Магазин волшебных питомцев 5 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 55

Тоша приоткрыл один сапфировый глаз, пристально посмотрел на меня, прощупал воздух раздвоенным языком — и снова сомкнул веко. Видимо, решил, что я не представляю опасности. Или что опасность, которую я представляю, — допустимая.

И тут в сознание ворвался Ранго.

Образ пришёл чётким, как фотография: мраморная уборная, позолоченные краны, зеркало в полстены. Беломор стоит перед раковиной, обеими руками упираясь в столешницу. В зеркале отражалось то, чего при людях увидеть нельзя: красное лицо, сведённые брови, белые костяшки пальцев на тёмном мраморе.

— Чёртов выскочка, — пробормотал он и достал из кармана «Рунофон».

Хамелеон висел на потолке чуть сбоку от головы Беломора, его глаза одновременно фиксировали лицо и экран телефона. Он выбрал контакт, но всё же рассмотреть имя не вышло. Поднёс трубку к уху.

— Геннадий Борисович? Что у нас по северо-востоку? Ускорьтесь. Особое внимание магазину «Лапа и Коготь». Что? Уже работаете? Отлично, действуйте активнее.

Беломор сбросил вызов, убрал телефон и долго смотрел на своё отражение. Потом привычным жестом поправил запонки, одёрнул пиджак, надел на лицо маску светского спокойствия — и вышел.

Я мысленно скомандовал Ранго отходить. Хамелеон послушно юркнул в приоткрытую дверь.

Грушевый тоник оставил на языке горьковатое послевкусие. Но дело не в напитке.

Геннадий Борисович. Имя-отчество Ляхова. Совпадение? Очень сомневаюсь. Беломор только что сказал «фас» своему цепному псу.

Архимед на моём плече встопорщил хохолок — он почувствовал моё настроение через связь.

— Стр-р-рашно зыть? — тихо спросил какаду.

— Жить — прекрасно, — я допил и поставил фужер на столешницу. — А вот кому-то скоро станет тесно.

Конь на лужайке доедал виноград. Стася смотрела на дом. Тоша дремал. Солнечный свет заливал поместье Хмельниковых мягким золотом, и со стороны всё выглядело безмятежно, как открытка.

Только эта открытка уже загорелась по краям.

Глава 16

Привязка

Солнце уже клонилось к верхушкам сосен за оградой поместья, а климатический купол заливал сад тёплым золотом позднего лета. Гости рассредоточились по саду — кто-то у бассейна, кто-то возле фонтана. Основной ажиотаж схлынул, и Горгоша наконец-то перестал позировать для «Рунофонов».

Жеребец стоял у резной деревянной беседки, задумчиво жуя веточку декоративной яблони. Хмельников сидел рядом на плетёном стуле, закинув ногу на ногу, с бокалом в руке. Олигарх выглядел так, будто сегодня лучший день в его жизни. Архимед устроился на перилах беседки, в опасной близости от огромной конской головы, и вёл педагогическую деятельность.

— Скажи «зад-ни-ца»! — чеканил какаду, вытягиваясь к уху жеребца. — Зад. Ни. Ца. Повтор-р-ряй!

Горго скосил на попугая мерцающий ртутный глаз. Челюсти перемололи веточку. Из горла вырвался глухой рокот:

— З-з-зад…

— Умница! Дальше! Ни-ца!

— … н-ниц-ца…

— Вместе! Зад-ни-ца!

— З-задница! — выдал жеребец и дёрнул ухом, явно озадаченный результатом собственных усилий.

Хмельников согнулся пополам от хохота, расплескав напиток себе на брюки. Архимед расправил крылья с видом профессора, принимающего экзамен:

— Пр-р-ревосходно! Теперь «олух»! О-лух! Два слога, проще не бывает!

— Архимед, — я подошёл и погладил какаду по загривку, от чего тот рефлекторно зажмурился от удовольствия, — ты зачем портишь чужого зверя?

— Пор-р-рчу⁈ — хохолок взвился. — Готовлю к жизни! Лошадка должна уметь постоять за себя! Словарный запас — залог выживания! Птичку жизнь научила! Теперь птичка учит!

— Пусть, пусть учит, — отмахнулся Хмельников, утирая слёзы. — Когда мой финдиректор в следующий раз принесёт квартальный отчёт, Горгоша встретит его во дворе и скажет всё, что я думаю, но вслух произнести не могу по должности.

