Проклятье Мидаса (СИ) - Француз Михаил - Страница 52

Поэтому, оставалось только смотреть и облизываться… утирать слюни и идти дальше, мимо. Мечтая, как потом, когда-нибудь, после выпуска, когда мы станем успешными и богатыми…

«Потом» наступило. На счёт «успешными и богатыми»… всё сложно. А мечта осталась.

Я приехал раньше Мин Хо. И, это глупо, наверное, но… не решался войти в клуб без него. Как-то, мне это казалось… неправильным. Или, даже хуже того: я стеснялся! Такой большой взрослый лоб, днём в пятницу, когда ещё все нормальные взрослые вкалывают на своих работах, в компьютерный клуб, рассчитанный на детей и подростков… у всех на виду… стыдно! И стрёмно.

Одному стрёмно. А вот в компании, вдвоём — уже и не так, чтобы очень.

Блин! Да — я понимаю, что это глупая слабость: никому вокруг, на самом деле, нет вообще никакого дела до тебя, каждый занят только своими мыслями и своими проблемами, своим собственным никогда не прекращающимся внутренним диалогом, и, максимум времени, которое они могут на тебя потратить — пара минут: заметить, удивиться, высказать самому себе своё дофига важное мнение по твоему поводу и… пойти дальше по своим делам. А, из-за вот такого вот страха, нерешительности и сомнений «а что люди скажут?», мы сами себя лишаем стольких возможностей и удовольствий… Но, ничего не поделаешь: страх и стыд — это клей общества, тот самый цемент, который удерживает всё его здание целым и устойчивым.

Пока я предавался таким философским размышлениям, сидя за рулём своей KIA, припаркованной совсем рядом с клубом, как раз и подошёл Мин Хо.

Он был… не знаю, как это описать: странный? Ну, начать с того, что он улыбался. Шёл пешком по улице, крутил по сторонам головой и улыбался. Шёл неторопливо. Иногда, даже, не просто крутил головой, а разворачивался к чем-то его заинтересовавшему объекту всем своим телом, шёл несколько шагов боком или даже спиной вперёд, потом поворачивался обратно и шёл дальше.

На улице жаркий июльский полдень, только недавно закончился ливень, духота страшная, а он неторопливо шёл и улыбался. Странное поведение для корейца его возраста.

Ну, точнее, странным было уже то, что он вообще шёл в это время суток, этого дня недели, а не вкалывал на своей работе. Ведь, пятница — это рабочий день. Она и суббота-то не выходной у большинства народонаселения, но пятница!..

Хотя? Мало ли? Может, отгул взял. Я же брал? Вот и он мог. А то, что улыбается, так Мин Хо всегда был весёлым и оптимистичным парнем. Характер у него, просто, такой — лёгкий.

Понаблюдав ещё немного за его приближением, я вышел из машины и направился к нему навстречу. Увидев меня, он заулыбался ещё шире. Мы поздоровались, даже обнялись, что не было предосудительным для друзей в корейском обществе. Не было распространено, но и не осуждалось. После чего, двинулись, наконец, к дверям того самого игрового клуба.

— Ну, что? Войдём? — весело спросил он меня, когда мы ненадолго остановились перед самым входом, разглядывая вывеску над дверью, на которой была нарисована стилизованная медвежья морда и надпись латиницей «Black Bears». — Сорвём эту «целку»?

— Войдём, — усмехнулся я, чувствуя, как и меня самого потихоньку начинает забирать то настроение, тот весёлый, бесшабашный азарт, который владел Мин Хо. Правда, у него ещё и какой-то оттенок… лихорадочного просветления был при этом.

И… мы вошли. Крепко прижавшись плечом к плечу, синхронно толкнув рукой, вытянутой вперёд, дверь и, так же синхронно-одновременно переступив порог. По-моему, мы в этот момент ещё и дыхание задерживали…

Смешно? Да, наверное, действительно, смешно, когда взрослые мужики ведут себя, словно мальчишки, но… посторонним не понять — это был действительно особенный для нас с ним момент. Момент, который мы откладывали долгие… сколько? Уже, получается, семь лет! И, если бы не сегодняшний звонок Мин Хо, если бы не моя «Система», если бы не расставание с Ён Соль… то он откладывался бы и дальше… до бесконечности. Точнее, до конца жизни.

