Подарок для Медведевых (СИ) - Кучер Ая - Страница 13

Верю в секс после чувств и не хочу делить постель с этими верзилами. Позор мне.

– Ладно, давай работать, – вздыхаю, заглядываю в холодильник. – Надо решить, что на обед и на вечер.

– На вечер главное бухло, а остальное – приложится, – философски замечает Рустам. – Но ради тебя, лапуль, я помогу. Салаты? Горячее? Или ты хочешь удивить нас?

– Обойдётесь. Я готовлю просто и быстро. А Арман говорил, что вы неприхотливы.

– Да. Нам, в целом, похуй. В детдоме жрали то, что находили. В тюрьме – что выдавали. Так что мы непривередливые.

Я моргаю, переваривая его слова. В детдоме? Я ничего об этом не слышала…

Рустам замечает мой взгляд и цокает языком:

– Только не начинай жалеть, лапуль. Мне нравится, когда ты краснеешь, а не когда смотришь на меня с жалостью.

– Я не… Мне просто интересно, – признаюсь, доставая упаковки со стейками. – Любишь жарить – займись этим. А я салатом. Так вы… Вы росли в детдоме? Поэтому все сводные?

– Мы не росли в детдоме. Чилили там, кто сколько. И по разным раскиданы были. Потом усыновили. Стали братьями. Всё просто.

– О.

Я хлопаю ресницами, не зная, что на это ответить. Хорошо, что нашлась семья, которая взяла их к себе.

И не одного мальчика, а сразу троих!

Но судя по всему, детство у мужчин всё равно было не простым.

Я не скажу, что я из богатой семьи. Мама растила меня одна, денег всегда было впритык.

Но я всё равно помню её вкуснейшие лепёшки из муки и воды, а ещё печеньки с кунжутом. Вкусно очень было.

И сразу теплом накрывает от воспоминаний, радостной улыбкой. Этим домашним уютом.

– Давай сворачивать эту тему, – с нажимом произносит мужчина. – Лучше проедемся по вечеру. Мы ж типа Новый год встречаем. Значит, что-то праздничное. Запечённое мясо с картошкой? Или эти ваши, бабские, рулетики и канапе?

– О, так ты у нас гурман? – усмехаюсь, принимаясь нарезать овощи.

– Типа. Я предлагаю. Мне так-то ровно, что будет. Выбирай сама. Что ты обычно готовишь?

– Ничего. Я же замуж не собираюсь.

– А?

Я пожимаю плечами, не вдаваясь в детали своей жизни. Не рассказывать же ему про маму.

Моя мама считает, что готовка – залог любви. И никто замуж не возьмёт, если я не сумею приготовить ужин из десяти блюд. А не помытая тарелка для моей мамы – самый страшный венец безбрачия.

Мама тянула меня одна. И своим долгом выбрала выдать меня замуж. За какого-то хорошего мальчика, который был бы рядом. В принципе и всё. Я бы готовила, он бы полочки вкручивал.

На этом мамины аргументы заканчивались.

А, был ещё один.

«Дарина, тебе надо замуж! Ещё год – и будешь уже старой!»

Не особо вдохновляет, правда?

Но… Конечно, я хочу замуж. За человека, которого полюблю. Чтобы обнимашки по утрам. И не брезговать пить из одной кружки.

И чтобы ворчал, что я без шапки. И помогал устоять во время гололёда. И чтобы я ему чай готовила. И целовала в небритую щеку. И…

– Рустам!

Вскрикиваю, когда мужчина ко мне прижимается. Его ладонь скользит по моей талии, медленно, но уверенно спускаясь ниже. Я замираю, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Мужчина наклоняется вплотную и касается губами моего плеча. Лёгкое прикосновение, но меня от него бросает в дрожь.

– У тебя кожа мягкая, лапуль, – довольно тянет мужчина. – Интересно, везде такая?

– О, Господи! – я стону от смущения. – Иди мясом займись. Мне… Мне надо порезать лук.

– Если заплачешь – я утешу.

– Я заплачу не от лука, а от твоих комментариев! И вообще… У меня нож в руках.

Демонстративно постукиваю лезвием о досточку. Намекаю, что моё терпение не железное. И я нервная.

И с чудинкой.

Но Рустама это не останавливает. Он прижимается лишь сильнее, укладывает ладони на мой подрагивающий живот.

Заполняет собой всё пространство. Душит древесным парфюмом. Убивает своей близостью.

