Чудовище и чудовища - Морриган Барбара - Страница 7

Несмотря на то что с Тэми Такута нашёл общий язык довольно быстро, общение их было… странным. Оно было похоже на замысловатую игру, и иногда Такута задавался вопросом – понимает ли он её правила или каждый раз выставляет себя дураком. Они провели несчётное количество вечеров в библиотеках и лабораториях, споря и соглашаясь, приходя к выводам, которых даже и вообразить себе не могли, смеясь взахлёб и не разговаривая по несколько дней из за очередного спора о том, в каких пропорциях лучше смешивать реагенты. И время от времени Такута говорил себе, что прямо перед ним находится восхитительная женщина, близкий друг и талантливейший учёный, и протяни он руку, она бы, может быть, взяла бы её с присущей ей сдержанной, но искренней улыбкой. Но потом он вспоминал о своём недуге, и все эти мысли моментально рассеивались. Такута вообще не воспринимал себя как объект, который может понравиться женщине, не говоря уже о том, что кто то мог бы полюбить его. Изуродованное ожогами лицо, потрёпанный халат поверх свободной рубахи, вечный запах сигарет и формалина, вечно небритое сонное лицо и другие издержки напряжённой работы… Не самая приятная глазу картина. Ну и ко всему прочему – абсолютное неумение сближаться с людьми. Порой из за неуверенности в себе, а порой из за отсутствия интереса. Ведь он так и не увидел ни в ком из своих знакомых ту живость ума, жажду знаний, искру, делающую человека по настоящему живым. Тэми не казалась ему одной из тех серых людей, что он встречал ранее, и в каком то смысле он видел в ней отражение своих немногих хороших черт.

– Найдётся время поговорить? – спросил Такута слегка подрагивающим голосом, пытаясь не выдать своего взвинченного состояния.

– Я собиралась поработать, – Тэми кивнула головой в сторону самой внушительной стопки бумаг на столе, – завтра у студентов экзамен по костям.

– Экзамен по костям… Ты можешь подбирать ещё более мрачные выражения?

– Не придирайся, – фыркнула она, заправив за ухо короткую прядь тёмных волос, выбившуюся из растрёпанного пучка на затылке, – но мне осталось только чертежи проверить. Думала засесть на ночь, так что компания мне как раз не помешает.

Тэми любила работать в библиотеке, даже если все нужные материалы у неё были при себе. Умиротворённая атмосфера тишины и неярко мерцающих ламп действительно лучше настраивала на рабочий лад. Поэтому Такута часто составлял ей компанию, занимаясь своими отчётами. Ему нравилось такое времяпрепровождение – ты можешь быть рядом с другим человеком, но не говорить с ним на протяжении трёх часов подряд, погружаясь в работу и лишь чувствуя его едва уловимое присутствие. Есть в этом какое то очарование. И такие моменты ты можешь разделить только с особенными людьми.

– Так о чём ты хотел поговорить? – спросила Тэми, усаживаясь за стол в читальном зале и раскладывая перед собой небрежные студенческие зарисовки человеческого скелета, напоминающие скорее иллюстрации к книге о мифических тёмных ужасах, нежели анатомические материалы.

– Как думаешь, – неуверенно начал Такута, – ты бы согласилась узнать что то очень важное, зная, что это может стоить тебе жизни?

– Важное? – вскинула бровь Тэми, отрывисто чиркнув пером по бедренному суставу несчастного нарисованного скелета.

– Что то, что сделает мир понятнее. Для тебя… и не только.

– Думаю, согласилась бы, – сосредоточенно пробормотала Тэми, – ведь в этом и есть призвание учёного, разве нет?

– И тебя не испугала бы угроза твоей жизни?

– Такута, – она подняла на него глаза, – сколько раз ты оказывался на расстоянии вытянутой руки от чумного, заражённого какой то другой неведомой дрянью или умершего от Двенадцать знают чего? По твоему, у нас безопасная работа?

– Нет, – задумался он, – хотя я свою выбирал в надежде, что она принесёт куда меньше бед, чем могла бы.

– Твой случай уникален, – Тэми на секунду задумалась, – или ты его и имел в виду? Тейна Такута, ты чего задумал?

