Подарок для Медведевых (СИ) - Кучер Ая - Страница 39

– Тимур, – шепчу.

Смех. Лёгкий, довольный.

Второе касание. Ладонь – тёплая, широкая – ложится на бедро. Давит. Уверенно, резко.

– Арман.

Молчание. Подтверждение. Он не говорит, но я чувствую, как напряглись мышцы у меня под спиной.

Третье касание. Пальцы скользят по внутренней стороне руки, затем по талии. Короткий хлопок по боку. Я вздрагиваю.

– Рустам, – выдыхаю, прикусив губу.

Они меняются. Снова. Я не знаю, кто следующий. Просто чувствую, как в груди нарастает напряжение. Как будто всё тело – сплошной слух, ожидание, предвкушение.

Следующее касание – вдоль позвоночника. Медленно. Снизу вверх. По коже пробегают мурашки.

– Тиму… — начинаю, но голос срывается, когда пальцы вдруг замирают на шее. Сжимают чуть. И снова отпускают. – Да… Тимур.

И сразу новое касание. Пальцы скользят под платье. Чуть. Совсем немного. Но достаточно, чтобы я напряглась. Это не невинное движение. Это…

– Арман, – выдыхаю с хрипом.

Руки на бёдрах. С двух сторон. Пошли выше. По плоти. По телу. Платье задирается. Воздух становится плотным.

Грудь тяжело вздымается. Я уже не могу отличить прикосновения. Кто где.

Одна рука касается внутренней части бедра. Другая – скользит по шее. Третья – держит запястье.

Я сжимаю губы. Не называю. Не могу. Я просто чувствую. Как всё тело – в огне.

Я не открываю глаз. Не могу. Если открою – всё разрушится. Станет слишком реальным.

Тела вокруг. Трое. Их тепло. Их дыхание. Их прикосновения.

Я слышу, как кто-то отодвигает тарелку. Как движется ткань пледа.

Как двигаются они. Близко. Сразу со всех сторон. Я в центре. В самой гуще жара.

Следующее прикосновение – под платье. Медленно. Не спеша. Пальцы скользят по бедру, всё выше, почти до самого лона.

Я сжимаюсь, ахаю. Губы прикусываю, но звуки рвутся наружу.

– Рустам…

Почти стону. Потому что только он может так сразу. Так пошло. Так… Вкусно.

Усмехается. Где-то сбоку.

Потом – губы на шее. Мягкие. Целуют. Ласкают. А потом – лёгкий укус. Прямо под ухом. Я вскрикиваю:

– Тимур.

Он не отвечает. Только проводит языком по укусу, успокаивая, как будто извиняется. Но он точно не жалеет.

Ещё одно касание. На груди. Поверх платья. Потом под ним. Ладонь горячая. Сильная.

Обхватывает грудь. Пальцы чуть сжимают. Сначала аккуратно. Потом грубее.

Я выгибаюсь. Почти плачу от жара. Щёки горят, соски тугие, тело предаёт меня с каждой секундой.

– Арман, – хриплю. – Это ты.

Он сжимает сильнее в ответ. Без слов. Признаёт.

Кто-то целует плечо. Кто-то стонет в шею. Кто-то держит мои запястья, не давая тронуть их в ответ.

Я вся – под ними. Горю. Трепещу. Не знаю, где кто. Не знаю, что дальше.

И не хочу знать. Потому что это не просто возбуждение. Это безумие. Сладкое, плотное, тянущее изнутри.

– Усложним игру, лапуль, – голос Рустама звучит ближе, ниже.

Он тянет меня на себя, легко, уверенно, и я не сопротивляюсь. Не могу.

Мои ноги дрожат, но я подаюсь вперёд. Упираюсь коленями в плед, оказываясь между мужчинами.

Воздух густой. Разгорячённый моим частым дыханием. Руки мужчин – повсюду. Гладят, касаются, тянут. Тепло от ладоней прожигает сквозь ткань.

Губы Рустама тянутся к моей груди. Сначала поверх платья. Потом – чуть ниже. Он втягивает губами сосок сквозь ткань, чуть кусает.

Я задыхаюсь, цепляюсь пальцами в его плечи. И тут – чьи-то пальцы скользят между моих ног.

Я уже не угадываю. Не могу. Потому что прикосновения сплетаются. Потому что тело разрывается на части. Один – целует, другой – ласкает, третий – держит.

Молния.

Я вздрагиваю, когда ощущаю, как кто-то тянет молнию на моём платье вниз.

По коже проходит ток. Страх. Стыд. Восторг.

– Не надо… – шепчу, но голос дрожит неуверенно.

– Тшш, лапуль, – Рустам прижимает меня ближе, его ладонь гладит спину. – Всё нормально. Всё хорошо.

