Во главе закона - Арден Лия - Страница 4

– Неожиданный визит от следопыта смерти, – медленно проговорила одна, в белом пеплосе.

Элион себя следопытом не считал, но и поправлять богиню не стал.

– Кто вы?

– Я Пемфредо.

– А я Энио, – ответила её сестра в шафрановом пеплосе, которая сильнее напоминала Кассию.

– Вы Грайи, – понял Элион и почтительно склонил голову.

Богиням его учтивость понравилась, губы тронули слабые улыбки.

– Если это ваши земли, то прошу прощения за вторжение, я оказался здесь случайно. Танатос сказал, что я вернусь на Переправу.

– Это и есть Переправа, – расслабленно возразила Энио.

Какого…

– Сумеречная её сторона, – дополнила Пемфредо.

Что ещё за на хрен?

– Это как? – мягко уточнил Элион.

– Часть Переправы, сотворённая детьми Гипноса, чтобы держать сумеречных ониров в привычной им среде. Здесь они могли выжить. – Энио махнула рукой на оставшихся позади тварей, которые всё так же бесцельно в какой-то полудрёме проводили своё время.

– Я не должен тут быть, – обронил Элион, пытаясь разглядеть в пейзаже хоть намёк на верное направление.

– Ты здесь, потому что такова твоя судьба, – возразила Энио.

– Я умер, и у меня нет судьбы.

– Наивный. Лишь она одна тебя защищает и ведёт. Нынешний путь – твоя судьба.

У Элиона появилось немало вопросов и не одно возражение. Его нить судьбы оборвалась с его смертью, разве нет? Он умер. Нет даже его тела, а значит, нет и предначертанного пути. Время ограниченно, и Элион отмахнулся от желания вступить в полемику, сосредоточившись на главном.

– Прошу, подскажите путь на маковые поля Морфея, и я незамедлительно покину ваши территории.

Грайи переглянулись, и Элион едва удержался от гримасы, чуя неладное. Ощущение разве что усилилось, когда богини после продолжительной паузы вновь обратили внимание на него, а на их губах появились доброжелательные улыбки. Элион был достаточно осведомлён о нравах богов, чтобы понимать, что всё ведёт к…

– Сделка, – без прикрас выдала Пемфредо, понимая, что у Элиона нет других вариантов. – Нам нужна помощь в кое-каком деле.

Элион устало вздохнул, тоже не скрывая, что видит их мотивы насквозь. Единственное, на что он мог надеяться, – что не влипает в очередное дерьмо.

– Я слушаю.

1. Она. Прошлое

Она прекратила стучать зубами, но оказалась не в состоянии контролировать нервно трясущиеся руки, словно её тело прошибал ток. Из-за этого кандалы и цепи продолжали беспрерывно позвякивать уже несколько часов. Она не знала, как долго стоит босая на холодном мраморе, в одной окровавленной сорочке, закованная в цепи. Лишь изредка она позволяла себе переступить с одной ноги на другую, видя, что на сверкающем полу оставались следы грязи и хлопья засохшей крови, которые она содрала с рук, расчесав кожу до глубоких ссадин. Она старалась не опускать взгляд, не видеть бурые и красные пятна на ткани, но не могла перестать их чувствовать. Из-за них её невольно передёргивало.

Самая середина лета, но пот, покрывший её тело, был ледяным, от страха дыхание никак не выравнивалось, она глотала его порциями, не способная вдохнуть глубоко. Взгляд размылся, в глаза будто песка насыпали после продолжительных рыданий и истерики.

Высокие потолки, мрамором отделанные стены зала заседаний и роскошное убранство поражали, но ей не полагалось ни стула, ни скамьи. Преступникам не позволяли даже этого, несмотря на то что срочно созванное заседание длилось второй час. Из ряда вон выходящая ситуация для двух крупных Домов, поэтому встречу решили провести немедленно.

