Царь Скорбь - Кинг Джозеф Хиллстром "Хилл Джо" - Страница 21

Услышанному Артур нисколько не удивился. Удивлялся он только тому, что не услышал чего-то подобного гораздо раньше. На человека, способного пройти мимо очевидной мишени для расистских нападок, Джейн не походила ничуть… и все-таки поле его зрения словно бы чуточку сузилось, потемнело, затуманилось по краям.

– Ну, вот. Вот и до этого дело дошло, – равнодушно, холодно заметил он.

Джейн соскользнула с капота «Ранчеро».

– Когда увидимся снова – скажем, в конце января, книгу эту, смотри, не забудь принести, – бросила она через плечо по пути к водительской дверце.

Ронни втянул ноги в салон.

– И чтоб без гнилых отмазок. Моя партнерша из Бостона очень хочет ее заиметь и обещала заплатить мне по максимуму. Считай, это для тебя собственное «Свидание в Самарре». Такие свидания пропускать не годится, верно я говорю?

Артур не ответил ни слова. Джейн, усевшись за руль, захлопнула дверцу, и машина сорвалась с места.

Почувствовав легкое влажное прикосновение к щеке, Артур вначале подумал, что плачет, но это оказалась всего лишь снежинка. К тому времени, как он вышел на улицу, снег повалил вовсю и не унимался целых три дня подряд.

Глава 16

Спал Артур скверно, как никогда в жизни, урывками погружаясь в дремоту и наконец проснувшись с ощущением, будто вот-вот сварится в собственной коже. Сбросив с себя одеяла, он задремал вновь, но вскоре опять проснулся, охваченный дрожью, в холодном кислом поту.

Снилось ему, будто он помогает Гвен составлять заявку на поступление в колледж, которую почему-то требовалось подавать на полоске человечьей кожи, причем с красной каймой. Личные данные поступающей полагалось вытатуировать, но стоило Артуру прикоснуться к этой кожаной ленточке острием иглы, ленточка встрепенулась, сморщилась, зашевелилась, стараясь уползти прочь. Раз за разом он, вздрагивая, просыпался, но вскоре снова соскальзывал в дрему, а там его неизменно поджидал тот же сон, продолжавшийся с того же самого места, где оборвался. Снился ему этот хренов сон всю ночь напролет.

Под утро, в пять с небольшим, Артур сдался. Мир снаружи сделался тусклым, ватным, с неба громадными мокрыми комьями валил снег. Одевшись в три слоя, Артур побрел прогуляться. Казалось, у него жар, да такой, что снег, попадая в лицо, наверняка зашипит, будто плевок на плите.

В последнюю неделю перед каникулами библиотека Брукса работала круглосуточно, но около шести утра других студентов там оказалось всего двое-трое, плюс единственный дежурный из студентов-библиотекарей. Запрашивать допуск в особый фонд Артур не стал. Сегодня он впервые за многие месяцы явился в библиотеку, не замышляя кражи.

Около часа просидел он в кабинке для индивидуальной работы с чашкой чая из студенческого культурного центра и свежайшей, 1982 года, редакцией уставов колледжа Рэкхема. Пролистав без малого три сотни скверно отксеренных страниц в папке-скоросшивателе с тремя кольцами, он, наконец, нашел, что искал, – недавно возникшие подозрения оправдались вполне. Почтенный гуманитарный колледж на Северо-Востоке, одним из первых поддержавший отмену рабства и предоставление женщинам избирательных прав… ну, разумеется, как же без этого!

Стоило Артуру найти искомое, лихорадочный жар унялся, сменившись усталостью, ломотой в теле… но радости все это нисколько не ослабляло.

Ближе к вечеру он завел «христомобиль», включил фары – в четыре часа пополудни уже темнело – и покатил в Гоган.

