Царь Скорбь - Кинг Джозеф Хиллстром "Хилл Джо" - Страница 3

– А вы ж еще какой-то священницей были, ага? – словно не заметив его, продолжала Джейн. – Или профессоршей?

– Преподавала прикладную этику и богословие в Дартмуте. А еще я – пастор конгрегационалистской церкви.

– Так вас не лишили сана за убийство по неосторожности?

– До этого у них руки еще не дошли, – пояснила мать Артура, сощурившись и натянуто улыбнувшись Тане. – Что с тобой, милая? Замечательная у тебя кенгурушка с Бико. У меня есть точно такая же.

– Это и есть твоя кенгурушка, – сообщил ей Артур.

Казалось, он разговаривает с самим собой: никто даже не взглянул в его сторону.

– С ней все прекрасно, – ответила Джейн. – Ну, раз уж вы этику преподавали, стало быть, разобраться кое в чем нам поможете запросто. Вот вы нацелились сделать доброе дело, только пока врывались, куда нацелились, случилась заминка, и какому-то бедолаге все это вышло боком. Вы ничего подобного не хотели, да, но все равно помер-то он из-за вас.

– По-моему, так и есть. Выбирая курс действий, принимаешь на себя ответственность за все последствия – и ожидаемые, и неожиданные.

– Вот. Слышала? – процедила Джейн, склонив голову так, чтоб взглянуть в глаза Таны. – Слышала? Вот тебе мнение культурного, разумного человека. Прямо здесь. Сию минуту.

Тана вскинула голову, гневно воззрилась на Эрин. Покрасневшие глаза ее влажно блестели от слез.

– В задницу все это, – буркнула она. – И ее в задницу, и вас всех. Я к машине.

Освободившись от хватки сестры, она двинулась к выходу. Стоило ей поравняться с матерью, Найсуондер-старшая ловко пнула дочь под коленку.

Левая нога Таны подогнулась, и девчонка рухнула на пол позади стола. Дежурный надзиратель, стоявший всего в паре ярдов от них, таращился в экран телевизора, подвешенного на кронштейне под потолком в углу зала, и ничего не заметил.

– Ты мою дурь спалила, сучий ты выкидыш! – завопила мать Таны, поднимаясь со стула. – Ниче, я из тебя все, все до последнего цента вытрясу! Пускай Джейн хоть хобо[6] тебя продает по десятке за перепих! – С этими словами она швырнула в голову дочери картонный стаканчик кофе, который держала в руке. – На, пей! Пей, тварь ненасытная!

Как Артур поднялся на ноги, самому ему не запомнилось. Казалось, он просто вдруг очутился между обеими. Подобного рода прыжки сквозь время нередко совершаешь во сне, но чтоб наяву – такого он за собой не замечал еще ни разу.

Чтоб помочь Тане подняться с пола, к матери Таны пришлось повернуться спиной. Почувствовав, что мамаша Найсуондер поднимается со стула, он выставил за спину поднятую ладонь, точно полицейский, останавливающий движение. Нет, ничего дурного в виду не имел. Другой рукой потянулся к Тане, за локоть ее подхватил.

– Отцепись на хер! – прошипела Тана и оттолкнула его прочь.

Внезапный толчок заставил Артура пошатнуться, вывел из равновесия, и основание его ладони, обращенной назад, угодило мамаше Найсуондер прямо в лицо. От удара старшая из соседок запрокинула голову и, подсеченная под колени стулом, не устояла на ногах. Разумеется, стул, как и столы, привинченный к полу, даже не покачнулся, и мамаша Найсуондер, кувыркнувшись через невысокую спинку, рухнула навзничь.

– Бой доз! – вскричала она. Действительно, из ее узких ноздрей хлынула кровь… а сам нос – небольшой, заостренный, костлявый – пугающе, настораживающе изогнулся крючком. – Ты… убдюдок хденов!

Вскочив на ноги, Найсуондер-старшая прыгнула к Артуру, но, прежде чем ей удалось вцепиться в его горло, один из надзирателей сгреб ее в охапку и оторвал от пола. Джейн, оттолкнув Артура в сторону, вцепилась в плечо Таны что было сил. Под ее яростным взглядом Артур едва не вздрогнул.

– Че суешься? Просили тебя?!