Вперёд выходили мужчины и женщины, большинство из которых она никогда не видела. Одни поглядывали на неё с опаской, другие – с презрением или ужасом, но никто не выказывал жалости или сочувствия. Как бы она ни пыталась сосредоточиться, голова оставалась вялой, сознание временами отключалось; всего мгновение спасительного мрака, и уже другой свидетель делился известными ему фактами перед Тобиасом и Неолаем – архонтами Чревоугодия и Кошмаров:

– Странное заметили соседи. Нил Деймос, магистр и выдающийся историк третьего сула, обнаружил её такой на пороге. Увидев его, она попросила помощи. Стражи правопорядка прибыли через пятнадцать минут в поместье достопочтенных Ореста и Софии Кайлос…

– На момент трагедии в поместье было два члена семьи, девятнадцать представителей прислуги, среди которых двое садовников, управитель и даже педагог…

– Прошу включить в дело важные сведения. Кириа София Кайлос была на седьмом сроке своей первой долгожданной беременности. Пара столько лет была уверена, что боги обошли их своим благословением, а тут…

Её замутило от осознания правдивости слов, грудь разрывалась от боли за Софию. Она была так счастлива. Они оба.

В глазах снова защипало от слёз, хотелось согнуться, чтобы пусть немного, но унять боль. И всё же она не посмела, зная, что стражи моментально вынудят её выпрямиться, а может, и хуже: поставят на колени. Но она не могла себе такого позволить, продолжая официально носить фамилию Ореста и Софии, аристократов Дома Чревоугодия второго сула. Она не могла позволить поставить себя на колени, хотя бы ради них.

– П-простите, кирий, я м-мало что знаю. Разве что подруги рассказывали. Они на к-кухне у господ работали. Д-делились, что младшая кириа во сне ни с того ни с сего начала бродить… говорили, беспокойной стала в последний год. Временами сама не своя.

– А раньше? – раздался ровный голос Неолая, заставив плечи обвиняемой задрожать.

– Раньше п-плохого не болтали, кирий. Н-н-наоборот, тихая, замкнутая немного. Д-друзей почти не было, но п-прилежная, лучшая в классе, всегда в-вежливая, хоть и необщительная.

– Об изменениях в поведении приёмные родители знали?

– Н-нет, кирий. Евдоки… подруга м-моя сказала, что беспокоить господ не хотели. Кириа была беременна, а кошмары и хождения во сне у… младшей госпожи временной п-проблемой посчитали. Там… экзамены были на носу. Переживали они за младшую госпожу. Все её л-любили.

Женщина была из низших, она торопливо раскланялась, на обвиняемую глянула скорее случайно. Светлые глаза женщины, как блюдца, округлились от страха, и она торопливо попятилась, явно испытывая дискомфорт от того, куда её вызвали прямо на рассвете.

– Экспертами был произведён осмотр места преступления. Убийства совершены одним и тем же предметом. Кинжал – предполагаемое орудие убийства – был найден в постели подозреваемой. Большинство жертв убиты во сне, удары хаотичные, нанесены в приступе то ли гнева, то ли страха. Удары беспорядочные и часто множественные.

– Есть ли выжившие?

– Нет, кирий, никого.

Лишь в конце, под взором десятка стражей, судей, архонтов и вызванных свидетелей, ей дали слово. Сперва она пыталась внятно рассказать о случившемся, пояснить, что ничего дурного не делала, что проснулась в собственной постели. Описала правду такой, какой её знала, но чем дольше говорила, тем больше сомнений на лицах присутствующих видела. Её слова, после всего услышанного, их не переубеждали, и она сорвалась на новую истерику: плакала и клялась, что любила своих приёмных родителей. Других она не знала, выращенная семьёй Кайлос с младенчества.

Архонты и их советники покинули зал на закрытое совещание, оставив её стоять на том же позорном месте в центре, спиной к десяткам палагейцев, которые все как один верили в её виновность. Стоило архонтам покинуть помещение, как те зашептались, игнорируя её существование, зная, что она не посмеет обернуться под взорами стоящих стражников.

– Милосердные боги, сколько там было? Двадцать одна жертва?

– Представляешь? Жуть какая… а ей-то сколько? Вроде шестнадцать с половиной кругов прожила всего… Чудовище.

– Вот недаром ходят слухи, что сирот от Дома Кошмаров никто брать не хочет! Сегодня в очередной раз убедились.

– Она ещё по крови и сула третьего, а Кайлосы девочке столько любви подарили, в школу, куда отпрыски архонтов ходят, отправили.