Его губы у уха. Шепчет. Обволакивает. Успокаивает. Напоминает:

– Помнишь, что я говорил? В сексе всё нормально, если ты хочешь. Если мы все согласны. А мы – да. Ты – хочешь?

Я киваю. Или мотаю головой. Не соображаю сейчас. Трепещу. Вся. От ресниц до кончиков пальцев.

Ткань сползает с плеч. Обнажённая кожа становится чувствительной. Остро реагирует на любое касание.

Платье соскальзывает всё ниже.

Кто-то целует мою шею. Горячо, влажно, с языком. По ключице. Под подбородком. Поцелуи жгут, как будто губы из раскалённого металла.

Я выгибаюсь, не сдерживая стон.

Другие губы – ниже. На груди. Касаются сосков, ласкают, втягивают, играют.

Я задыхаюсь, почти плачу. Голова кружится, как будто я выпила всю бутылку шампанского.

Горячие пальцы давят между ног. Под трусиками. Мягкие, но уверенные.

Скользят, исследуют, находят клитор и давят, круговыми движениями, медленно.

– Мокрая, – шепчет Тимур, и я вздрагиваю.

– Не дёргайся, – приказывает Арман. – Получай удовольствие.

Меня зажимают со всех сторон. Спереди, сзади, сбоку. Я будто в ловушке.

В жаркой, влажной, безумно приятной западне.

Я не различаю, где чья ладонь. Кто целует живот, кто сжимает ягодицы, кто прикусывает сосок.

Всё перемешано. Всё – одно сплошное удовольствие. Молнии по коже.

– Продолжай угадывать, – шепчет Тимур. – Или сдавайся.

Но я уже не могу. Потому что одна рука гладит моё лоно. Задевает клитор, трёт.

Вторая – терзает мои соски. Поглаживает, сдавливает. Разносит вспышки удовольствия под кожей.

Третья – держит за подбородок, заставляя поднять лицо…

Кто-то целует меня. Мягко, но настойчиво. Медленно, тягуче.

Я отвечаю, подаюсь, приоткрываю рот. Его язык скользит внутрь, касается моего, отступает. Дразнит.

Я сразу узнаю. Это он. Тимур.

И я стону в его рот. Содрогаюсь, когда мужчина прикусывает мою губу.

Потому что в этот момент чьи-то пальцы усиливают давление на клитор.

Я замираю. Спина выгибается. Бёдра дрожат. Я теряюсь в этих ощущениях.

Словно погружаюсь в горячую воду с головой, и нет воздуха, только жар, только движения, только их касания.

– Расслабься, лапуль, – хрипит Рустам, скользя губами по моей щеке. – Тебе понравится.

Понравится? Я уже вся пульсирую. Я уже вся – одно сплошное да. Тело само поддаётся.

Падаю. Теряюсь в этих ощущениях. Раздвигаю бёдра чуть шире. Запрокидываю голову. Открываюсь.

Им всем.

Я не знаю, чьи пальцы внутри. Кто сжимает грудь. Кто прикусывает шею.

Я сгораю.

– Сдайся нам, малышка, – низким голосом требует Арман.

У меня нет сил возразить.

И я сдаюсь.

Глава 28

Пальцы продолжают двигаться. Ритмично. Чувственно. Словно знают, что именно нужно.

Кто-то водит по клитору, с каждым кругом усиливая напор. Так точно, так уверенно, что я больше не могу сдерживать стоны. Они срываются сами.

Я выгибаюсь. Бёдра дрожат. Тело ходит волной.

Чьи-то губы на моей шее. Прикусывают, втягивают, целуют. Другой рот – на груди. Ласкает соски. Жаркие, влажные, нескромные поцелуи.

Я чувствую, как возбуждение нарастает… Усиливается… Внутри всё будто стягивается в плотный клубок, и потом – рвётся.

Меня трясёт. Вскрикиваю, выгибаясь от острых ощущений. Оргазм пульсирует в каждой клеточке, сжигает.

Падаю в чьи-то руки. Продолжаю содрогаться, втягивая жаркий воздух.

Я кончаю долго. Со всхлипами, когда мужчины лишь продолжают свою ласку. Усиливают удовольствие.

– Смотри, как её трясёт, – выдыхает Рустам. – Вот это пульсация, лапуль. Ты там фонтаном, или мне показалось?

Я не могу ответить. Только задыхаюсь, сжимая колени.

– Красивая, – шепчет Тимур. И тянет меня на себя.

Платье окончательно соскальзывает. Или кто-то его стягивает?

– Оно охрененное, но ходить тебе надо голой, – бросает Рустам. – Слишком жалко прятать такую конфетку.

Я даже ответить не могу. Всё тело пульсирует, как будто после грозы – напряжение уходит, но молнии всё ещё сверкают под кожей.