Внутри всё было уже проще. Мы подошли к стойке регистратора, заказали себе два места в общем зале на десять часов сразу. Мин Хо предлагал ограничиться часом, для начала, а уж потом… Но я отмёл его возражения, решительно достал свою карточку и оплатил сразу десять часов, чтобы дальше уже не задумываться. Оплатил сразу за двоих — для меня-то это не деньги, а Мин Хо… не знаю, даже, как у него с финансами после всего того, что он начудил в прошлый раз.

А дальше… мы играли в компьютерные игры. В разные. И в стрелялки, и в бродилки, и в ММО, и в файтинги. Перепробовали всё, что было в «меню» клуба. Нам приносили сок, воду, закуски и даже пиццу прямо к нашим местам — оказывается, тут и такой сервис был доступен, за отдельную доплату, конечно.

Было весело. И — да, действительно весело! Всё-таки это нельзя сравнивать: играть дома на своём компе одному в пустой квартире, и играть в общем зале клуба, в одной команде со старым другом, против всех остальных. И, не важно было, кто эти остальные: подростки из этого же клуба, сидящие за такими же столами рядом, или сетевые игроки, сидящие где-то, неизвестно, где.

Нам было действительно весело, как будто мы взяли и сбросили со своих плеч эти самые семь лет. Весело было ни о чём не думать: ни о NIS, ни о SPO, ни о гособоронзаказе, ни о финансовых надзорных комиссиях, ни о налогах, ни о том, что моя жизнь уже, подчиняясь большим деньгам, начала меняться, и, в ближайшее время, скорость этих изменений будет только увеличиваться… просто играть с другом в компьютерные игрушки.

Однако, «Проходит всё, и это тоже пройдёт». Завершились и наши оплаченные десять часов. Не то, чтобы я не мог оплатить ещё, нет — просто, оба мы понимали, что нет смысла пытаться тянуть мгновение, заставляя его остановиться. Лучше уйти вовремя, тогда, когда ты ещё на эмоциональном подъёме, а не начал скатываться с этой вершины. Да и: и так уже лично мне пришлось отзвониться Юн Джи А, извиниться и договориться о переносе тренировки по йоге на другой день.

Мы закончили игру, поблагодарили работников клуба и пошли на улицу. Да-да, именно так — не по домам, а на улицу. Просто на улицу. Не было настроения куда-то ехать, тем более, возвращаться в душные стены комнат, ведь солнышко дневное уже опустилось, перестав так нещадно печь, как оно пекло до этого, и на улице уже вполне возможно было выживать без кондиционеров, вентиляторов и вееров. Было даже приятно, и возникало желание пройтись. Особенно после десятичасового сидения в полуподвальном помещении без окон и с искусственным освещением.

Мы просто гуляли, смеялись, болтали ни о чём, вспоминали былые деньки, делились эмоциями о сегодняшней игре.

Постепенно, как-то так получилось, что вышли мы к одному из десятка мостов, перекинутых через реку Хан. А их здесь действительно «десяток», точнее, даже и больше: только лично я, в пределах Сеула шестнадцать штук насчитал за свою жизнь в этом городе, притом, что даже названия их выучить не удосужился.

Мост через реку Хан — красивое сооружение, впечатляющее, яркое, протяжённое. Она ведь и речка сама — не маленькая. Они, в основном, автомобильные все, но есть у них и узкая пешеходная дорожка, отгороженная от трассы и от края моста. Причём, то ограждение, которое отделяло от края, было даже существеннее, крепче и выше того, которое отделяло от трассы. Но, оно и понятно — слишком уж много самоубийц, вот городские власти и пытаются бороться с этим явлением, хотя бы так.

И мы с Мин Хо решили прогуляться именно по этой пешеходной дорожке, чтобы полюбоваться великой рекой в лучах закатного, уже коснувшегося своим нижним краем, горизонта, солнца. И это зрелище стоило того, чтобы немного промять ноги: действительно, красиво и впечатляюще — совсем не то ощущение, чем, когда смотришь из окна несущегося по трассе автомобиля.

Где-то около середины моста мы с ним остановились, опёрлись рядом о поручень и просто смотрели, дыша вечерней свежестью.

— А знаешь, И Ван, меня уволили, — мимоходом признался Мин Хо.

— Уволили? Серьёзно? — чуть нахмурившись, повернулся я к нему.