Провалы (СИ) - Птицева Ольга - Страница 17

Егор полез в рюкзак и вытащил оттуда жестяную банку — яркую, с рисованной долькой арбуза и надписью LAPOCHKA на боку. Летом Максим всегда покупал пару таких лимонадов, возвращаясь из зала, и они долго сидели на балконе и цедили кисленькую водичку, перекидываясь сплетнями. От воспоминания у Сони закололо в носу.

— Держи, — протянул ей банку Егор. — В жару надо пить больше. Лучше, конечно, простую теплую воду, но в натуральном лимонаде есть витамин C — он защищает клетки от окислительного стресса, который усиливается при высоких температурах, а еще помогает коже противостоять УФ-излучению…

— Спасибо. — Соня поспешно забрала у него баночку.

Лимонад был холодный, сладкий, с легкой горчинкой. От Егора исходило любопытство — с похожим, ненавязчивым, чуть шипящим привкусом.

— Короче, — начала Соня, вытирая липкие пальцы о голую коленку. — Я вчера зашла отдать вещи Ольги в секонд-хенд. И там была сотрудница — молодая девушка. Короче, она испугалась. Прямо вот очень сильно.

— Испугалась чего? — уточнил Егор, с усилием проглотив последний кусок булки.

— Вещей. Пазла, если конкретно. Ее так накрыло, когда она коробку в руки взяла! Уши заткнула, глаза закатила. Я думала, ей плохо стало.

Егор нахмурился:

— Может, у нее эпилепсия какая-нибудь? Ты не спрашивала? Или она не стала объяснять?

— Да ничего она не объяснила, — отмахнулась Соня, умолчав про стыдную погоню за перепуганной Никой. — Сказала только, что вещи Ольги принимать не станет, и убежала домой. Она вот тут живет. — Соня кивнула на соседний подъезд, где на козырьке сидели три голубя, воркуя и переминаясь с лапы на лапу. — В соседнем подъезде от Ольги. Зовут Ника.

— Толком вы не поговорили? — спросил Егор, выбрасывая булочный пакет в мусорку.

Соня потерла переносицу.

— Ну, если не считать ее пожелание, чтобы я провалилась, как моя сестра, то нет, не поговорили.

Егор присвистнул. Одна из старушек у противоположного подъезда недовольно обернулась на звук, поджала губы и стала похожа на египетскую мумию.

— Ничего себе. Прям так и сказала? Серьезно?

— Серьезно. Мне показалось, что она что-то услышала, когда взяла в руки коробку. И я ей включила голосовое от Ольги, а у нее паничка началась… Сказала, что Ольга вообще не должна говорить. Что ее больше нет.

— Жесть, — заключил Егор. — Думаешь, она тоже слышит гул?..

— Наверняка. — Соня провела ногтями по голени, не сильно, чтобы без следов. — Но со мной она общаться отказывается. Дверь закрыла прямо перед моим носом. Так что придется ждать ее у подъезда.

Егор посмотрел с сомнением:

— Как-то стремно сидеть в засаде. Тем более если она тебя испугалась. Нужен адекватный план.

— Какой, например?

Но Егор только плечами пожал — к званию лучшего помощника месяца он явно не стремился. Соня достала телефон. Экран мигнул и погас. Она нажала на кнопку включения — ничего. Снова. Телефон завибрировал, показал логотип, но тут же снова вырубился.

— Да твою же мать, — прошипела Соня.

— Что?

— Телефон сдох. Эта припадочная меня вчера толкнула, телефон из рук выпал прямо на бетонный пол, и вот. Дай свой, пожалуйста.

Егор полез в карман худи, вытащил потрепанный смартфон в чехле с Бэтменом. Соня взяла его, разблокировала — пароля не было — и огляделась. На столбе у подъезда висело выцветшее объявление: «Уважаемые жильцы! Присоединяйтесь к чату нашего дома». Под текстом красовался QR-код.

— Вот. — Соня навела камеру на код.

— Блин, да это мошенники, стопудово, — начал Егор, но телефон уже пискнул, и открылся мессенджер.

Соня быстро пролистала чат: жалобы на шум, обсуждение вывоза мусора, объявления о потерянной кошке. А про пропавшую Ольгу — ни слова. Соня вышла в браузер, набрала: «Ольга Захарова пропала». Первой ссылкой выскочил сайт поисковиков — то самое объявление с фотографией Ольги, которое они с мамой развешивали по району. Соня скопировала ссылку, вернулась в чат и вставила ее туда. Подумала было, что надо перезайти в свой аккаунт, но пальцы подрагивали от напряжения. Написала, игнорируя аватарку Егора у сообщения:

«Добрый день! Ищу свою сестру Ольгу Захарову. Она пропала в конце июля. Если кто-то что-либо слышал про эту девушку, пожалуйста, напишите мне в личку. Это очень важно!»

