Его враг – его жена (СИ) - Давыдова Ника - Страница 44

— Шаэри? — позвал он, и в его глазах мелькнула настоящая тревога.

Я лишь покачала головой, не в силах объяснить этот нервный порыв. Аэлрик тяжело вздохнул и продолжил, чеканя каждое слово:

— Вы просто сгорите заживо в чужой боли, Шаэри. И я… просто не могу позволить вам проходить через этот ад. Не позволю вам мучиться.

Я хотела что-то возразить, но новый приступ ломоты в суставах заставил меня лишь сдавленно охнуть и сильнее вжаться в подушки.

— Этот отвар, — Аэлрик кивнул на кружку, — не просто усыпит вас. Он замедлит процессы в этом теле до минимума и полностью отключит болевые центры. Он поможет вашему сознанию легче оторваться от этой оболочки.

Мне в любом случае ничего не остается, как довериться ему, поэтому протестовать уже поздно как-то.

— Хорошо.

Он снова протянул мне кружку, и на этот раз я ее приняла. Обхватила его ладони, держащие фарфор, и сделала первый глоток. Отвар был горьким и пах терпкими сухими травами. Я пила медленно, чувствуя, как жидкость согревает горло, пока не допила всё до последней капли.

Зелье это было крайне сильным, и начало действовать почти мгновенно. Буквально через несколько вдохов дикая, выворачивающая боль начала отступать, сменяясь приятной, тяжелой истомой. Комната поплыла, очертания мебели стали размытыми, а голос Аэлрика начал доноситься как будто издалека.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как веки становятся неподъемными. Но я всё еще ощущала его присутствие рядом.

— Помните все, о чем мы с вами сегодня говорили и чему научились, — он давал мне последние наставления, — у вас обязательно все получится.

— Аэлрик… — язык уже почти не слушался меня. Хотелось напоследок сказать что-то крайне важное, но и в мыслях у меня тоже уже была сплошная каша.

— Я здесь, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. — Рядом.

Он неожиданно прижался лбом к моему лбу, давая волю нежности, и я почувствовала, как его золотистая аура ласково касается моего засыпающего сознания.

— Я клянусь вам, Шаэри. Где бы вы ни очнулись, я почувствую ваш свет. И я найду вас. Спите.

Это было последнее, что я услышала. А потом тьма сомкнулась над головой, и я окончательно провалилась в пустоту.

Глава 35

Глава 35

Сначала вернулись звуки — грубые, бьющие по натянутым нервам. Кто-то выкрикивал отрывистые, хриплые команды, слышался звук лязгающего металла. Воздух был спертым, пах сыростью, плесенью и чем-то еще… чем-то неуловимо гнилостным, от чего тут же мутился разум.

Я снова оказалась в своем теле, а вокруг меня беспрестранно туда-сюда сновали незнакомые люди в темных мантиях. Все вооруженные чуть ли не до зубов и готовые к бою.

— Вы издеваетесь надо мной⁈ — раздался резкий, злой окрик.

Это был мой голос. Сэлира полностью контролировала мое тело, и кажется, пока даже не заметила, что она здесь больше не одна. Перед ней стоял высокий мужчина в темном, потертом дорожном плаще. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но поза выдавала крайнюю степень напряжения.

— Тарэна… — голос мужчины дрожал, он явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. — Хранители насели со всех сторон, они словно с цепи сорвались. Валериан не сможет к нам присоединиться, так как за ним ведется слежка. Если он попытается прийти, то раскроет всех нас. Тоже самое и с несколькими другими членами группы.

Сэлира грязно, отвратительно выругалась. Из моих губ вырвались слова, от которых я сама в жизни бы сгорела со стыда. Мое тело нервно дернулось, она начала мерить шагами неровный каменный пол того, что казалось огромным подземельем или заброшенным храмом.

— Почему⁈ — взвизгнула она, резко разворачиваясь так, что тяжелые полы плаща хлестнули по ногам. — Почему все внимание этого чертова старого короля не обращено сейчас на Аэлрика⁈ Я же все рассчитала! Я оставила им идеальную приманку, идеальную мишень в моем собственном теле! Они должны были вцепиться в него мертвой хваткой!

Она раздраженно фыркнула, нервно потирая запястье.

— Его Величество слишком благоволит ему. Несмотря ни на что! Закрывает глаза на любые подозрения. Старый идиот… Вот почему я когда-то выбрала именно Аэлрика. Неприкасаемый сильварх. Светлый, безупречный идеал. За его широкой спиной можно было творить что угодно, и никто бы не посмел даже косо посмотреть в мою сторону. Тьма бы побрала его праведность!

