Подарок для Медведевых (СИ) - Кучер Ая - Страница 26

– Лучше бы вы консультацию у психолога получили. И юриста!

– Ты нарываешься, птичка, – в его голосе звучит нотка предупреждения. – Не стоит нас злить.

– Вас? А меня? Если я уже в бешенстве? Меня это не устраивает! Всё не устраивает!

Я откровенно психую. Не могу остановиться. Словно язык живёт своей жизнью. Изворачивается.

И тормоза сгорают в этом огне.

– Вы больные извращенцы, и я лучше…

– Заканчивай.

Одного слова от Армана достаточно, чтобы мои голосовые связки пережало.

Его голос – сталь. Ледяная, бездушная, режущая.

Я замираю.

Резкое, обжигающее осознание накрывает меня. Злость, раздражение, возмущение – всё это рушится в одну секунду, уступая место тревоге.

Я смотрю на мужчину. На то, как напряглась его челюсть. Как едва заметно двигаются мышцы на скулах. Как темнеют его глаза.

Он медленно поднимается. Каждое движение – отточенное, несущее угрозу.

Я ощущаю, как внутри всё холодеет.

Потому что этот мужчина не угрожает словами.

Он угрожает своей тишиной.

Я отшатываюсь, сердце бешено колотится, в висках стучит. Арман смотрит на меня в упор.

Черт. Мне конец.

Я дёргаюсь назад, едва не запинаясь о собственные ноги. Воздух срывается с губ коротким, нервным выдохом.

Арман делает шаг вперёд. Медленный. Выверенный. Я ощущаю это движение не только глазами – всем телом.

Оно ощущается в воздухе, проникает в каждую клеточку. Мурашки пробегают по спине.

Я не дышу.

– Повторишь? – его голос низкий, ровный, но именно это пугает больше всего.

– Ч-что? – заикаюсь я, но внутри уже понимаю, о чём он.

– Повтори, что ты только что сказала. Смелости хватит?

Я сглатываю. Глупо. Я уже разозлила его. Но отступать? Ни за что. Потому что при встрече с хищником нельзя отступать.

Говорят, дикие животные боятся человеческого взгляда. Первыми отводят глаза.

Мужчины, конечно, не животные. Но те ещё хищники. И правила, как в диком мире.

Нельзя давать слабину. Не сейчас, когда я только начала говорить.

– Ты… – я вскидываю голову, собирая остатки своего безрассудного мужества. – Отвратительный! Вы всё! И… Всё. В принципе – всё.

Добавляю тише, не так уверенно. Потому что Арман приближается.

И…

Я делаю то, что у меня получается хорошо. Срываюсь с места. Пытаюсь убраться прочь.

Говорят, зарядка полезна для здоровья. Вот, набегаюсь, оздоровлюсь.

Если мне шею раньше времени не свернут.

Я слышу тяжёлые шаги за спиной. Даже в комнате скрыться не успеваю. Арман перехватывает меня в коридоре.

Хватает за талию, рывком разворачивают. Вжимает в стену. Я лопатками бьюсь о холодный бетон, вскрикиваю от испуга.

Его глаза вспыхивают. В них больше нет холода. Только нечто гораздо опаснее. Там ярость бурлит.

Я дёргаюсь, но мужчина прижимает меня сильнее. Давит своим весом, заставляя прочувствовать все неровности стены.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Что-то подсказывает мне, что я перешла черту. И назад дороги нет.

Арман хватает меня за подбородок. Сильная, железная хватка. Сдавливает, заставляя замолчать.

– Угомонись, – рявкает зло.

– Не могу, – выдыхаю со свистом. – Не могу. Потому что это неправильно. Вы же не останавливаетесь. Вы трогаете как не надо. Целуете. Вы делаете всё, что хотите. А я этого не хочу.

– Да? Предлагаю сделку. Если ты от поцелуев не потекла, то я отступлю. Вообще не трону больше. Проверяем?

Ладонь мужчины ложится на моё бедро. Пальцы задевают пуговицу джинсов, играют с ней.

От этого всё скручивает тугим канатом. Сдавливает, перекрывая кислород. И думать не получается.

– Нет, – цежу. – Потому что я не хочу, чтобы ты касался меня.

– Ещё не поняла? Я буду делать с тобой всё, что захочу. Твои крики меня особо не трогают. Будешь подо мной орать, а содержание – похер.

Я чувствую себя загнанной в угол, и это бесит ещё сильнее. И его слова доводят до белого каления.

И меня просто срывает.