Подумала и выделила «СЛЫШАЛ» капсом. Нажала «Отправить». Сообщение ушло в чат. Соня вернула телефон Егору и откинулась на спинку лавочки.

— Думаешь, кто-то ответит? — спросил Егор.

Соня не успела кивнуть, как телефон завибрировал.

— Тебе пришло, — сказал Егор, глядя на экран.

В чате появилось новое сообщение от админа с инициалами «ЗА»:

«Прекратите флудить в общем чате. Для объявлений есть отдельная ветка. Еще раз нарушите правила — заблокирую».

Пока Соня читала, к сообщению админа добавилось три лайка от жителей.

— Вот уроды, — пробормотала она и начала печатать ответ, но телефон снова завибрировал.

«Вы заблокированы администратором».

— Да ты издеваешься! — Соня ткнула пальцем в экран, но чат больше не открывался.

Егор наклонился, хмыкнул.

— Ну вот, — заметил он философски. — Не успела.

Соне захотелось его стукнуть, но телефон снова дернулся. На этот раз пришло личное сообщение. Ника. Яркое фото на аватарке: короткие осветленные волосы, россыпь пирсинга, огромные наушники, закрытые глаза, неоновый свет, тонкие цепочки вместо лямок топа. Соня и не помнила, когда в последний раз была в клубе, — слишком шумно и душно, — но примерно так представляла себе звезду диджей-пульта.

«Я ничего не знаю про твою сестру, — написала Ника, и Соня даже вздрогнула от ее прозорливости. — Кроме того, что она была очень громкая и очень злая. А еще она тебя ненавидела».

Соня замерла. Перечитала сообщение. Слова не менялись. «Очень громкая». «Очень злая». «Ненавидела».

— Что там? — спросил Егор, заглядывая через плечо.

Соня молча протянула ему телефон. Егор прочитал, нахмурился.

— Ну и сука, — выдал он.

— Ника или Ольга?

— Не знаю. Обе, наверное.

С площадки донесся пронзительный детский вопль. Соня вздрогнула, обернулась. Мальчик Тема лежал в песочнице, размазывая слезы по красному лицу. Видимо, споткнулся и упал. Мама даже не подняла головы от телефона.

— Тема, вставай, — сказала она монотонно. — Ничего страшного, ты не убился, значит, не ори.

Но Тема орал еще громче, захлебывался рыданиями. От него разлетались молнии яркой, чистой боли — не от ушиба, а от обиды. Мама не подошла, не пожалела, даже не посмотрела. Соня почувствовала, как эта детская обида липнет к ее вспотевшей коже. Зажмурилась, сжала виски ладонями.

— Соня? — позвал Егор. — Ты чего?

— Сейчас, — выдавила она.

Женщина наконец оторвалась от телефона, тяжело поднялась и побрела к песочнице. Потянула Тему за подмышки, отряхнула от песка. Мальчик все еще всхлипывал, но уже тише, прижимаясь к маминому плечу.

— Пошли домой, — примирительно сказала ему женщина. — Я тебе компотика охладила.

И потащила его к дальнему подъезду. С каждым ее шагом Соне становилось легче дышать.

— Ты в порядке? — Егор смотрел на нее с испугом.

— Да. Просто… много всего. — Соня забрала телефон, начала печатать:

«Ника, давай встретимся. Выпьем кофе, поговорим. Мы можем друг другу помочь. Пожалуйста».

Отправила. Отложила телефон. Егор допил лимонад, смял баночку и положил ее в рюкзак. Телефон завибрировал.

«Ладно. Кофепоинт на углу. Приходите через полчаса. И хватит меня караулить!!! Я вас вижу из окна».

Кофепоинт оказался сетевой забегаловкой — пластиковые столы, выцветшие постеры с чизкейками и надписью «Счастье в каждом кусочке!», кондиционер, который гудел сильнее, чем охлаждал. Соня с Егором выбрали столик у окна, откуда был виден дом Ольги. Соня опустилась на жесткий стул и потянулась к меню.

— Флэт уайт на безлактозном, — сказала она подошедшей официантке.

— А мне просто воду, пожалуйста, — добавил Егор. — Комнатной температуры, если можно.