Турнир академии. Гонки на небесных лодках (СИ) - Го Алекс - Страница 22

Серый узнал этот звук — им оглашали небеса огромные птицы, на которых старшие ученики совершали полеты между островами. Сначала он подумал, что кто-то из старшекурсников заметил их стычку и решил вмешаться, но в следующую секунду его чутье, вдруг обострившееся до предела, дернуло его с такой силой, что он не успел даже обдумать свои действия — только почувствовал, как мышцы сами собой пришли в движение.

В тот самый миг, когда Серый рванул вперед и схватил Бая, дернув его в сторону, его спутники только начали поворачивать головы на птичий крик. Они не успели даже удивиться — огромная тень накрыла их в следующее мгновение.

Птица рухнула на землю с глухим стуком и закричала, конвульсивно дергаясь. Ее падение было сродни небольшому взрыву, разметавшему всех в стороны. И даже так крылья, размах которых составлял не меньше пяти метров, смахнули подельников Бая, едва не вырубив их. Серый успел отпрыгнуть и Бая за собой утащить, так что их не задело.

Бай Юньфэн, которого он буквально выдернул из-под падающей туши, стоял бледный, с расширенными глазами, и, кажется, еще не до конца осознал, что произошло. Его хвост, обычно гордо поднятый, сейчас топорщился в запоздалом испуге, уши прижались к голове, а на лице застыло выражение, в котором смешались ужас, непонимание и постепенное осознание того, что его только что спас тот, кого он собирался проучить.

Серый разжал пальцы, отпуская одежду аристократа, в которую сам не заметил, как вцепился, и сделал шаг назад. Он, как и остальные смотрел, как когтистые лапы птицы скребут по каменным плитам, оставляя глубокие царапины ровно в том месте, где до этого стоял Бай Юньфэн.

Постепенно птица на земле затихла и только тяжело дышала, полуприкрыв глаза. Серый понял, что она заразилась той же болезнью, что и ворона, которая упала с дерева во время их последней ссоры с Мэй. Похоже, птичья чума добралась и до гигантских летающих созданий.

Но вот чего Серый не ожидал, так это того, что его проклятие чуть не стало смертельным. Он-то рассчитывал, максимум, на неприятность вроде падения на ровном месте, а здесь едва убийство не произошло. Тут может быть два объяснения: либо Бай за пару недель нагрешил настолько, что само мироздание решило его сурово наказать, либо сглазы черного кота стали мощнее. И раз Серый не слышал, чтобы в последнее время находили искалеченные трупы сокурсников, то дело явно было во втором.

Похоже, во время войны с Мэй он сильно прокачался, но сам того не заметил, потому что та умела частично рассеивать и отражать негативные эффекты. И убийственные проклятья для нее оборачивались сломанным каблуком или порванной завязкой.

Бай Юньфэн, наконец, моргнул и, кажется, вернулся в реальность. Он посмотрел на птицу, потом на Серого, потом снова на птицу. Его лицо, только что белое как мел, начало наливаться краской.

— Ты… — начал он, и голос его дрогнул. — Ты спас меня.

Это прозвучало не как благодарность, а как обвинение. Бай Юньфэн не знал, как реагировать на то, что его только что спас тот, кого он собирался унизить. Его аристократическая гордость, привыкшая делить мир на тех, кто ниже, и тех, кто достоин внимания, столкнулась с ситуацией, для которой в этой системе не было места.

Серый пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно, хотя внутри все еще колотилась мелкая дрожь.

— Как я и говорил, взаимовыручка — основа выживания вида. Давайте жить мирно и все такое, — торопливо сказал он и, развернувшись, быстро пошел прочь, чувствуя спиной три удивленных взгляда.

Он успел отойти достаточно далеко, когда услышал сзади голос Бая:

— Шэнь Ливэй!

Серый не обернулся. Он продолжал идти, и только хвост, который он уже почти научился контролировать, выдавал его истинное состояние, нервно подрагивая на конце. Аристократ мог звать его сколько угодно, но сейчас Серый меньше всего хотел продолжать этот разговор. Ему нужно было убраться подальше, перевести дыхание, осознать, что он только что случайно чуть не убил сокурсника. Пусть и вредного, но явно не заслуживающего смерти.