– Один человек попросил меня… скажем так, снять перчатки.

Тэми – одна из немногих, кто узнал о недуге Такуты из первых уст. Они редко обсуждали это, и Такута толком не знал, что Тэми думает на эту тему. Иногда он чувствовал себя чудовищем в её глазах и боялся, что может пугать её одним своим существованием, но старался подавлять эти мысли, пока не встретится с прямым их подтверждением.

– И что, ты и вправду их снимешь?

– Я… я не знаю. Почему то впервые в жизни мне очень хочется это сделать.

– Неужто о такой большой сумме идёт речь? – скептически фыркнула Тэми. Она никогда не питала особой любви к деньгам и даже относилась к ним с некоторым пренебрежением.

– Дело не в деньгах, – опустил глаза Такута, – я могу взглянуть на Рэйру чужими глазами! Всего на мгновение, но… это уже невероятно много для его изучения!

– Ого, – задумалась Тэми, – звучит, конечно, заманчиво. Только не слишком правдоподобно. Как часто ты вообще… делал это?

– Три раза в жизни, – не задумываясь ответил Такута. Такие опыты не забываются, и все увиденные чужими глазами события навсегда отпечатались в его памяти.

– И сколько из них обошлось без жертв?

– Ни одного, – тихо ответил Такута, – после этого, – он указал на обожжённую часть лица, – я едва не лишился руки, коснувшись мальчика, выкапывавшего младшего брата из под снежного завала. Но и это казалось нелепым совпадением, пока… – он легко прикоснулся рукой к длинному шраму, тянущемуся к грудной клетке из под рёбер. Даже сквозь одежду он до сих пор будто бы отдавался глухой болью, – пока жизнь не убедила меня в обратном.

– Тогда, думаю, не мне тебе объяснять нелепость твоей затеи, – озабоченно ответила Тэми, – как, впрочем, не мне отговаривать тебя от неё. Могу представить, как тебя влечёт эта история и как важно для тебя приоткрыть завесу этой тайны… Что уж там, каждый учёный мечтает о подобном. Даже я. Ты знаешь, что и меня это никогда не оставляло равнодушной. У тебя есть шанс, тейна Такута. А уж использовать его или нет – решай сам, – устало улыбнулась она, закопавшись в ворох пахнущих пылью и чернилами чертежей.

Решать нужно было быстро. Помимо душевных терзаний Такуты в игру вступал такой немаловажный фактор, как старое доброе трупное разложение. Если не решить вовремя, то природа всё решит за тебя. И через пару дней тело начнёт терять человеческие очертания. Чтобы сохранить его в состоянии, пригодном для изучения, нужно было провести особенно кропотливое бальзамирование, требующее куда больше раствора и работы, чем это бывает в повседневных ситуациях. С одной стороны, Такута уже почти решил, что вся эта затея того не стоит, но почему то в глубине души его терзала тревога. Он чувствовал, что сейчас у него всё ещё есть выбор, но чуть менее суток спустя его уже не будет. А вдруг такого шанса не представится уже никогда?

– Я на это не пойду, – бормотал он себе под нос, разводя один из бальзамирующих растворов в подвале лаборатории.

Сам не зная почему, он заготовил едва ли не вдвое больше, чем обычно, убеждая себя, что причина лишь в том, что из за сильных повреждений трупа что то может пойти не так. Сэм нервно поглядывал на наставника, но не решался что либо говорить, терпеливо помешивая растворы в ваннах. Начав стерилизовать инструменты, Такута со звоном уронил скальпель на каменный пол.

– Я скоро вернусь, – неожиданно бросил он Сэму и, зажав сигарету в зубах, вскоре исчез в дверях.

– Ри, – сдержанный хрипловатый голос донёсся до капитана из темноты дверного проёма, – я бы хотел обсудить твоё предложение.

Капитан вскочил с продавленного дивана в пустующей таверне, будто бы весь день просидел тут в ожидании гостя. Стараясь не показывать волнения, он сопроводил Такуту в едва освещённый холл с липкими столами.

– Мне нужна вся её жизнь, – капитан явно нервничал, сжимая кружку с элем в побелевших от напряжения пальцах, – всё, что ты сможешь увидеть.