Я не понимаю, как это происходит. Просто в одно мгновение моя ладонь взлетает. Трогает щеку Армана резкой пощёчиной.

И наступает тишина.

Глухая, оглушающая.

В ушах звенит, дыхание срывается. Я хватаю воздух губами, сердце бешено скачет в груди. Не двигаюсь.

Холодный ужас пробегает по позвоночнику.

Арман не смотрит на меня. Но я вижу, как его грудь медленно вздымается и опускается. Как пальцы сжимаются в кулак.

А потом… Он ловит мой взгляд взгляд.

И мне становится по-настоящему страшно.

Я вижу в его глазах не просто злость. Это чистая, разрушительная ярость. Готовность рвать.

Холодная, жестокая, пропитывающая воздух вокруг.

Я делаю резкий вдох, но он звучит так громко в этой гнетущей тишине.

– Ты только что совершила самую большую ошибку.

Голос звучит так тихо, так опасно, что у меня по коже пробегает ледяной ужас.

Мне конец.

Пространство вокруг будто сжимается от слов Армана. Воздуха не хватает. Всё затихает. В этом мгновении – только я и Арман.

И его ярость.

Она заполняет весь коридор, проникает под кожу. Я прижимаюсь к стене так, что кажется, сейчас скроюсь в ней.

Холод бетона пробирает сквозь гольф, заставляя вздрогнуть, но это ничто по сравнению с тем, как по спине бегут ледяные мурашки.

Зря. Зря я это сделала.

Он убьёт меня.

Вот прямо сейчас.

Оп и нет меня.

Пальцы мужчину дёргаются, сжимаются в кулак. Взгляд темнеет ещё больше – но это уже невозможно, потому что он и так чёрный, как бездна.

Господи.

Перед глазами всё плывёт от страха. Я только вижу, как поднимается его рука. И тело реагирует быстрее, чем разум.

Я зажимаюсь в комок, зажмуриваюсь, закрываю лицо ладонями, готовясь к боли.

Сразу – ничего не происходит. И ожидание хуже всего.

Потому что оно разрывает сознание. Выворачивает нервы наизнанку.

Ломает меня прежде, чем что-то произойдёт.

Но ничего не происходит. Тишина. Я слышу только дыхание.

– Что. За. Хуйня?!

Арман рявкает зло. Хлёстко. Я вздрагиваю. Медленно раздвигаю пальцы, создавая узкую щель между ними, подглядывая.

Скулы мужчины заострены от напряжения, челюсть крепко сжата. Вены на шее натянуты, пульс бешено бьётся под кожей.

Арман медленно моргает, разжимает кулак. Его пальцы на мгновение дёргаются, но он сжимает их снова, словно пытаясь справиться с яростью.

Я смотрю на него, затаив дыхание. Мужчине нужно всего одно движение, чтобы сделать что-то страшное. Болезненное.

Но он не делает. Он лишь стоит. Смотрит.

А после его пальцы обхватывают мои запястья. Не больно, но крепко. Я рефлекторно дёргаюсь, вырываясь, но мужчина не отпускает.

Он убирает мои ладони от лица. Я прикусываю губу, не зная, что ожидать. Что теперь?

Арман ловит мой взгляд. А после скалится:

– Блядь, это что за херь ещё? Я тебя хоть раз ударил?!

Я открываю рот, но слов нет. Арман продолжает, его голос становится ещё ниже, а дыхание тяжелее:

– Хоть раз?! Когда ты меня бесила? Когда пыталась сдать ментам? Когда подсирала, убегала, выёбывалась?! Ну? Было?

Я могу лишь помотать головой. Тело становится тяжёлым, мышцы отказываются двигаться.

В солнечном сплетении жжёт и вибрирует от страха. Нервно сглатываю, пытаясь понять, что происходит.

Арман выглядит ещё более злым. Взбешённым. Но… Из-за моей реакции? Что я испугалась?

Он себя в зеркало видел? Или подарить ему на праздник?

Этот громила необъятный любого напугает! И не нужно пережить удар, чтобы его опасаться.

– Ни разу, блядь! – зло рявкает он. – Так какого хера такая реакция?

– Ну… В этот раз ударила я тебя, – бормочу я, не зная, что ещё сказать.

Арман хмыкает, наклоняясь ближе. Его дыхание горячее, а пальцы сильнее сжимают мои запястья.

– Блядь, – цедит медленно, словно подбирая слова. – Ну отшлёпаю за это. Никогда баб не трогал. И тебя тем более не собирался.