Враг имератора (ЛП) - Мас Жасмин - Страница 39

— Равенал, на ноги! — Он указал на меня пальцем.

Спасай себя сама. Я отпрянула, и пламя лишь чудом не коснулось голых пальцев ног. Час назад сапоги начали плавиться — ощущение было жуткое, — и я их сбросила.

Близнецы с одинаковыми гримасами смотрели, как я, пошатываясь, поднимаюсь рядом с ними. Мы втроём вскинули руки, складывая Щиты, но притворялась только я.

Ещё через час у меня не осталось половины брови, самый кончик носа обгорел, а ступни покрылись волдырями.

— На сегодня достаточно. — Тарантул холодно и раздражённо посмотрел на меня и зашагал обратно к ангару.

Опираясь на Эллу, я ковыляла рядом с ней и Акселем; Сквайр молча сидел у меня на плече. Спустя целую вечность мы наконец добрались до моей спальни.

— Зора, ты в порядке? — с тревогой прошептала Элла, пока я вытирала глаза. Сквайр слетел с плеча и забрался под одеяло у моей подушки.

Я натянуто улыбнулась. — Конечно. Бывало и гораздо хуже. А ты как? Там, на тренировке, ты была великолепна. — Крошечный кинжал зависти пронзил сердце. Почему я не могла быть таким Рыцарем-магом, как она? Железный ритуал меня проклял.

Элла зарделась от похвалы, и я почувствовала себя худшим человеком на свете. Аксель вышел из уборной с аптечкой в руках. С серьёзным видом предложил мне сесть, намазал пальцы лечебной пастой и потянулся к моим ступням…

— Прикоснёшься к ней, шут, — произнёс внезапно появившийся в дверях Тарантул, — и примешь смерть от моей руки.

Глаза Акселя потухли, и он медленно повернулся к Тарантулу. — Я же говорил… не называй меня так.

Мы с Эллой тревожно переглянулись.

— Всё нормально, — сказала я, когда Элла схватила Акселя за руку и оттащила назад. — Я сама справлюсь.

Аксель зло усмехнулся. — Нет. Я тебе помогу.

— Я предчувствую твою скорую кончину, шут. — Тарантул скрестил руки и с обманчивой небрежностью прислонился к косяку. Он возвышался над Акселем, хотя тот тоже не отличался низким ростом.

Аксель вырвался из рук Эллы и подошёл вплотную. — Расслабься, паук. — И крепко хлопнул его по руке. Тарантул, прищурившись, посмотрел на место, которого коснулся Аксель.

— Ещё раз тронешь меня, бард… и я вырву тебе ногти. Один за другим. — В его голосе прозвучала мечтательность, словно прежде ему уже доводилось это делать.

— Я запутался. Так я шут или бард? — Аксель издевательски вильнул бёдрами, изображая игру на невидимой скрипке.

Порыв серебристого ветра обернулся петлёй вокруг шеи Акселя. Он захрипел, лицо побагровело.

Тарантул наклонился ближе и сомкнул длинные пальцы на шее Акселя, а тот безуспешно пытался их разжать.

— Радует, что они сохраняют спокойствие, — прошептала я.

Элла закатила глаза. — Мужчины. Хочешь, я останусь с тобой? — Она с беспокойством покосилась на Тарантула.

— Со мной всё хорошо, правда. Иди в душ. Вам нужно отдохнуть.

Аксель рухнул на колени; лицо исказила ярость. Над ним возвышался Тарантул, и с поднятой руки стекала магия.

Элла посмотрела на пропитанную потом одежду; волосы прилипли к её лицу. Она неохотно кивнула. — Кричи, если что-нибудь понадобится. Мы с удовольствием его покалечим. — Она испепелила Тарантула взглядом, силой вырвала брата из его хватки и утащила из комнаты.

Когда Тарантул освободил его из магической петли, Аксель громко и судорожно вдохнул в коридоре. Голоса близнецов постепенно стихли вдали.

Морщась, я взяла банку и намазала пастой правую ступню. Тарантул решительно подошёл к кровати, бережно обхватил длинными пальцами мою лодыжку и вытянул ногу так, чтобы я не могла до неё дотянуться.

— Эй, какого проклятого ты…

— Зачем ты выставляешь лодыжку напоказ всему свету? — прищурившись, спросил он; его прикосновение обжигало. — Неужто твоя цель в жизни — предстать обнажённой перед каждым встречным?