Горго тряхнул серебряной гривой и потянулся к блюду с нарезанными персиками. Конь аккуратно подхватил дольку бархатными губами, прожевал, сглотнул и удовлетворённо выдохнул тёплым воздухом, обдав мою руку запахом сладкого сока.

Поодаль, у длинного фуршетного стола, Стася о чём-то увлечённо разговаривала с Еленой Борисовной. Хмельникова показывала что-то на экране телефона. Стася склонила голову, в складках её серебристо-лилового платья мягко играл закатный свет. Тоша дремал у её ног, привалившись бронированным боком к ножке стола. Мирная картинка, если забыть, что Беломор-старший несколько часов назад взял меня на прицел.

Я отогнал эту мысль и повернулся к Хмельникову.

— Борис Олегович. Готовы?

Юбиляр поставил бокал на поручень и посмотрел на меня, мгновенно посерьёзнев.

— Привязка?

— Она самая. Без неё Горго останется просто красивым зверем на вашей лужайке. С ней вы станете единым целым. Будете чувствовать его настроение, а он — ваше. Доверие, которое глубже слов.

Хмельников кивнул и поднялся. Расправил плечи, одёрнул рубашку — привычный жест, будто перед важными переговорами. Подошёл к жеребцу.

Горго перестал жевать. Вытянул шею и опустил голову так, что его нос оказался вровень с грудью Хмельникова. Вертикальные зрачки сузились, вглядываясь в лицо нового хозяина. Перья на гриве слегка приподнялись, ловя движение воздуха.

Борис Олегович поднял руку и положил ладонь на широкий лоб коня, между глазами.

— Ну, давай, Горгоша, — негромко сказал он. — Я не молод, неловок и точно буду кормить тебя слишком много. Зато обещаю, что у тебя будет лучшая конюшня в Подмосковье, самые сочные яблоки и ни одного дня, когда тебе станет скучно. Договорились?

Жеребец прикрыл глаза. По его чешуе прокатилась мягкая волна — антрацитовые блики вспыхнули и погасли, как рябь по поверхности тихого озера. Горго чуть подался вперёд, ткнувшись бархатными губами в ладонь Хмельникова.

— Д-да, — выдохнул конь.

Одно слово, простое и весомое, как удар колокола. Хмельников сглотнул и погладил тёплую морду.

Я активировал «Определение совместимости», потратив пять единиц маны. Ощущение пришло сразу — как две ноты, звучащие в унисон, почти идеально, с крохотной вибрацией на краях. Система конвертировала интуицию в число:

Совместимость: 94%

Комментарий: Редкое совпадение мана-профилей. У этих двоих даже обмен веществ работает в похожем ритме. Впрочем, оба любят поесть — возможно, в этом и секрет.

Я кивнул с удовлетворением и повернулся к Хмельникову.

— Совместимость отличная. Но я обязан предупредить. Горго — А-ранг, двадцать седьмой уровень. Вы, если я правильно чувствую вашу ауру, — С-ранг?

— Двадцатый уровень, — подтвердил Хмельников. — Потолок ранга. Десять лет уже стою, как вкопанный. Медики говорят — генетический предел.

— Разница в ранге означает две вещи. Во-первых, привязку нужно будет регулярно проверять и подновлять. Раз в месяц или два — я посмотрю по динамике. Если запустить, канал истончится, и Горго начнёт своевольничать. Учитывая его характер, — я покосился на коня, который уже дожёвывал последний персик, — это чревато.

Хмельников усмехнулся:

— А во-вторых?

— Во-вторых, энергетический резонанс с А-ранговым питомцем при такой совместимости может потянуть вас наверх. Ваше ядро начнёт уплотняться, каналы — расширяться. Генетический предел… может оказаться вовсе и не пределом. Но обещать ничего не буду.

Борис Олегович помолчал, глядя в потрясающие глаза жеребца. Потом повернулся ко мне.

— Денис, — он выговорил моё имя с нажимом, — если вам удастся привязать зверя А-ранга к магу С-ранга, то я сегодня увижу третье чудо за день. И начну всерьёз подозревать, что вы — лучшее, что случилось с зообизнесом в этой стране. Может, даже памятник вам поставлю.

— Давайте обойдёмся без памятников, — сказал я. — Одна садовая скульптура уже была.

Хмельников хохотнул, но глаза остались серьёзными. Он ждал.

Я потянулся по ментальному каналу к Горгоше. Сознание жеребца ощущалось как густое тёплое течение — спокойное, упрямое, с той особенной стальной упёртостью, которая досталась ему от прежней ослиной жизни.