Раздвигая границы (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов" - Страница 57

Лейтенант сурово нахмурилась.

— Поделишься шуткой? Потому что мне ситуация забавной совершенно не кажется. Я только что рассказала тебе о сущности, способной перекроить духовную физику нашего мира, и которая прямо сейчас сидит в теле подопечного моего отца.

— О, я прекрасно осознала масштаб угрозы, Соня, — Софи грациозно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу. Веселье в её взгляде медленно трансформировалось в холодный расчетливый триумф. — И я внимательно выслушала твои условия. Абсолютная секретность. Никакого официального вмешательства. Никакой гвардии Шереметьевых под покровом ночи.

Она плавно подалась вперед, и её голос зазвучал вкрадчиво, пробирая до мурашек.

— Но видишь ли, моя дорогая подруга… мне не понадобятся гвардейцы, чтобы войти в дом коммодора тринадцатого сектора. Мне не придется подкупать слуг, прятаться в тенях или нарушать протоколы безопасности инквизиции, чтобы оказаться рядом с Акиро.

Соня напряглась. Интуиция полевого офицера буквально вопила, что сейчас произойдет непоправимое.

— О чем ты говоришь?

— Не так давно, — произнесла Софи с расстановкой, наслаждаясь каждым словом, — мой отец, бывший глава рода Олег Всеволодович, и мой брат Ярослав заключили политическую сделку. Они решили укрепить влияние нашей ветви в южных районах города. Ради моего согласия на этот фарс они даже передали мне Браслет Эреба.

Мозг лейтенанта лихорадочно выстраивал логические цепочки. Знать постоянно заключала союзы, но при чем здесь…

— Софи, не тяни, — процедила Соня.

— Я выхожу замуж, лейтенант, — профессор широко плотоядно улыбнулась. — И мой будущий законный супруг — коммодор Илларион Веньямин Тихон.

Соня перестала дышать. Её духовный контур на долю секунды дернулся, выдав колоссальное внутреннее потрясение.

— Тихон? — хрипло переспросила она, отказываясь верить собственному восприятию. — Старый рубака? Бывший рыцарь, который половину жизни провел в походах, убивая тварей, и ты… молодая гениальная аристократка из главной ветви Шереметьевых? Это же политический абсурд!

— Это официальная помолвка, Соня, — парировала Софи, и в её голосе зазвучала сталь. — И как только будут улажены формальности, я переступлю порог его дома на законных основаниях. Я стану не просто гостьей. Я стану законной мачехой твоего драгоценного Акиро. Так скажи мне, подруга… как думаешь, насколько близко я смогу подобраться к нашему «подопытному», живя с ним под одной крышей?

Соня смотрела на подругу, пытаясь найти на её безупречном лице хоть малейшие признаки того, что это глупая неуместная шутка. Но зеленые глаза профессора светились пугающей серьезностью, смешанной с расчетливым триумфом.

Лейтенант медленно откинулась на спинку энергетического кресла, скрестив руки на груди. Мир Гадара с его двумя тысячами километров застройки и миллионами судеб, внезапно сжался до размеров тесной душной комнаты, в которой не хватало воздуха.

— Это политический абсурд, — наконец прервала молчание Соня, чеканя каждое слово. — Я знаю коммодора Тихона. Он заслуженный офицер, суровый ветеран и, без сомнения, человек чести. Но давай смотреть правде в глаза, Софи. Он — вояка, большую часть жизни месивший грязь и кровь в сражениях с нечистью. А ты… ты молодая гениальная женщина из главной ветви великого рода Шереметьевых. У вас колоссальная разница в возрасте, статусе, интересах… Да во всем! Зачем твоему отцу и брату отдавать тебя за него? Что такого есть у Тихона, чего нет у молодых аристократов с куда большим весом в Думе?

Лицо Софи мгновенно потемнело. Триумфальная улыбка исчезла, уступив место жесткой непроницаемой маске. В глубине её зеленых глаз промелькнула тень сковывающей по рукам и ногам Клятвы на крови, которую она принесла семье. Клятвы, запрещавшей ей раскрывать истинное происхождение Акиро и отчаянное желание рода вернуть свою кровь домой любой ценой.

Профессор слегка раздраженно повела плечом, и этот жест отозвался легкой пульсацией световых нитей в библиотеке.