Надзиратель, удерживая беспомощно брыкающуюся мамашу Найсуондер на весу, попятился к выходу. Оттуда, из-за двери в дальнем углу зала, к нему на помощь уже спешили еще два надзирателя. Один из них ухватил мамашу Найсуондер за ноги, и оба поволокли ее к порогу, точно пара грузчиков – скатанный в рулон половик. Третий надзиратель выхватил из чехла дубинку с фонарем и принялся колотить ею по чугунному радиатору отопления.

– Внимание, заключенные! Вдоль дальней стены – стройсь! Живо! Свидания закончены! Посетители – на выход!

Мамаша Найсуондер забилась что было сил, выгнулась в бедрах, вырываясь из рук надзирателей, взвыла, но ее яростный вой оборвала захлопнувшаяся дверь. Мать Артура неторопливо побрела к дальней стене вместе с прочими заключенными, а на ходу поцеловала кончик пальца и, улыбнувшись с усталым смирением, указала им в сторону сына.

Джейн Найсуондер, ругаясь на чем свет стоит, погнала сестру к выходу. Ронни, последовавший за ними, на ходу подмигнул Артуру:

– Умеешь ты с дамами, кореш! Мне-то их даже в самые лучшие времена больше чем двух так достать не удавалось, а у тебя тут, вишь, полный набор!

Еще битых сорок минут Артур проторчал в приемной, заполняя бланк свидетельских показаний. Уходя, он с некоторой тревогой огляделся в поисках Найсуондеров, но те давным-давно убыли восвояси.

О кенгурушке с Бико, так и оставшейся у Таны Найсуондер, он вспомнил только на полпути к дому. Что до статьи, которую Артур хотел показать матери – той самой статьи, о колледже и библиотеке Брукса, – повод вспомнить о ней у него появился только через неделю.

Глава 3

Вана Макбрайда обступили со всех сторон.

Отправившийся на поиски соседа в Арундель-холл, Артур обнаружил его за одним из столиков кафетерия, сидящим напротив Донны Макбрайд и Элли Шайнер… девушки такой красоты, что Артуру всерьез казалось, будто смотреть на нее прямым взглядом просто-таки опасно. Рядом с Элли ребята внезапно становились жутко неловкими, неуклюжими – Артур сам видел. С Ваном такое происходило все время. Как-то раз Ван, выходивший из комнаты, загляделся на Элли, промахнулся мимо дверей, впечатался лбом в косяк, и пришлось ему, бедному, бежать в медпункт для студентов за холодным компрессом.

Донна тоже выглядела очень даже неплохо, однако обжиманий с нею Артур даже представить себе не мог: слишком уж она походила на Вана. Тремя минутами старше брата-близнеца, в полутьме она запросто могла сойти за него. Только прошлой весной один из парней Донны сел рядом с Ваном в темном студенческом клубе, погладил его бедро и только тут понял, что лапает не того из Макбрайдов.

– Давай, чувачок, не тушуйся, – подбодрил его Ван, – а то ко мне уж который месяц никто всерьез не пристает.

Сейчас вокруг Элли с близнецами Макбрайдами сгрудилось около дюжины старшекурсников. На столе перед Донной лежала половина колоды карт, а перед Ваном – еще половина, будто близнецы собрались играть в «Войну»[7]. На глазах Артура Донна сняла со своей половины колоды верхнюю карту, взглянула на нее, не показывая брату, а потом оба уставились друг дружке в глаза.

– Тройка пик, – объявил Ван.

Донна бросила карту на стол лицевой стороной кверху. Увидев на столе тройку пик, зрители восторженно завопили.

Тогда Ван, сняв со своей половины колоды верхнюю карту, небрежно взглянул на нее.

– Черная масть… да, черная, – заговорила Донна. – Вижу жестокого сукина сына, привыкшего помыкать всеми вокруг… Король? Король треф?

– О-о, вы только послушайте! Бредятина – высший класс! – протянула Элли.

Ван хлестко выложил на стол короля треф, а едва Донна успела взглянуть на следующую карту, покачал головой и пробормотал:

– Четверка бубен.

Донна швырнула карту в воздух. Какой-то прыщеватый первокурсник поймал ее и предъявил остальным зрителям: действительно, четверка бубен.

– А мои мысли прочесть сможешь? – спросил студент по левую руку от Артура.

Оглянувшись, Артур обнаружил рядом коллегу-старшекурсника по имени Колин Рен. Колин уже глядел на лицевую сторону карты, сдернутой с колоды Вана.

– Нет, – ответила Донна. – Ни с кем, кроме Вана, не получается. Такая вот особая близнецовская фишка.