Турнир академии. Гонки на небесных лодках (СИ) - Го Алекс - Страница 24

— Стекло ведет себя по-разному, — объяснял Го Сюн, поднося очередной образец к свету. — Если добавить больше песка, становится прозрачнее, но хрупче. Если меньше — мутнеет, зато прочнее. Нужно найти середину.

Сам он уже пользовался очками собственного изготовления и то и дело их дорабатывал и улучшал. Они теперь больше напоминали устройство безумного ученого — столько на них было разных линз и приспособлений вроде держателей и фонарика из зачарованной жемчужины.

Помимо изобретательства, Серый продолжал тренировки с Ци. И одним из первых сумел создать полноценное заклинание — крошечный сгусток Ци, который горел на кончиках пальцев ровным золотистым светом.

На фоне всех этих успехов он решил напомнить о себе клану Шэнь. Попросил учителя артефакторов написать письмо для родственников, потому что те не верят в его успехи и считают, будто он просто хвастается. Тот с удовольствием расхвалил талантливого ученика, в красках поведав, что в стенах академии такие гении как Шэнь Ливэй не каждую сотню лет появляются.

Еще Серый от себя написал письмо госпоже Юэ, рассказав, что водит дружбу с сыном наместника и северной принцессой, и что все учителя его хвалят. Если бы он отправил обычное послание, то в поместье Шэнь его наверняка бы просто выкинули, и оно бы даже не дошло до его приемной матери. Но он приложил свиток от учителя с печатью академии, поэтому никто не посмел бы проигнорировать это послание.

Серый был почти уверен, что этого хватит, чтобы старейшины опомнились и расторгли помолвку. Клан Шэнь — торговцы, они умеют считать выгоду. И если бесполезный сын наложницы вдруг стал человеком, которого хвалят в академии, который дружит с аристократами и зарабатывает собственными изобретениями, то отдавать его тигрице на убой было бы просто глупо.

Но он ошибался.

Прекрасный и великий

Ответ из поместья Шэнь пришел быстро. Серый распечатал его в своей комнате, чувствуя, как внутри поднимается холодная тревога. Почему-то у него было дурное предчувствие насчет содержимого.

Письмо было почти до неприличия коротким. Отец — если его можно было так назвать — сдержанно хвалил успехи семнадцатого сына: «Рад, что ты не позоришь фамилию Шэнь, учителя отзываются о тебе хорошо. Продолжай в том же духе».

А дальше шло то, ради чего письмо было написано: «Что касается брака с кланом тигров — это вопрос решенный. Договор подписан, условия оговорены. Отказ от него нанесет ущерб репутации семьи, который ни твои изобретения, ни знакомства с аристократами не смогут компенсировать. Ты — сын клана Шэнь, и ты исполнишь свой долг. После окончания первого курса ты вернешься домой. Это мое последнее слово».

Серый перечитал последнюю фразу три раза. Под конец он почти перестал видеть буквы — перед глазами все плыло от ярости. Его так называемые родственники продали его, как мешок риса, и никакие разумные аргументы на них не действовали.

Парень от злости чуть не порвал дорогую бумагу на мелкие клочки, но в последний момент одумался. Ему в голову пришла интересная идея, и он с ненавистью уставился на письмо. Серый не знал, сработает ли проклятие через предмет, но собирался проверить. Теоретически, могло и получиться, существуют же суеверия насчет того, что нельзя подбирать потерянные кем-то вещи. Или что можно сглазить по фотографии. Фото тут пока еще не изобрели, но письмо, написанное рукой Шэнь Боцзяня, было ничем не хуже.

Серый пялился на бумагу не меньше получаса, у него даже глаза немного заболели, и к его удивлению, эффект от этого все-таки был. Чернила будто слегка расплылись, но не как от воды, а словно бы легкой черной паутинкой по малейшим неровностям бумаги, отчего иероглифы приобрели жутковатый вид. Теперь это письмо запросто можно было использовать как реквизит для съемки ужастика.