— Политика высшей знати редко поддается линейной солдатской логике, Соня, — сухо, с ноткой превосходства ответила она, виртуозно обходя невидимые барьеры духовного обета. — Илларион Тихон не просто ветеран. Он новоиспеченный коммодор тринадцатого сектора. Его политический вес стремительно растет, а влияние на южных рубежах становится ключевым фактором для стратегических интересов нашей семьи. Мой отец просчитывает партию на десятилетия вперед. Этот союз — якорь, который зафиксирует позиции Шереметьевых там, где нам это необходимо.

Соня прищурилась. От её внимания не укрылось, как напряглась подруга. Объяснение звучало гладко, слишком гладко, словно заученный абзац из дипломатического трактата. Но лезть на рожон лейтенант не стала.

— И ты согласилась стать этим «якорем»? — недоверчиво хмыкнула Соня. — Ты, человек, который всегда презирал светские рауты и считал брак бессмысленной тратой времени, отвлекающей от науки?

— Я согласилась, потому что сделка была взаимовыгодной, — Софи грациозно поправила несуществующую складку на своем наряде. — Как я уже сказала, мне передали Браслет Эреба. Для меня это не просто древняя безделушка, лейтенант. Это ключ к неразгаданным структурам духовных сплетений ушедших эпох. Я была готова потерпеть статус фиктивной жены и пару официальных визитов в месяц ради такого материала для исследований. Я рассматривала этот брак как досадную, но терпимую плату за знания.

Она внезапно подалась вперед, опираясь локтями о колени, и её глаза вновь зажглись тем самым фанатичным огнем.

— Но это было до того, как ты пришла ко мне со своими откровениями. До того, как я узнала, что под крышей моего будущего мужа скрывается эволюционная аномалия, способная перекроить фундамент духовной физики Гадара.

Софи плавно поднялась с кресла. Астральная библиотека отреагировала на её возбуждение: пульсация нитей ускорилась, пространство вокруг них начало мерцать яркими лазурными вспышками.

— Знаешь, что самое ироничное? — профессор рассмеялась, но теперь в её смехе слышалась стальная непреклонная решимость. — Я собиралась тянуть с этой свадьбой столько, сколько позволили бы приличия и терпение моего брата Ярослава. Год, два, может три. Я планировала оттягивать момент переезда в дом Тихона до последнего. Но теперь…

Она остановилась прямо перед Соней, глядя на неё сверху вниз.

— Теперь я сама ускорю этот процесс. Я заставлю семью форсировать подготовку. Я сделаю всё, чтобы официально войти в этот дом как можно быстрее. Ни один офицер, ни один рыцарь не сможет запретить мне, законной жене коммодора, находиться рядом с его приемным сыном. Я получу легальный, не вызывающий подозрений доступ к Акиро. И ты, Соня, мне в этом поможешь.

Соня почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Она пришла сюда за советом, а в итоге сама вложила в руки гениальной и одержимой наукой Шереметьевой идеальное прикрытие.

Лейтенант инквизиции молча смотрела на подругу, мысленно просчитывая варианты. Отговорить Софи было невозможно. Если Шереметьева видела цель, особенно научную, она шла к ней с неотвратимостью лавины. К тому же, формально Софи была права: статус жены коммодора давал ей непробиваемую защиту и легальный доступ в дом.

Соня тяжело вздохнула, признавая тактическое поражение на этом фланге, и решила сменить вектор разговора.

— Хорошо. Допустим, ты войдешь в его дом на законных основаниях, — Соня откинулась в кресле, сцепив руки в замок. — Но прежде чем ты начнешь строить планы по препарированию этого древнего монстра, давай посмотрим на уравнение с другой стороны. Давай поговорим о сосуде. Об Акиро.

Профессор слегка склонила голову набок. Зеленые глаза сузились, сканируя подругу.

— А что с ним не так? Обычный шестнадцатилетний подросток, которому не повезло стать инкубатором для эволюционной аномалии.

— В том-то и дело, что не обычный, — Соня подалась вперед. — Ты ведь знаешь статистику города по резонансам. Что происходит с одаренным, если дух хотя бы пятнадцатого ранга берет прямое принудительное управление над физическим телом носителя на длительный срок?