— Постой… что? — Я растерялась не меньше Акселя. — Мы сейчас говорим о моей обнажённой… лодыжке… или о чём-то другом?

Он шумно вдохнул. — Именно о лодыжке. Её нельзя выставлять на всеобщее обозрение. Твоя плоть слишком драгоценна.

— Успокойся, принцесса. Не позволяй моей лодыжке лишать тебя рассудка. — Я рассмеялась собственной шутке.

— Слишком поздно, — прорычал он, проводя большим пальцем по верхней части моей голени.

Я подавилась воздухом.

С убийственной хмуростью он нанёс лекарство на подошвы обеих ступней, а потом тщательно обмотал каждую толстыми бинтами. Целую вечность подворачивал концы и наконец удовлетворённо кивнул: всё выглядело безупречно.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить, но вспомнила, что эти ожоги нанёс именно он. — Да иди ты трахаться, чокнутый извращенец с фетишем на лодыжки.

Он выпустил мою ступню, словно обжёгся, и отступил, слишком шумно дыша.

— Нет, — сказал он, забираясь в постель.

— Что «нет»?

— Ты меня не трахнешь.

— Это просто выражение, принцесса.

Он открыл рот, словно собираясь ответить, но оттуда, точно огонь, вырвалась магия. Челюсти с щелчком сомкнулись. Он теряет контроль над своей силой? Тарантул раздражённо прорычал, перевернулся и лёг ко мне спиной.

Я сделала то же самое.

Время текло странно.

— Почему, — прошептала я в темноту, не в силах уснуть, — ты всё время называешь меня вассалом?

Объяснения не последовало. Видимо, моя обнажённая лодыжка наконец лишила его дара речи. По комнате растянулись тени. Я беспокойно ворочалась — слишком измотанная, чтобы бодрствовать, и слишком взвинченная, чтобы заснуть.

На рассвете мы наперегонки бросились к уборной, но из-за повреждённых ног я проиграла. Тарантул с ухмылкой встал в дверях, преграждая путь.

После ночи в его молчаливом, невыносимом обществе я пришла в ярость и резко повернула регулятор на максимум. Тарантул стиснул зубы и впился в меня взглядом, держась за косяк.

Между нами зашипели и заплясали искры.

Он оскалился; на лбу вздулась вена. Колени задрожали, но Тарантул выдерживал удары тока. Я смотрела на его мучения, не желая первой отводить взгляд.

Время растянулось: никто из нас не отступал.

С пола взметнулся голубой Туман. ХЛОП. Металл затрещал. Я попыталась повернуть регулятор, но ничего не произошло. Туман наконец победил.

Ох, это не к добру.

Тишина сгустилась.

На целом ошейнике поблёскивали алмазы. Он всё ещё под контролем. Почти. Наверное? Надеюсь?

Я влипла по-королевски.

На лице Тарантула проступило торжество.

Я отбросила бесполезный регулятор и попятилась к кровати. Вытащила из-под подушки заточку из зубной щётки, решительно шагнула к нему и направила заострённый конец в лицо.

— Попробуешь причинить мне вред — выпотрошу, — пообещала я.

Он гортанно усмехнулся — насмешливо, недоверчиво и до неприличия порочно. Я невольно сморщила нос, и обожжённый кончик немилосердно заныл.

— Тебе грозит смертельная опасность, — произнёс Тарантул с холодным восторгом.

— Хочешь указать ещё на что-нибудь столь же очевидное? — спросила я, стараясь скрыть беспокойство. — Или мы теперь просто констатируем факты? Тогда моя очередь. Ты отвратителен и до странного одержим женскими лодыжками.

Его взгляд метнулся к моим забинтованным ступням, а кончики ушей порозовели.

— Женоненавистник, — выплюнула я.

Он приподнял золотистую бровь. — Это говорит мужененавистница… И я ничего не имею против женщин. Женщины священны и остаются единственным источником красоты в этом холодном мире, — высокопарно заявил он. — Мужчина, который их ненавидит, всего лишь ненавидит себя.

— До чего же банально, — прошептала я, злясь на собственную дрожь от силы, прозвучавшей в его голосе. — Но на этот раз ты прав. Большинство мужчин меня разочаровывают, а ты… особенно. — Я направила заточку ему в маску, а затем опустила остриё к паху.