Академия Деркон (СИ) - Максименко Анастасия - Страница 43

Остановившись вместе с музыкой, поцеловал кончики пальцев, легонько лизнул мизинчик, довольно наблюдая, как чернильные глаза расширились. Выпрямившись, повертел головой в поисках соседа, удивляясь, что он до сих пор не оторвал меня от луноликой, и не обнаружил его, не на шутку насторожился.

Напряглась и Хейдан, выдыхая:

— Эфер.

Повернувшись, она отыскала эми-гарда и направилась к нему. Доверившись чутью, пошел следом, слыша, как она с заметной тревогой в голосе сказала мгновенно подобравшемуся дознавателю:

— Грейм, Эфера забрали. Он не сам ушел.

— Что? — ошалел я, мигом скидывая томное настроение. — Как забрали? Кто?

Обернувшись ко мне, вгоняя в ступор заострившимися чертами лица и клычками, декан мрачно кивнула на эми-гарда:

— Иди с ним. Я по следу.

Меня обдало холодом, сырой землей и сладостью гнилого мяса, и девушка на глазах растворилась.

— Гдэшар его подери, мне кто-нибудь объяснит, что происходит?

— Идем, — кивнул Греймхольд. — Поверь, Хейдан быстрее отыщет твоего… соседа.

— Как скажешь, — подобрался, доверяя и демону и уж тем белее своей луноликой безоговорочно, и кивнул на Рейгана. — Аларик?

Грейм задумчиво посмотрел на воркующего с эльфийкой дракона и качнул головой.

— Нет, пусть развлекается. Сами справимся.

Молча согласился, направился за эми-гардом, игнорируя, каким недовольно-ревнивым взглядом проводила меня обнаглевшая драконица.

В тот момент мне не было до нее никакого дела. Правда, мимолетная мысль все же мелькнула, что изначально Сиенна мне показалась куда более адекватной, но не зря упоминал отец Никлаус, что первые впечатления о существе зачастую бывают крайне обманчивы.

Глава 21. Разоблачение

Эфер

Шумно втянув носом воздух, закашлялся, с трудом перевернулся и уперся ладонями в холодный пол, стискивая ноющие зубы, и все равно не смог сдержать глухой хриплый сип, когда при резковатом движении в гудящей голове будто что-то взорвалось, крепко сдавливая виски.

Беззвучно ругнувшись, облизал сухие губы. Сознание путалось, но последнее, что я помнил: бал и нашу с Лисом короткую перепалку, после чего он ушел к нашей женщине, потом тихий щелчок, легкий, едва ощутимый укол в лопатку, а затем тьма.

Разлепив ресницы, схватился за голову, осторожно осматриваясь. Я совершенно точно находился в академическом румане, только не в своем, и как здесь оказался, совершенно не имел понятия. Ко всему прочему, из-за боли в голове и тошнотворного состояния не мог связно думать.

Сглотнув ком в сухом горле, ощутил на шее нечто странное, притронулся, оттягивая веревку с каким-то мелким камнем на ней, и дернул, пытаясь снять. В голове зашумело. Покачнувшись, оперся ладонью о пол и, перекатившись на локти, пополз в сторону кресла, но доползти до него мне так и не удалось.

— О, ты уже пришел в себя, — услышал звонкий женский голос, колоколом прозвучавший в ушах.

Скривившись, закрыл уши, на что незнакомка громко расхохоталась, словно намерено причиняя мне боль.

— Какой жалкий у меня супруг. Непочтительный. Повернись, — в ребра неожиданно больно ударили чем-то твердым и острым, вынуждая последовать приказу. — Собственно, чего можно ждать от такого, как ты.

Супруг? Такого, как я?.. Что?..

Плохо осознавая действительность, взглянул на говорившую и пораженно отшатнулся. К горлу подкатило отчаянье, сжимая в спазме и не позволяя вдохнуть. Я знал свою… похитительницу. И ту самую темную, что однажды с молчаливого согласия матери отрезала мне волосы, клеймя отверженным.

Невеста по велению рода.

Предвечная…

Во что я вляпался? Гадство.

— Да-да, это всего лишь я, — демонстративно покрутившись на месте, темная госпожа довольно улыбнулась и двинулась ко мне, бесшумно ступая, точно хитрая, изворотливая тварь.

— Как вы проникли сюда? — прохрипел, в бессильной злости сжимая и разжимая кулаки.