Сэлира резко остановилась. Я чувствовала, как бешено колотится мое родное сердце, как тяжелое, прерывистое дыхание обжигает горло.

— В любом случае, — она резко успокоилась, и голос начал звучать ровно. — Людей достаточно. Приказывай всем собираться.

Мужчина поднял руки в умоляющем жесте.

— Но… тарэна, прошу вас, одумайтесь! — он осторожно попытался ее остановить, и по его тону я поняла, что этот спор возникает между ними уже не в первый раз. — Глава… Глава ведь не дала прямого разрешения на атаку Тессарима! Мы должны затаиться, переждать…

Сэлира взорвалась. На меня обрушился цунами ее чудовищных эмоций. Животный, липкий, сводящий с ума страх и паника, которая скручивала ее внутренности в тугой, пульсирующий узел. Она боялась до одури. Она безумно устала от того, что за ней ведется непрерывная охота, устала вздрагивать от каждого шороха, прятаться в грязных катакомбах. Этот всепоглощающий ужас разрушал остатки ее рассудка, толкая на абсолютно необдуманные, отчаянные поступки. Она больше не могла терпеть. Она просто хотела все закончить. Залить Тессарим Тьмой, лишь бы больше не бежать.

— Мне. Не нужны. Разрешения! — проревела она не своим голосом. Лицо — мое лицо! — исказилось в поистине демонической, безумной гримасе.

Она вскинула руку.

Я даже не успела понять, что произошло. С моих пальцев сорвался невидимый сгусток такой концентрированной, удушливой Тьмы, что мне самой показалось, будто легкие залили свинцом. Заклинание беззвучно ударило в грудь собеседника. Мужчина не успел ни вскрикнуть, ни защититься. Его глаза расширились от шока, колени подогнулись, и он замертво осел на холодный камень, превратившись в безжизненную куклу.

Убила. Она только что хладнокровно убила человека моими руками!

Я закричала бы от первобытного ужаса, но в ментальной пустоте не было звука. А в следующее мгновение мир вокруг накренился.

Сэлиру резко повело вбок. Мое тело пошатнулось, ноги потеряли опору, и она судорожно выбросила руку вперед, чудом успев опереться о ближайшую влажную стену, чтобы не рухнуть на пол рядом с трупом.

Это было невыносимо. Я ощутила это так живо, так страшно, как будто невидимый палач вооружился раскаленными, ржавыми щипцами и безжалостно впился в мое тело. Щипцы с хрустом отщепляли от него кусок, и боль от этого была просто выворачивающей наизнанку. А на месте вырванного куска, в этой зияющей, кровоточащей ране тут же появлялось нечто иное — мерзкое, грязное, липкое. За каждое заклинание, за каждую отнятую чужую жизнь Тьма брала свою плату.

Кажется, я еще никогда в жизни не была так зла. Это было мое тело! А эта… эта тварь сейчас безжалостно марала его грязью и смертью.

Разве она сама не говорила, что нельзя осквернять новый сосуд, пока не закрепилась в нем окончательно? Что она творит⁈ Неужели ее раздутое эго решило, что теперь это тело полностью, безвозвратно принадлежит ей?

Но, видимо, я была не права. Мои пальцы вдруг судорожно сжались в кулаки. Я ощутила, как коротко остриженные ногти до крови впиваются в нежную кожу ладоней.

— Спокойно… нельзя… только не сейчас, — одними губами, едва слышно пробормотала Сэлира. Ее грудь тяжело вздымалась, дыхание со свистом вырывалось из легких.

Она применила силу не специально. Это была лишь мимолетная потеря контроля над эмоциями, из-за которой теперь ей самой стало плохо. Поняв ее уязвимость, я изо всех сил рванулась вперед, пытаясь перехватить контроль. Ну же! Пошевелить рукой, приоткрыть губы, хотя бы моргнуть! Но я снова потерпела поражение.

В этот момент перед глазами бесшумной тенью выросла чья-то фигура. Еще один отступник. Пока другие молча, словно мешок с картошкой, оттаскивали в сторону еще теплое тело убитого Сэлирой соратника, новоприбывший остановился в паре шагов от нее и склонился в глубоком поклоне. В его тусклых глазах не было ни капли страха, ни тени сочувствия к мертвецу. Им всем было плевать. Убийство товарища воспринималось здесь как нечто обыденное, словно кто-то просто раздавил сапогом жука.