Небольшой городишко, Гоган находился совсем рядом, однако местных дорог Артур не знал и в скором времени заблудился. В телефонной книге семейство Плебс значилось, и примерный адрес их он нашел на грубой зернистой карте, предупредительно отпечатанной в конце «Желтых страниц». Однако из-за метели и темноты заблудиться ничего не стоило – тем более что, свернув с главной улицы Гогана, Артур оказался в затейливом лабиринте извилистых узких улочек. Гнать сквозь такой снегопад быстрее пятнадцати миль в час он не отваживался. Помчавшаяся за его машиной стая из трех собак с заполошным лаем провожала его без малого два квартала. Да, Гоган – это вам определенно не Подомаквасси…

Наконец, почувствовав, что цель близка, он сбавил ход и покатил мимо продолговатого крутого холма позади заброшенной кирпичной фабрики. Ребятишки, катавшиеся с холма на пластмассовых санках, с гиканьем, с визгом мчались вниз, вдоль склона почти в четверть мили длиной, заканчивавшегося посреди груды проржавевших остовов автомашин. Все это казалось прекрасным способом, влетев с разгону в залежи металлолома, подхватить столбняк, но Артур рассудил, что кто-нибудь из родителей, стоящих на вершине холма, возможно, сумеет объяснить, где отыскать Плебсов. На холме обнаружилась посыпанная щебенкой стоянка и даже несколько автомобилей, освещавших фарами санную колею. Подъехав ближе, Артур, к немалому собственному удивлению, углядел среди них снегоочиститель с эмблемой Рэкхема на водительской дверце и янтарно-рыжим предупредительным маячком, вращающимся над крышей кабины. Подыскав себе место, он остановил машину и выбрался наружу.

– Артур! – завопила Гвен, вскинув над головой санки из красной пластмассы. – Как тебя сюда занесло? Искал, где бы дурью разжиться, да сбился с пути?

– Гвен Плебс! – одернула ее мать. – По-моему, это ты сбилась с пути, совершенно утратив понятия о приличиях.

Однако Гвен не обратила на замечание матери никакого внимания. В «дутой» зимней парке с квадратным капюшоном и в зимних штанах миссис Плебс ужасно походила на фигурку из набора «Лего». С ней Артур встречался в Терновниках почти каждый день, когда она раз за разом приносила собравшимся какао, и лимонно-кокосовые торты, и пироги с персиково-клубничной начинкой, но только сейчас сообразил, что понятия не имеет, как ее зовут. Имя отца Гвен, Мартина, он выяснил, отыскав его среди прочих садовников из хозяйственного управления, в самом конце перечня рэкхемского персонала.

Старик Гвен пожал Артуру руку. Карие глаза его воспалились, в усталом взгляде чувствовалась тревога.

– Рад знакомству, мистер Плебс, – сказал Артур.

– Угу, – промычал отец Гвен, как выяснилось позже, проявив изрядную велеречивость.

– А остальные где? – спросила миссис Плебс.

– Сегодня я тут один.

– Приехал полюбоваться, как я сверну шею? – осведомилась мать Гвен. – Прости, не дождешься.

– Не желает проехаться, – пожаловалась Гвен. – Говорит, санки – забава детская, но на самом деле имеет в виду, что веселиться вообще положено только детям. Умора, верно? Давай, мам! Прокатимся вместе. Только представь: от скорости дух захватывает, снег, тьма по бокам!..

Миссис Плебс бросила взгляд вниз.

– Мне лично представляется упадок духа и тьма-тьмущая больничных счетов, которых нам не оплатить. Нет, Гвенни, от веселья я не отказываюсь, однако давно смирилась с тем, что уже не девчонка весом в сто десять фунтов, сделанная из резины. Езжай сама, а я здесь постою, с аптечкой наготове.

– Давай я с тобой прокачусь, Гвен, – вызвался Артур.

Повернутое к нему, лицо Гвен засияло от радости пополам с удивлением. При виде такого внезапного, нескрываемого удовольствия Артура вновь обожгло стыдом. Не заслуживал он таких зрелищ – вида настолько радостных лиц.

– Садись, – велела Гвен, бросив дешевые пластмассовые сани на снег и устраиваясь впереди. – Будешь большой ложкой.

Усевшись за ней, Артур пристроил ноги по бокам от ее талии и согнул колени.

– Здесь кто-нибудь уже расшибался?

– Куча народу! Скотт Карсон из нашей школы в девять лет задел рукой диск от чьей-то циркулярки, присыпанный снегом. Двух пальцев как не бывало. Поэтому помни: на ходу руки в стороны не растопыривай. Опрокинемся, постарайся упасть на меня. Хоть пощупает кто-нибудь перед смертью. Готов, старина?

– Как никогда, старушка, – подтвердил Артур, задрав голову и бросив взгляд через ее плечо. – Темнотища… Как ты разглядишь, куда нас несет?

Гвен подалась назад, прижалась к нему спиной, а голову пристроила на груди.