– Рискнёшь, лапуль? – царапает щетиной мою шею. Я покрываюсь мурашками. – Потому что я тебя уж точно проткну.

– Ты… А… А давай сделку! Я хочу тебе кое-что предложить! Ты точно согласишься.

Если уж я Тимура уговорила не трогать меня, то с Рустамом договориться будет легче.

Он явно захочет три ночи вместо одной.

Правда ведь?

Глава 10

Я делаю глубокий вдох. В груди всё дрожит от напряжения, но я заставляю себя говорить ровно и быстро.

Предлагаю Рустаму такой же вариант, как и его брату. Правда, не уточняю, что три дня в моём графике заняты.

Предположительно!

Рустам лениво облокачивается на стол, не скрывая ухмылки. Тёмные глаза вспыхивают интересом, карие, почти янтарные переливы поблёскивают под светом ламп.

Мужчина не сразу реагирует. Просто смотрит. А потом…

Хохочет.

Не просто смеётся, а запрокидывает голову, оголяет шею и выдаёт такой низкий, раскатистый смех, что у меня дрожь пробегает по позвоночнику.

Рустам смакует это, дразнит меня своим весельем. Уголки его глаз морщатся, белозубая улыбка вспыхивает во всей красе.

– Ты, конечно, хороша! Сделка, блядь! – качает головой. – Нет, лапуль. Сегодня ты побудешь подо мной. А потом сама выползать не захочешь. Распробуешь.

Я вспыхиваю. Щёки пылают, сердце срывается с ритма. Господи, этот мужчина просто невыносим!

Я судорожно глотаю, лихорадочно пытаясь придумать выход. Альтернатива! Нужно что-то, чтобы потянуть время!

– А если… – я зажмуриваюсь, собираясь с духом. – А если твои условия? Ну, сколько ты хочешь? Потом, если Давид вдруг подтвердит, что я девочка по вызову.

– А хочу тебя сейчас. А когда я хочу чего-то в моменте, лапуль, на будущее мне пох. Потом разбираться буду. На такое моих братьев разводи.

Я фыркаю, сдувая волосы с лица. Одного же развела! Осталось с Арманом договориться. И придумать…

Придумать, как удержать Рустама подальше.

Лёгкий план, правда?

– Ну, как хочешь, – с напускным безразличием пожимаю плечами. – Мне же меньше работы.

Хмыкаю, возвращаясь к салату. Стараюсь нарезать огурцы, но пальцы подрагивают. И присутствие мужчины делает всё в сто раз хуже.

Потому что он прикасается. Постоянно! Словно невзначай.

Он тянется за тарелкой на верхней полке, и его грудь прижимается к моей спине.

Я замираю, чувствуя жар, исходящий от его тела, и этот жар будто пропитывает меня.

Губы сжимаются в тонкую линию, но сердце предательски ускоряется.

Рустам задерживается в этом положении, словно смакуя момент. Наваливается на меня, заставляя прочувствовать мощь его тела.

А потом наклоняется к моему уху. Горячий выдох касается кожи, и меня прошибает дрожь.

– Хороший рост, лапуль, удобный, – ухмыляется. – Прямо идеально под меня.

Удобный для чего?!

Я кроха на фоне этого крепкого мужчины. Высокий, плечистый, с идеально подогнанной под его фигуру чёрной футболкой, обрисовывающей мощную грудь.

Он ходячая реклама тестостерона, протеина и тренажёрного зала. Мог бы на этом карьеру сделать!

Я тянусь к специям, стараясь выдохнуть. Переключиться. Но Рустам не отпускает.

Он «случайно» перехватывает мою руку, накладывая свою сверху. Его ладонь большая, тёплая, сильная.

– Перчика побольше добавь, – произносит он низко, поднося свою руку ближе к моей талии. – Остренькое люблю.

Я резко подаюсь вперёд, убирая его руку с себя. Но он только усмехается. В глазах блеск – ему нравится эта игра.

Когда я нарезаю зелень, он наклоняется через моё плечо, проверяя мою работу.

Пальцы без предупреждения ложатся на мою талию, а потом медленно скользят вниз по бокам.

Я судорожно сглатываю, заставляя себя сосредоточиться на нарезке. Нож дрожит в руках, но я стараюсь сохранять невозмутимость.

Но как мне это сделать, когда каждый его шаг – это новый способ испытать мои нервы?

– Что, лапуль, опять покраснела? – он ухмыляется, обхватывая меня за плечи. – Такая чувствительная… Мне по кайфу.