Магазин волшебных питомцев 5 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 60

Маруся почувствовала напряжение через нашу связь. Макака подобралась ко мне и осторожно тронула лапкой запястье, обнюхивая пальцы. Подушечки её ладоней тускло мерцали янтарём — готовность лечить, рефлекторная реакция на стресс хозяина.

— Спокойно, девочка, — я погладил её по загривку. — Всё хорошо, просто думаю.

— Многоходовочка! — со знанием дела выдал Архимед. — Дэнька думает! Стр-р-рашное дело! Дым из ушей! Готовьте огнетушитель! Гений плетёт сети!

Я легонько стукнул его по макушке, чтобы не зарывался.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Наживка для Портнихи»

Задание: Вылечите Зеркального Мотылька в обмен на долгосрочное сотрудничество.

Награда: 2500 очков опыта, прямой выход на лучший теневой синдикат Москвы.

Штраф за провал: Портниха решит, что вы провокатор от спецслужб. В лучшем случае вас просто закопают в лесу. В худшем — на вас оформят столько кредитов и фальшивых дел, что вы сами попросите лопату.

Рекомендация: Торгуйтесь жёстко. Теневики не уважают благотворительность.

«Сам знаю, дорогая».

— Квест! — почти конспиративно сообщил Архимед. — Шпионские стр-р-расти! Вербовка! Агентур-р-ра! Птичка требует тёмные очки!

Я спрятал визитку во внутренний карман куртки.

Насчёт «пробьёт тебя по своим каналам» — это Линда так думает. А в действительности пробивать меня не придётся. Грач делал документы на Кошу через её ячейку. И на других зверей тоже. Значит, в архиве Портнихи уже лежит папка «Егерев Д. В.»: копии всех фальшивок, суммы, даты, ветпаспорт с липовым С-рангом для мантикоры. Такие люди хранят копии всего — это их метод и страховка.

То есть я иду на встречу не как незнакомец с предложением. Я иду как человек, на которого у неё уже есть крючок. И первое, что она сделает, — не проверит мою репутацию, а положит этот крючок на стол. Чтобы сразу обозначить, кто в переговорах сверху.

Отлично. С предсказуемыми людьми работать проще всего.

Второй факт неприятнее. Если я вылечу мотылька, то стану человеком, который знает, где у «Серебряной Нити» сонная артерия. Таких в её мире либо привязывают намертво — новым, уже более серьёзным компроматом, — либо убирают, чтобы знание не гуляло. Благодарность в это уравнение не входит.

Значит, лечить придётся курсом, а не однократным чудом. Портниха злоупотребляет возможностями питомца, так что терапия потребуется снова и снова, как Хмельникову — подновление привязки. Меня это устраивает, ведь документы на зверей мне тоже нужны не разово, а постоянно.

— Спасибо, — я посмотрел Линде в глаза. — Серьёзно. Ты только что сэкономила мне месяцы блужданий вслепую.

Ветеринарша пожала плечами — дескать, пустяки. Но взгляд отвела, причём слегка нервно.

Да, мы оба понимали, что если утечка вскроется, разбираться придут не ко мне. Придут в подвал прачечной, где сидит женщина без лицензии, без прикрытия и с тарантулом-анестезиологом вместо охраны.

— Линда, я не стану размахивать этой визиткой и докладывать, от кого пришёл. Твоё имя нигде не всплывёт. Ни при Демидове, ни тем более при Портнихе. Я найду обходной путь. Случайное пересечение, подставной клиент, наводка через десятые руки — вариантов масса. Для них я буду просто наглым парнем, который сам разнюхал, где лежит больная бабочка. Я умею беречь тех, кто мне помогает. Можешь спать спокойно.

— Секр-р-ретность! — тут же вставил Архимед драматическим шёпотом. — Агентур-р-ра! Никаких имён! Пароль — славянский шкаф! Явки, пар-р-роли!

Линда кивнула.

— Принято, — сказала она. — А ты и правда серьёзнее, чем кажешься, Егерев.

— Я продавец кормов, — усмехнулся я. — Нам без серьёзности никак. Чуть расслабишься, перепутаешь мешки — и нечаянно отравишь какого-нибудь элитного шпица кормом для тарантулов. А разъярённые собачники, знаешь ли, страшнее любого теневого синдиката. С ними даже доберманы не всегда справляются.