Голыми руками Серый его трогать не рискнул, позаимствовал у Го Сюна плотные рабочие перчатки и убрал бумагу в пустой ящик, в котором до этого какие-то алхимические снадобья хранили. Он понятия не имел, что делать с этой штукой дальше. Может, ее надо сжечь? Или закопать? Или от этого, наоборот, проклятье развеется?

Надо было поискать в библиотеке, может, там есть ответы на эти вопросы. А пока он решил убрать ее на самую дальнюю полку в мастерской, все равно там столько барахла, что одну коробку никто не найдет. Но для безопасности сделал надпись на крышке: «Открывать в перчатках. Возможно, ядовито». Так в нее точно никто ради любопытства не полезет.

Закончив с этим, Серый взял новый лист бумаги, глубоко вздохнул и написал ответ.

'Отец, я получил ваше письмо и благодарю за высокую оценку моих скромных успехов. Однако позволю себе заметить: вы идете против воли неба. Всем моим учителям очевидно, что я должен стать заклинателем. Мои способности к управлению Ци и мои изобретения — это знак, что само провидение указывает мне путь, отличный от того, который вы для меня выбрали.

Я не смею перечить вашей воле, но предупреждаю: если в ваших делах начнутся проблемы, вы должны винить только себя. Вы испортили свою карму, обрекая на гибель собственную плоть и кровь ради денег. Небо не оставляет безнаказанными тех, кто идет против его воли.

Ваш почтительный сын, Шэнь Ливэй'.

На самом деле он все еще не был уверен, что проклятие сработает. Но тут могло сыграть роль самовнушение. Если произойдет какая-то неприятность, пусть даже мелкая и совершенно случайная, то отец первым делом вспомнит предупреждение Ливэя. Вряд ли он действительно решит, что это воля небес, скорее заподозрит козни, которые ему собственный сын подстраивает, но так даже лучше. Пусть боится.

Дела с кланом Шэнь Серого совсем не радовали, зато бизнес с Баем продвигался неплохо. Повар, которого нашел аристократ, оказался настоящим профессионалом. Он придумал несколько подходящих рецептов и даже способ, как готовить по ним большие партии.

Заводов в этом мире пока не существовало, так что все делалось вручную, и корм получался не в виде одинаковых шариков, а скорее, в форме небольших приплюснутых таблеток. Кроме того повар предложил и несколько других вариантов, которые было легче формировать — палочки и маленькие лепешки, почти как толстые чипсины. Все это Серый с Баем получили в виде посылки — целый мешок, в котором лежали свертки поменьше с разными вкусами и формами.

Бай все еще строил недовольное лицо, что его заставляют заниматься столь неблагородными делами, однако все вкусы перепробовал и забрал себе несколько мешочков. А Серый начал продумывать маркетинг. Корм получился вкусным, поэтому маленькими порциями его можно было продавать как снэки. С упаковкой тут тоже было непросто, даже картон еще не изобрели, зато плотной бумагой пользовались вовсю. Так что попаданец решил в качестве тары взять бумажные пакеты с красивым рисунком.

Рисунки он заказал сделать одаренному в искусствах однокурснику, и тот даже по корявым наброскам сумел сделать красивые картинки. У каждого вкуса была своя картинка, и если собрать их все, то получался небольшой комикс про кошкодевочку и черного котенка. Прототипами для персонажей послужили Мэй Лифэнь и Сяо Хэй, и получилось очень симпатично.

А с названием торговой марки он не стал заморачиваться и окрестил ее «Ливэй», с такими же иероглифами, как в его имени: прекрасный и великий. Весьма благоприятное название, уж куда лучше, чем какой-то вискас, который произошел от слова «усики». Приятно было представлять, как будут передергиваться его родственники, когда узнают, что это тот самый Ливэй, которого они считали бесполезным. И лапу на его бизнес они наложить не смогут, потому что тот наполовину принадлежит сыну наместника.

Правда, Бай насмешливо хмыкнул, увидев название:

— Ты действительно собираешься назвать еду своим именем?

— А ты хотел бы назвать ее «Юньфэн»? Если надо, то можем использовать иероглифы из наших имен вместе. Лиюнь, например. Или Юньвэй?

— Да ни за что!

— Тогда не вижу проблем. По-моему, отличное название.