швырнул лампу? С растений на потолке медленно падали розовые лепестки и загорались в воздухе.

— Ты бросила лампу в меня. — Он схватился за голову.

— Разумеется, имперский отброс. И сделаю это снова. — Я замахнулась. Кулак рассёк воздух — он едва успел отклониться.

— Не делай этого, Равенал. После сегодняшнего вечера у меня не осталось самообладания. — Он наставил на меня окровавленный палец. Я отбила его, но он поднял снова.

— Об этом нужно было подумать, — раздражённо сказала я, — прежде чем швырять в меня лампу.

— Ты первая начала!

Всё, с меня хватит. Я бросилась на него, размахивая кулаками. Он поймал меня в прыжке и с лёгкостью швырнул обратно на кровать. Грозовой ублюдок. Я села, задыхаясь от возмущения, и приготовилась к жгучему жару, но воздух вокруг тела засверкал серебром. Он заслонил меня, как Сквайра. Да как он смеет применять ко мне свою силу?

Я встала во весь рост на кровати, вокруг пылал балдахин. Подпрыгнула повыше и обрушилась прямо на него. Он закатил глаза, словно моё падающее тело было мелкой неприятностью. Я с размаху навалилась сверху.

Мы с грохотом упали на твёрдый пол и покатились. Мои кулаки наносили скользящие удары. Он обвил меня мощными ногами и перевернул, пока мы боролись. Я извивалась и била изо всех сил, но в итоге он оказался сверху.

Я не могла пошевелиться.

— Осторожнее, тут битое стекло, — предупредил он, кряхтя, когда я вдавила пятку ему в почку. Вокруг плясал огонь, становясь всё выше, но по-прежнему не касаясь ни одного из нас.

Я схватила стеклянный осколок и высоко занесла над его спиной. — Сейчас я тебя убью, — пообещала я.

Его взгляд заострился, магия хлынула из тела, и ветер так туго обвил моё запястье, что предплечье свело от боли.

— Брось, — приказал он.

Я крепче сжала зазубренный осколок; тёплая кровь текла по ладони, предплечью и капала на него.

Он застонал — низко и непристойно. Ледяное давление на запястье усилилось. Кость заскрипела, а я изо всех сил старалась не выпустить добычу. — Ты причиняешь себе боль!

— Твоё присутствие, — тихо сказала я, — ранит меня сильнее. — Преодолевая его магию, я опускала руку всё ближе к его коже.

Что-то переменилось в его взгляде. Внезапно он перестал сопротивляться. Ледяная хватка разжалась, и ничто больше не мешало мне пронзить ему позвоночник.

Он склонился ко мне. — Сделай это, Равенал. Убей меня. — Тарантул шумно вдохнул. — Или тебе… не хватает решимости?

Я опустила стекло; остриё мягко упёрлось в обнажённую кожу у основания его шеи.

Комната исчезла.

Только не снова.

Влажность сменилась пронизывающим холодом, тихим покачиванием сосен и мягким шорохом падающего снега. Тарантул лежал на мне на заснеженной земле Бесплодного леса; нас окружали деревья. Снег валил густыми хлопьями, сверкая в медном свете полной кровавой луны.

Я повернула голову.

Из-под снега выглядывала роза, с лепестков которой свисала единственная сосулька.

Она должна что-то означать.

Я снова повернулась к нему; дыхание застыло между нами морозным облачком. На золотистых ресницах собирались снежинки.

— Ты это видишь? — спросила я.

— Что именно? — Он моргнул, стряхивая снежинки мне на лицо.

От внезапного холода пальцы онемели. Зажатый в руке и прижатый к его шее осколок обжигал холодом. Над нами свисали острые сосульки, отражавшие нас двоих.

Тарантул содрогнулся и крепче обхватил меня бёдрами. Он качнул тазом, прижимаясь ко мне. Жар полоснул прямо в лоно, мы одновременно застонали.