Линда хмыкнула. Маруся спрыгнула со стола, подбежала к ней и обхватила за щиколотку обеими лапами, прижавшись щекой к штанине. Ветеринарша наклонилась и почесала макаку за ухом. Маруся зажмурилась и тихонько угукнула.

— И ещё кое-что, — сказал я, пользуясь моментом. — Есть разговор посерьёзнее.

Линда выпрямилась, подняла макаку и ссадила обратно мне в руки.

— Слушаю.

— Я расширяюсь. Полная перестройка здания, второй этаж, всё по уму. И в проекте заложен полноценный ветеринарный кабинет. С отдельным входом с улицы, чтобы клиенты шли к врачу, а покупатели — в торговый зал. Оборудование — лучшее, какое смогу достать. Мне нужен ветеринар, Линда. Мне нужна ты.

Женщина замерла с перчаткой в руке. Фонарь на плече мигнул — длинная вспышка, короткая, длинная.

— Егерев, — Линда бросила обе перчатки в ведро. — У меня волчий билет от Гильдии Целителей. Лицензии на легальную ветеринарную практику нет и в обозримом будущем не предвидится. Я могу штопать зверей только здесь, в подвале прачечной, под стук центрифуг. Любой нормальный инспектор, который заглянет в твой прекрасный кабинет с отдельным входом и увидит мою фамилию на двери, закроет тебя быстрее, чем твой попугай успеет крикнуть «караул».

— Лицензия — вопрос решаемый, — спокойно ответил я. — И ты сама это прекрасно знаешь. Три года прошло. Ты спасла василиска, которого Гильдия списала. Результат — зверь жив и здоров. Одна апелляция с приложением медицинской документации и свидетельских показаний, и комиссия пересмотрит дело. Особенно если к жалобе приложить рекомендательное письмо от пары-тройки уважаемых людей. А уважаемые люди у меня теперь водятся, и их число будет расти.

Линда скрестила руки на груди и прислонилась к стене, глядя на меня поверх очков. В этой позе она напоминала школьную директрису, поймавшую ученика за списыванием.

— А ты понимаешь, Егерев, что если я перееду из этого подвала в твой сияющий кабинет, клиенты за мной потянутся? Все мои клиенты. Со всей спецификой.

Она сделала короткую паузу, давая мне время на осознание, хоть этого и не требовалось, а затем продолжила прежним тоном:

— И Рубец притащит очередную изломанную росомаху, и парни с Базара привезут покусанного бойцового мастифа, и какой-нибудь ловец явится среди ночи с контрабандным грифоном, у которого стрела торчит из крыла. Они знают меня. Они мне доверяют. И они придут — хочешь ты того или нет. Готов ты к такому соседству в своём уютном зоомагазине в Сокольниках?

Маруся на моих руках тревожно поёрзала и вцепилась в воротник куртки.

Я выдержал взгляд Линды. Уточнять, что Рубец уже никого не притащит, не стал.

— Линда Эрнестовна, я тридцать лет отработал… — осёкся, подбирая формулировку, — … короче, «специфические клиенты» — это каждый второй посетитель. Браконьеры, ловцы без документов — мне с ними по-любому пересекаться. А на своей территории порядок устанавливаю я. И кто хочет лечить зверя — лечит. Кто хочет хулиганить — общается со мной и моим зверинцем.

Арес при этих словах встал, потянулся и зевнул, продемонстрировав впечатляющий набор зубов. Ника поддержала напарника коротким «р-р-р», которое в собачьем этикете означало примерно «мы готовы обсудить правила поведения со всеми желающими».

— Охр-р-рана! — подтвердил Архимед. — Фейсконтр-р-роль! Дресс-код! Птичка на ресепшене! Записывайтесь по телефону!

Линда молчала. Фонарь на её плече мерцал спокойно и тепло — ни тревожных вспышек, ни панических сигналов. Светлячок, похоже, «за».

Ветеринарша посмотрела на Пусика, который к этому моменту спустился по лестнице и деликатно устроился на нижней ступеньке, сложив все восемь лап. Потом перевела взгляд на банку с формалином на полке, на потрёпанный плакат с анатомией кошачьих, приклеенный скотчем к бетонной стене, на трещину в потолке, из которой сочилась вода.

— Вот что, Егерев, — наконец произнесла она. — Когда достроишь свои хоромы, я подумаю.

Она сняла очки и посмотрела на меня в упор.

— Серьёзно подумаю.