Инвестор

Следующее утро выдалось пасмурным. Облака так низко висели над летающими островами, что казалось, будто их можно достать рукой, если подпрыгнуть. Серый дождался Мэй Лифэнь у входа в трапезную, и та при виде него сначала напряглась, а потом вспомнила о перемирии и расслабилась.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, подходя ближе и понижая голос, чтобы случайные прохожие не услышали.

Она вопросительно изогнула бровь, но кивнула и позволила увести себя в сторону от входа, к каменной ограде, за которой начиналась пустота. Здесь ветер дул сильнее, трепал волосы и полы одежды, зато никто не мог подслушать.

Не вдаваясь в подробности, Серый рассказал, что из-за их войны они оба стали очень сильны в наложении и отражении проклятий, и что с другими людьми надо быть аккуратнее.

— Неловко будет, если ты злобно посмотришь на кого-нибудь, а он умрет на месте от сердечного приступа, — закончил Серый свою речь.

Мэй в ответ только фыркнула:

— Без тебя знаю. Но спасибо, что предупредил.

Напоследок она мило улыбнулась и вернулась в трапезную, чтобы присоединиться к своим подругам.

После вчерашнего происшествия Серый весь день ловил на себе странные взгляды Бай Юньфэна. Белый кот то и дело смотрел на него, и выражение его лица было таким сложным, что Серый не смог бы описать его одним словом.

В этом взгляде было что-то вроде растерянности и одновременно раздражения. Бай смотрел так, будто пытался решить для себя какую-то сложную задачу, и ответ никак ему не давался.

После занятий Серый собирался пойти на малый остров, где можно было побыть одному и привести мысли в порядок. Но не успел он сделать и десятка шагов от учебного корпуса, как дорогу ему преградила знакомая светлая фигура.

В этот раз Бай Юньфэн был один без своей обычной свиты. Попаданец даже порадовался, что если дело дойдет до драки, то она будет более честной.

— Шэнь Ливэй, — произнес Бай, и в его голосе не была какая-то странная решимость, словно он наконец принял решение. — Нам нужно поговорить.

Серый напрягся, что-то он слишком часто в последнее время слышит или даже сам говорит эту фразу. Но поговорить действительно было нужно. Лучше разобраться с конфликтом сразу, а не ждать, пока он сам разрешится каким-нибудь неприятным образом.

Аристократ развернулся и пошел вперед, явно ожидая, что Серый последует за ним. Они свернули с главной дорожки, прошли мимо небольшого пруда, и остановились у беседки, заросшей диким плющом. Здесь было тихо и безлюдно — идеальное место для разговора, который не предназначен для чужих ушей.

Бай долго молчал. Он стоял, чуть отвернувшись, и смотрел куда-то вдаль, на проплывающие между островами облака. Его белый хвост, обычно гордо поднятый, сейчас выглядел напряженным. Серый терпеливо ждал, чувствуя, что вот-вот произойдет что-то важное, но не понимал, что именно. Он только надеялся, что Юньфэн не решит, будто быть спасенным простолюдином — это слишком позорно, и поэтому того самого простолюдина надо убить. Смыть позор кровью, так сказать.

— Вчера ты… ты спас меня, — наконец сказал Бай, и его голос прозвучал глухо, словно он выдавливал из себя каждое слово. — Я этого не просил, но это случилось. Теперь я у тебя в долгу, и мне это не нравится.

Он резко повернулся, и Серый увидел его лицо — бледное, с плотно сжатыми губами и глазами, в которых горело что-то, похожее на злость, но направленное, кажется, на самого себя.

— Я не собираюсь оставаться должником простолюдина, — продолжил Бай, и в его голосе прорезались привычные нотки высокомерия. — Говори, чего ты хочешь, и я расплачусь с тобой, а потом мы больше никогда не будем иметь друг с другом ничего общего.

Серый пораженно уставился на него, переваривая услышанное. Он не ожидал, что Бай признает себя должником, да еще и сам предложит с этим долгом расплатиться. Вообще-то, он мог просто сделать вид, что ничего не было. Или даже продолжить свои попытки «проучить» простолюдина.