Зайра неодобрительно покачала пальцем и присела, схватила меня за косу, дергая, второй ладонью вцепилась в подбородок, сжимая.

— Я не давала права тебе говорить, тверн, [1] за твою дерзость я самолично удалю тебе зубы, по одному, а после, да-а-а, твой грязный язычок. Но для начала, — надавив последний раз на подбородок, она размахнулась, ударяя по щеке хлесткой пощечиной, и рванула ворот рубашки. — Прямо здесь возьму твое тело. То, что по праву принадлежит мне. Поиграем. Ты же любишь играть, тверн?

— Терпеть не могу, — скривился в отвращении, и было дернулся, чтобы скинуть ее руки, но она, больно дернув за волосы, прикрикнула:

— Лежать! — и тело подчинилось, замирая.

Ошалело вытаращился, пытаясь дернуться, но тело совершенно не слушалось, язык распух, не позволяя говорить. По позвоночнику ледяной змеей проскользнул страх.

— Вот так, сладкий.

Унизительный хлопок по щеке, и я беспомощно ощутил, как темная чем-то острым распарывает штаны, оголяя, не заботясь о том, что вместе с тканью ранит кожу, при этом тихо, будто разговаривая сама с собой, проговаривая:

— Жаль, в храме вышла накладка, но это не важно. Никто не узнает…

— О… чем… вы? — с силой выталкивая из горла слова, попытался ее разговорить и выиграть немного времени, сам не понимая, зачем продлевал свою агонию, за что получил очередную пощечину.

— Не твоего ума дело, тверн. Молчи, — и язык, будто подчинившись очередному приказу, прилип к нёбу.

Предвечная… Что она сделала со мной?

Обнажив меня, оставляя на теле ошметки одежды, темная с удовлетворением и предвкушением шепнула, проводя острым кончиком, вероятно, кинжала по моему естеству, омерзительно ласково воркуя:

— О, должна признать, красивый. Но знаешь, в чем проблема? Идеальный тверн может быть только молчаливым, покорным, искалеченным, а лучше мертвым. Здесь мы тоже укоротим. Чуть-чуть.

И, сделав вид, что задумалась, качнула головой:

— А может, и не чуть-чуть. Уж поверь, я сделаю из тебя самого идеального тверна, когда мы вернемся на материк.

Острая боль на внутренней стороне бедра была ожидаемой. Душа билась в ярости, пытаясь скинуть оковы. Тело — с оцепенением. Но ничего не получалось, а силы были на исходе. Не в силах зажмуриться, краем глаза наблюдал, как садистка, подобрав юбки, встала между моими бедрами, собираясь усесться и взять меня прямо здесь.

Жаль, что я так и не успел потанцевать со своей женщиной. После такого я ей уж точно буду не нужен.

Внезапно правую руку от запястья до локтя опалило неясным жаром, точно темная решила в довесок ко всем издевательствам меня еще и обжечь, только мне показалось немного странным, что огонь не жег, а словно ласкал. Наверняка еще одно некое извращенное наказание, однако по удивленному возгласу эльфийки понял, что это не так. Но мне уже было на все плевать, только чтобы это… все скорее закончилось.

— А это что такое? Ты что, тварь!..

Не слушая ее, прикрыл тяжелые ресницы, чтобы не видеть позорного надругательства, подумал о Хейдан и тут же услышал ее рычащий, полный бешенства голос.

— Быстро отошла от моего супруга!

Обмер, страшась, что мне послышалось. Но нет, эльфийка вскочила, давая вздохнуть с облегчением и напрячься, прислушаться.

— Ты кто еще такая?

— Твоя смерть, — рыкнула Хейдан.

До моего слуха донесся вскрик изумления и ужаса, дуновение ветра с запахом сырости, крови и смерти, отчего-то показавшееся не удушливым, как должно быть, а… родным. Близким.

— Эфер! Как ты? — услышал, а после и увидел самое дорогое лицо с печатью тревоги, но ответить не смог. — Так, потерпи еще минутку. Сейчас. Что это на тебе?

Короткий взмах перед лицом — и шее стало легко, а я даже и не подозревал, насколько сильно мне не хватало воздуха. Правда, кажется, мне стало легче дышать с того момента, как только услышал ее голос. Даже головная боль отступила.

— Спасибо, — прошептал, потирая шею. — Хейдан… Декан, мне послышалось… Вы действительно назвали меня супругом?